Глава 20. Безрассудный поступок

Найти дом, где жила Николина, оказалось просто. У лордов Рествудов в столице имелась только одна резиденция — большой особняк недалеко от дворцового комплекса. Да, явиться без приглашения или предупреждения считалось признаком плохого тона. Вот только сейчас у меня не было времени на все эти условности.

В дверь я стучала негромко, можно даже сказать, скромно. Но мне всё равно открыли почти сразу. На пороге стояла та самая женщина, что встречала нас с Ником в прошлый раз. Она меня узнала, поприветствовала улыбкой и легко впустила в просторный холл.

— Скажите, дома ли леди Рествуд? — спросила я, стараясь скрыть волнение.

— Дома, — улыбнулась женщина. — Я сообщу ей о вашем визите. Предлагаю вам пока подождать её в гостиной.

Экономка проводила меня в ту самую комнату, где в прошлый наш визит мы проводили ритуал, и ушла. Я присела на край одного из кресел, стоящих у не разожжённого камина, и попыталась продумать свою речь. Мне не хотелось раскрывать тайну Когтя, но по всему получалось, что придётся. И всё же, возможно, Николина не станет задавать лишних вопросов?

— Мелисса, добрый вечер, — улыбнулась мне вошедшая в комнату леди Рествуд.

Но, подойдя ближе, заметно нахмурилась. Создала на пальцах плетение из тёмной магии, подбросила его вверх, и над нами сразу же раскрылся полупрозрачный купол.

— Чтобы никто не услышал, — пояснила она.

Опустилась в соседнее кресло и внимательно посмотрела мне в глаза:

— А вот теперь рассказывай, что случилось. Просто так ты бы ко мне точно не пришла. А, судя по твоему лицу, ничего хорошего я не услышу.

— Леди Рествуд… — начала я.

— Николина, — поправила девушка. — И лучше выкладывай сразу всё, как есть. Давай обойдёмся без завуалированных намёков.

Увы, я даже не представляла, с чего начать. Только теперь, когда леди Рествуд оказалась передо мной, пришло понимание, что у неё нет ни единой причины помогать нам. Более того, вдруг, узнав, что Ник ‒ это Коготь, она сама передаст эти сведения полиции? Такое не просто возможно, а очень даже вероятно.

— Дело ведь касается Крайстере? — спросила девушка. — Иначе бы он пришёл с тобой.

Я кивнула. Но подходящие слова всё равно не желали находиться. А душу терзал самый главный вопрос: имею ли я право рисковать добрым именем Никкейла? Пусть даже во имя его спасения?

— Мелисса, говори уже. Что случилось? — нервно выдала тёмная. — Не пугай меня.

— Я скажу, — выдавила я из себя и всё же предпочла хоть как-то подстраховаться: — Но только после того, как ты дашь клятву сохранить всё сказанное мной в тайне.

К моему удивлению, Николина и не подумала возражать. Сразу произнесла слова клятвы и закрепила её магией. Она сделала это легко и непринуждённо, а мне стало чуточку легче.

— Ника арестовали, — решила начать я с главного. — Тайная полиция. Обвиняют в пиратстве и всех сопутствующих преступлениях.

Но леди Стайр только кивнула и удивлённой при этом совсем не выглядела. Неужели знала?

— Попался, значит, — сказала она, растерянно проведя рукой по своим волосам, собранным в низкий пучок.

— Ты знала, что он пират? — не могла не спросить я.

— Догадывалась, — покачала головой Николина. — Он часто заказывал у меня очень своеобразные артефакты.

— Запрещённые?

— Не совсем, но почти, — уклончиво ответила она.

— Его поймал кто-то из тёмных, — сообщила я. — Полиция знает, что их пленник обладает светлым даром.

— Значит, на камере тёмная защита, — понимающе кивнула девушка. — Ты поэтому пришла именно ко мне?

— Мне больше не к кому идти, — призналась я, заправив за уши мешающие локоны. — Да, я знаю, что он преступник, и его арестовали вполне заслуженно. Но не могу остаться в стороне. Не могу, понимаешь?

Всхлип вырвался сам собой. Глаза защипало, я зажмурилась и поспешила отвернуться. Слёзы мне сейчас точно ни к чему. Нужно быть сильной и смелой, как никогда. А эмоции только мешают.

— То есть, ты готова пойти против своего дяди, чтобы вытащить Никкейла? — ровным тоном, с толикой удивления, спросила леди Рествуд. — Я правильно понимаю?

— Да, — я покивала и всё-таки шмыгнула носом.

Девушка задумчиво закинула ногу на ногу и постучала пальцем по своей щеке. Она молчала несколько минут, а когда снова обратилась ко мне, выглядела озадаченной.

— Мелисса, Никкейла нет в камерах тайной полиции. Мой помощник-тень только что всё проверил, — сообщила она.

Сначала я озадачилась и даже испугалась. А вдруг Ника убили? Просто казнили без суда и следствия?

Но потом в голову пришла догадка.

— Он выглядит иначе. Телосложение почти то же, но волосы чуть темнее и короткие, а через всё лицо диагональный жуткий шрам.

Девушка кивнула и снова погрузилась в себя на несколько минут.

— Нашли, — вдруг сказала она с улыбкой. — Жив, но ранен. Хотя не особенно серьёзно. На руках и ногах ограничители, а камера запечатана тьмой.

Я даже не спрашивала, как Николина всё это узнала. Сейчас меня интересовало другое:

— Его можно хоть как-то оттуда вытащить?

— Печать тьмы сильная. Светлому через неё не пройти. И я даже подозреваю, что прекрасно знакома с тем, кто её ставил.

Она странно усмехнулась, поднялась на ноги и сделала несколько шагов по комнате.

— Не знаю, Мелисса, — сказала, наконец. — Нет у меня идей. Даже не представляю, как вытащить его и при этом не засветиться.

Мои глаза снова налились слезами, но я постаралась взять себя в руки. Нельзя расклеиваться. Нельзя!

— Ясно, — выдохнула и тоже встала. — Спасибо.

— За что? — хмуро спросила Николина.

— За информацию, — я сглотнула. — И прости, что побеспокоила. Я… пойду.

— Куда? — она смотрела на меня со смесью растерянности и недовольства.

— Сначала в академию, — ответила первое, что пришло в голову. — Постараюсь что-то придумать.

— Защиту из тьмы на его камере не пройти, — покачала она головой. — Никак. Её ставил сильнейший из нас.

— Значит, придётся дождаться, когда его выведут из камеры, — нервно выпалила я. — Должны же его куда-то выводить? На допрос или к целителю. Он же… ранен.

На последнем слове мой голос сел до шёпота, а из глаз всё-таки полились слёзы. Я стирала их пальцами, пыталась успокоиться, но безуспешно. А почувствовав чужое прикосновение к плечу, вздрогнула.

— Так, Мелисса, — решительно сказала Николина, — есть у меня одна мысль, но риск велик. И тебе точно придётся поучаствовать. То есть, независимо от того, получится у нас или нет, ты преступишь закон. Станешь преступницей. Готова к этому?

— Готова, — сказал я, решительно вскинув голову. Вот только всхлип явно испортил вид гордой девушки.

— В таком случае… — леди Рествуд ободряюще улыбнулась. — Попробуем сделать невозможное.

***

После разговора со Стайром Когтя вернули в знакомую уже камеру. Он устало опустился на твёрдую кровать, застеленную сероватым, но чистым бельём, и иронично хмыкнул. Никогда раньше пирату не приходилось бывать в подобных местах. Но ему казалось, что в обычной тюрьме намного грязнее. Его же угораздило попасть в изолятор тайной полиции, и тут всё было немного слишком.

Вот и охранный контур на его камере тоже оказался слишком серьёзным. Помимо нескольких сложных плетений из магии земли здесь имелась плотная завеса из тьмы. И если с обычной магией он ещё мог бы попробовать как-то справиться, то с тёмной — нет. Уж точно не тогда, когда на нём четыре браслета ограничителя.

Время шло, пират снова и снова прокручивал в голове разговор со Стайром и пытался понять, где мог допустить ошибку. Он ведь фактически не оставил главе тайной полиции выбора. А значит, Стайру придётся пойти с ним на сотрудничество. Потому что на карту поставлена безопасность столицы и всего королевства.

Коготь не сомневался, что за ним очень скоро придут. Иначе просто не могло быть. Но время шло, а он всё так же оставался в своей камере один. Еду ему не приносили, на допросы больше не вызывали. А когда за маленьким окошком под самым потолком полностью стемнело, пират вдруг пришёл к выводу, что о нём банально забыли.

В какой-то момент он почувствовал слабость. Она пришла резко и была совсем не похожа на последствие вынужденной голодовки. Нет, он ощущал себя так, будто кто-то душит его магию. Подавляет. Угнетает. Или даже отравляет. И это совсем не ограничители.

— Что ж так паршиво? — прошептал себе под нос и лёг на кровать.

Легче не стало. На лбу выступила испарина, а когда Коготь попытался её стереть, то к собственному ужасу просто не смог поднять руку. Из него будто стремительно выкачивали все силы. А ведь однажды он уже испытывал подобное, и в тот раз тоже вокруг было слишком много тьмы.

Тогда его вытащили, буквально выволокли на себе две хрупкие девушки. А вот теперь на чужую помощь и надеяться не стоило.

Коготь всеми силами старался не потерять сознание. Веки слипались, но он неимоверным усилием воли продолжал держать их открытыми. Пару раз всё же проваливался во тьму, но потом снова возвращался в реальность, которая всё ещё оставалась такой же безрадостной.

А потом появились голоса.

— Вставай! Эй ты, пиратское отродье! — приказывали ему.

Кажется, его даже били. Пытались поставить на ноги, но Коготь даже зрение сфокусировать на обидчиках не мог. Стоило открыть веки, и перед глазами сразу начинали плясать цветные пятна.

— Демоны! Что с ним такое? Шеф же нас прикончит, если этот тут сдохнет! — сказал кто-то.

— И что делать? — спросил второй голос.

— Зови лекаря. Срочно!

На какое-то время Коготь снова провалился во тьму. Он так устал от борьбы с собственной слабостью, что уже даже не пытался возвращаться в реальность. Но его вдруг выдернули в неё, причём особенно резко.

Ему даже удалось рассмотреть склонившегося над ним светловолосого мужчину лет тридцати пяти.

— Слышишь меня? — спросил тот.

Пират попытался ответить, но не получилось. Кивнуть тоже не смог. А потом веки снова попытались закрыться.

— Его нужно перенести в лазарет, — сказал этот незнакомец. — Не знаю, что с ним происходит, но тут ничего сделать не смогу.

— Шеф сказал охранять, глаз с него не спускать, — проговорил уже слышанный ранее голос. Судя по всему, он принадлежал одному из охранников.

— Значит, идите с нами. Но тут его оставлять нельзя, — заявил лекарь. — Состояние непонятное. Похоже на сильное отравление. Если это яд, я должен изучить его кровь и дать противоядие. Пока не поздно.

Тьма снова поглотила сознание Когтя. Но когда его куда-то понесли, он вдруг почувствовал, что стало проще дышать. То, что так сильно давило в камере, просто пропало. Даже сознание начало проясняться.

Но потом вокруг стало происходить нечто совсем уж странное.

Вдруг один из охранников буркнул что-то нечленораздельное и уронил его ноги.

— Что за…? — выдал второй, но тут же захрипел и выпустил носилки с пленником из рук.

— Эй! — испуганно выдал лекарь.

Коготь сел и попытался осмотреться. Голова ещё шла кругом, но он всё равно сумел увидеть в коридоре перед собой кого-то в чёрном балахоне.

А потом в лекаря полетел маленький шарик зеленоватого цвета. Он выставил щит, но неведомый кругляш прошёл насквозь и ударился о его руку. В то же мгновение целителя окутало серовато-голубое облако, которое почти сразу растаяло… а мужчина упал без чувств.

Человек в чёрном тут же ринулся к Когтю. Из-под балахона появилась рука… женская. Смутно знакомая. И вручила ему артефакт-отмычку.

— Скорее, открывай ограничители на запястьях. Тебе ещё нас отсюда переносить.

Он точно знал этот голос. Такой приятный, решительный, но вместе с тем волнительный. Сознание ещё не до конца прояснилось, потому он не придал значение своим галлюцинациям. Но отмычку всё же сжал и поднёс к замку на левой руке. Затем, на правой.

Тем временем девушка избавила его от браслетов на ногах и помогла подняться.

— Переноси нас. Куда угодно, — потребовала она, явно волнуясь.

— Думаешь, смогу? — спросил он иронично.

— Если не сможешь, то меня тоже арестуют, — сказала она голосом Мелиссы.

Коготь даже головой тряхнул, чтобы прогнать наваждение. Нет, галлюцинации не могут быть такими натуральными. Он даже хотел скинуть с головы спасительницы глубокий капюшон, но тут послышались чьи-то шаги. И пленённый пират, уже не раздумывая, схватил свою нежданную помощницу за руку, прикрыл глаза… и представил себе пустырь на обрыве в нескольких километрах от Брента.

А едва почувствовав холод осеннего ветра с запахом моря… едва ощутив под ногами землю вместо ровного пола, открыл глаза, сразу сорвал с девушки капюшон… и шокировано уставился в испуганные зелёные глаза Мелиссы Стайр.