Глава 30

Вероника

На ватных ногах поднимаюсь в Дашкину квартиру.

Надо поставить цветы и ехать извиняться к Вадиму. Он увидел сегодня сполна. Картинка и впрямь получилась неоднозначная. Слезы застилают глаза, а грудная клетка содрогается от всхлипов, но я упрямо повторяю себе «все будет хорошо»

Я знаю, что ничего плохого не сделала. Лишь струсила. А малодушие-это не преступление. Дашка была права— взрослеть мне надо, но по щелчку пальца это не сделается. На таких вот горьких ошибках и учатся.

«Я ничего плохого не сделала» — повторяю себе, пока ищу вазу. Но не найдя ее достаю из ванной ведро и водружаю букет прямо в него.

Не очень романтично, конечно… Но мой мужчина очень старался. Ваз для такого количества цветов наверное еще не придумали.

Телефон застает меня врасплох короткой вибрацией. Мечусь по комнате в поисках источника звука, но он замолкает. Пару минут шарю по карманам куртки и сумки а, когда наконец беру телефон в руки с сожалением оседаю на пол.

Сообщение от Даши.

« Чистое белье можешь взять в комоде. Мама точно не приедет сегодня. Так что недолго миритесь * смеющиеся смайлы* Езжайте к себе, я Дениса позвала с ночевой»

Я знала, что Демин Дашке позвонил и выяснил где я. Я догадывалась, что его появление должно было стать для меня неожиданным сюрпризом. А в итоге… неожиданный сюрприз Вадиму преподнесла я.

Набираю подруге и жалостливо скулю в трубку.

— Он уехал, Даш… Он… Он наверное больше не…не вернется… я… я не знаю…

Мои всхлипы мешают словам. Глубоко дышу, пытаясь подавить рыдания, но голос подруги только усугубляет ситуацию. Так происходит всегда, когда слышишь родной голос в трубке. Потому что знаешь— человек на том конце провода не безразличен к твоей боли.

— Я ничего не понимаю, что произошло у вас? Поругались — слышно, как Дашка шикает на Дениса и убавляет звук магнитолы.

Скорее всего они куда-то едут, потому что фоном слышится шум города.

— Не-ет… Я про-о-осто… — не могу выговорить ни слова. Всхлипы долбят изнутри искажая звуки.

— Сейчас приедем. Ты одна? — голос подруги стал не на шутку взволнованным.

— Д-да… О-о-одна…

Трубка замолкает. Я сижу без движения, пока на мое плечо не ложится прохладная рука.

Невольно вздрагиваю. Даже не представляю, сколько прошло времени с завершения нашего разговора, но рука, взбодрившая меня принадлежит моей Дашке.

Срываюсь с места и утыкаюсь носом в фиалетовую куртку.

— Что произошло-то у вас? — Дашка гладит меня по волосам.

Я хочу ей все рассказать, но у меня не получается из-за долгих всхлипов. Мне удается это сделать лишь спустя пятнадцать минут, после того, как моя верная девочка откачивает меня какими-то успокоительными каплями.

Но вопреки моим ожиданиям, когда я немного прихожу в себя, взгляд подруги становится тяжелее и к концу моего рассказа она соскакивает с места и идет к холодильнику. Я от неожиданности замираю.

Даша распечатывает молоко и не проронив ни слова добавляет его нам в кофе.

Денис, который все это время молча сидел на соседнем, стуле поднимает растерянный взгляд на свою девушку.

— Зай, ты чего? — вкрадчивый тон нашего одноклассника говорит о том, что он тоже не понял, что так разозлило его девушку.

Парень у моей подруги конечно ворчливый, шутит порой грубо, но на его поддержку и помощь можно рассчитывать всегда. За таким точно всегда будешь, как за каменной стеной.

И сейчас он проявляет сочувствие ко мне но вот Даша…

— Я ничего. Охереваю просто с каждым ее словом. — на меня кивает, заставляя мое сердце еще больше сжиматься.

Осуждает.

Кажется я начинаю понимать в каком направлении пойдет дальше наша беседа. Стиснув зубы опускаю взгляд на свои ногти.

— Какого хрена ты Темку полезла целовать? — молоко с шумом приземляется в холодильник, расплескав по пути пару капель. Дашка дверцей хлопает и на меня осуждающе смотрит.

— Ты бы это… тон сбавила…— Ден примирительной интонацией пытается остудить Дашкин пыл и на меня кивает — итак, как смерть белая сидит, не доводи, а?

— А ты бы это… покурить сходил что ли… — Дашкино возмущение прыгает прямо на окончание предложения Дениса, голос подруги повышается.

Я безумно переживаю, что они сейчас начнут ругаться.

— Ребят, не надо… — произношу тихо, но мои слова прекрасно слышны, потому что друзья молча сверлят друг друга взглядом.

Через пару нервных вдохов Денис встает изо стола и покидает кухню.

Я поднимаю виноватый взгляд на Дарью и натыкаюсь на холодное осуждение.

Не узнаю подругу. Никогда не видела ее в таком состоянии.

— Ты совсем не чувствуешь за собой вину, да? — вроде вопрос задает, а звучит, как утверждение.

— Мне наверное пора — встаю изо стола, потому что не готова к такому разговору. Темка на меня наехал, Демин во мне разочаровался теперь еще и Дашка туда же…

— Сядь! — рявкает и ставит передо мной кружку с кофе.

Я молча подчиняюсь, хотя уйти хочется безумно. Чувствую обязанность за помощь. Так бы разозлилась и ушла хлопнув дверью. Мне плохо, а она кричать на меня вздумала! Подруга называется.

— Вероника! Ты избалованная эгоистка!

Мое дыхание срывается и я соскакиваю изо стола. Стул с грохотом валится на пол. Наплевав на все я позволяю словам вырваться наружу.

— Какая я еще? Добивай меня! Какая? Давай…— срываюсь на крик, но лицо моей собеседницы не смягчается. Напротив. Багровеет сильнее.

— Истеричная! Ты избалованная, истеричная эгоистка! Совсем не понимаешь почему именно с тобой произошли все эти вещи? Ты с родителями поссорилась, с мужчиной своим, с парнем (прости Господи) бывшим. Да как вообще ты с ним опять умудрилась очутиться на одной территории? — Даша картинно глаза закатывает и руки в стороны разводит.

Нас злость долбит, это видно невооруженным глазом— мы на грани. Всматриваюсь в лицо подруги и понимаю, что меня в ней бесит все: каждая веснушка, то, как она тянет наверх брови, когда возмущается, как кожа на лбу складывается в мелкие морщинки.

— Скажи мне вот нафига ты целовать его полезла. А если б он перехватил поцелуй. Представь, что бы было с Деминым, если б он увидел, как вы сосетесь?

— Меня Артем просто подвез! — выкрикиваю громче нормы. — Не делай из себя целомудренную монашку, прошу! Ты порочнее меня будешь. Со скольки лет ты уже трахаешься со своим Деном, а? — руки на груди складываю и слегка наклоняюсь вперед.

Я хочу ее ударить?

Поток нашей ругани вырывается бесконтрольно. Я почти уверена, что уже завтра мы будем жалеть обо всем сказанном.

О! — Даша злостно усмехается и приближается ко мне. — Я по целомудреней тебя буду, знаешь ли… Ты даже не смей нас сравнивать! Сколько языков в твоем рту побывало до того как Демин тебя порвал, а? Женихова… Да твой рот надо полоскать…

О, да! Я хочу ее ударить!

Мой бесконтрольный гнев вырывается наружу. Заношу руку и моей подруге прилетает громкая пощечина. Дашка от неожиданности отшатывается. Долю секунды она всматривается в мои глаза и тут же оглушает меня ответным ударом.

В глазах у меня мгновенно темнеет. Я пару вдохов пытаюсь прийти в себя. Слышу где-то рядом голос Дениса и отупело поворачиваю голову в его сторону.

— Какого хера вы тут устроили? Ебнулись совсем?

Денис раскидывает нас по разные стороны. Я бросаю потерянный взгляд на Дашку и молча пячусь к выходу из кухни. Долго шарю руками в темном шкафу в поиске своей куртки.

То, что сейчас произошло с нами за гранью всякого понимания. Это наша первая ссора и она случилась именно тогда, когда мне было очень хреново и когда из близких у меня только Дашка осталась. Выхожу из квартиры громко хлопнув дверью и брезгливо осматриваю площадку перед лифтом. Больше никогда не хочу сюда возвращаться.

Меня у лифта догоняет Ден.

— Женихова стой! Я такси тебе вызову.

Поворачиваю голову в его сторону и окидываю парня высокомерным взглядом.

— Обойдусь!

Денис что-то печатает в телефоне, но услышав мои слова отрывает взгляд от экрана и фыркает

— Ты на меня-то не быкуй, я ничего тебе не сделал. Помочь хочу, поздно уже.

Из меня желчь потоком льется, которую уже ничем не остановить. Вот и Денису достается.

— О! Не стоит! Побереги денежки. Вдруг на роллы не хватит. Это же вы собирались сделать, да? Роллы заказать и потрахаться? Господи, предел романтики! — закатив глаза в легкие воздух набираю. Потому что злюсь на Дашку, а обижаю ни в чем неповинного Дениса. Мне уже стыдно, но во мне столько горечи, что хочется сделать кому-то больно.

— Да пошла ты, Женихова! — разочарованно бросает Ден и отвернувшись шаркает тапками в сторону Дашкиной квартиры. Захлопнувшая дверь заставляет меня вздрогнуть.

Снова перегнула?

Да по хрен!

Новенький лифт раскрывает металлические двери передо мной и я прохожу внутрь.

Телефон обращает на себя внимание короткой вибрацией.

Прилетает сообщение от Дашки.

« Букет свой забери»

Нервно давлю на кнопку «1».

С Деном своим так разговаривай, овца!

Эмоции до сих пор не утихли, поэтому пальцы набирают отвратительную грязь.

«Себе оставь, вряд ли тебе когда ни будь подарят такой букетище! Ну или продайте, может хоть на ужин в рестике нормальном хватит»

Отправив сообщение ощущаю противное удовлетворение. Чернота в душе потирает ручки и ждет ответ от подруги. Но та молчит.

Схавала, идиотка?

На улице несколько раз глубоко вдыхаю прохладный осенний воздух и сажусь в подъехавшее такси.

Чувствую себя обесточенной.

Все силы я оставила в квартире бывшей подруги.

Прижимаю ладонь к горящей щеке, где-то в глубине души принимая, что ехать мне фактически некуда.

Либо к Демину и объясняться с ним, либо блудной овечкой возвращаться в свое стадо.

Немного поразмыслив, решаю не ехать сегодня к Вадиму, потому что настрой у меня отнюдь не прощение просить. Гнев до сих пор пульсирует в висках и если меня начнет кто-то еще ругать мне страшно подумать, что я могу сделать.

А родители меня поймут, я почти уверенна в этом.

Закапываюсь в своих мыслях настолько глубоко, что не замечаю, как доезжаю до дома.

На кухне горит свет. Мама готовит ужин. Все, как всегда… Все, как детстве.

Папа мама и я.

По другому никогда не было.

И может уже не будет…

Я открываю дверь и нерешительно захожу в квартиру. Привычным движением сбрасываю с себя верхнюю одежду, мою руки и захожу на кухню.

Родительская беседа замолкает, они оборачиваются на шорох и с их лиц сползают улыбки.

Мое сердце этого не выдерживает и я оседая на пол начинаю содрогаться рыданиями.

Они не рады…

Все против меня.

В этот момент я понимаю суидцидников. Потому что чувство вины настолько тяжелое, что хочется просто скинуться с моста и не смотреть больше в глаза полные отчуждения и осуждения.

Я пытаюсь дышать, но слезы обволакивают мое горло.

Ни одного слова не могу из себя выдавить, слабачка.

Первой сдается мама.

— Ну все, перестань. Садись за стол.

Я на слабых ногах плюхаюсь на свое место и глаза на папу поднимаю. Папа больше не притрагивается к еде, он оценивающим взглядом пробегается по моему заплаканному лицу. Закрыв глаза челюсть сводит и кулаки сжимает. Щека-то у меня ярче фонаря горит. Думает, что Демин меня обидел.

— Пап, Вадим тут не при чем. Наоборот. Я все испортила.

Мой голос звучит неестественно. Я стараюсь не реветь.

— Что с щекой? –роняет сухой вопрос.

Я нервно тереблю салфетку.

— С Дашей подралась.

На этих словах папины брови летят наверх. Откинувшись на спинку стула он сильнее впивается взглядом в растущий синяк.

— Господи! Что случилось у вас там? — осторожно спрашивает мама и подает мне воду с каплями. Похоже сегодня у меня будет передоз этих препаратов.

Мне становится жутко стыдно. Я выпиваю залпом стакан и отдышавшись начинаю свой рассказ. Смотрю в одну точку, не решаясь поднять глаза на родителей. Скороговоркой описываю все, что между нами произошло. Мой рассказ прерывали лишь остаточные всхлипы.

Папа молча встает со стула и выходит из кухни. Надеюсь, что он пошел курить, а не сворачивать Демину шею. Сейчас, когда я понимаю, что не все нити порваны мой организм выдает безумную усталость громким зевком.

Звук захлопнувшейся балконной двери заставляет вздрогнуть но вместе с тем приносит облегчение: папа ушел курить.

Мама убирает со стола.

— Можно я пойду отдыхать, мам — робко спрашиваю поймав ее кисть. — надеюсь моя комната до сих пор моя? — добавляю немного юмора, что бы разрядить обстановку.

Взгляд мамы теплеет.

— Да мы ее уже таджикам сдали так-то — пожимает плечами и выдает легкую улыбку. Соскакиваю с места и сжимаю маму в крепких объятиях. Мне снова хочется плакать.

Она ловит мою руку и пару раз хлопает по ней.

— Ты не против, если я их выгоню? Устала безумно…— шепчу.

Мама тихо смеется, я целую ее в щеку и улыбнувшись исчезаю в проеме кухонной двери.

Усталость из меня вышибает очередной зевок.

Заваливаюсь к себе в комнату и с жадностью втягиваю «кукольный воздух». Здесь пахнет детством, безопасностью и папиной защитой. Мне нравится этот запах.

Быстро скинув с себя одежду и переодевшись в пижаму я сворачиваюсь клубком. Запрещаю себе думать о Демине и анализировать свои поступки. С кем с кем, а с совесть встречаться я сегодня точно не готова.

Дверь осторожно открывается впуская тонкую полоску света.

Отрываю голову от подушки и ловлю взглядом папу.

— Давай быстро поставим. — смущенно произносит и шприц мне показывает.

— Пап… — жалобно хнычу — может не будем. Знаешь же, как я боюсь уколов…

Папа располагается на моей кровати и взглядом мне показывает переворачиваться.

— Надо. Вон до сих пор всхлипываешь.

Я оголяю ягодицу и зажмурив глаза жду боли. Сердце замирает, когда влажная спиртовая салфетка вертикальными движениями проходится взад-вперед.

— Ммм…— короткое возмущение и я свободна.

Место укола неприятно щиплет и я от досады хнычу.

Слышу, как на тумбочку приземляется шприц.

Собираюсь перевернуться, но папины пальцы круговым движением проходятся по месту укола.

— У сороки боли, у вороны боли, у Никуши все заживи — до слез родной баритон забирается глубоко в сердце и я вновь всхлипываю. Резко разворачиваюсь на кровати и обнимаю папину шею.

Я тебя так люблю! — пищу ему в домашний свитер. — прости меня за все, пап…

Папа сглатывает и несколько секунд молчит, а потом я чувствую, как спину обвивает теплая рука.

— Я тебя тоже люблю…— папа произносит слова осторожно, словно священную клятву.

Я тяну счастливую улыбку, но оторвавшись от папы замечаю на его лице усталость вперемешку с обидой. Это вмиг гасит мое веселье.

— Папа, Вадим не сделал ничего плохого, правда. Он меня замуж хотел позвать…

Папа молча кивает. Затем целует меня в щеку и пожелав мне спокойной ночи выходит из комнаты.

Я знаю, он не простил Демина.

Его обида будет долгой. Потому что все папы болеют за своих дочерей. А мой сейчас такого додумает…

Комната окутывает меня тишиной. Приваливаюсь к спинке кровати стаскиваю с тумбочки телефон и проверяю сообщения.

Тишина.

Открываю список контактов, нахожу там нужные цифры и долго вглядываюсь в фотографию абонента.

— Спасибо тебе за все…— делаю глубокий вдох и удаляю номер.

Прощай, Тем…