Глава 19

Я надеялась, что ночи и сон станут моим спасением от боли, разрывающей душу днем. Стоит мне отвлечься от дел, как я тут же занимала свои минуты им одним.

Наступающая темнота, должна была спасать, но тени рисовали образ моего любимого мужчины. Стоило мне уснуть, как он проникал в мои сны, доказывая, что лишь он один мог подарить спокойствие на долгие часы отдыха… я ненавидела все это и мечтала возненавидеть его, но не могла.

Не имела на это право. Он ведь не обманул меня. Он был честен…

"Выгораживаешь? Глупая, влюбленная девчонка?"

"Выгораживаю, защищаю, и буду так поступать всегда. Он отец моего ребенка. Хоть и не имеет право таковым считаться…"

Несправедливо… так несправедливо, полюбить впервые и умирать от этой прекрасной любви, особенно зная, какой она может быть… какой была…

Воспоминания душат, сначала ласкают разум, а потом убивают…

Это так жестоко… Зачем ты так с нами поступил, мой милый? Чем смогла тебя разочаровать? Я же видела… видела тебя… каким ты был со мной…

Проклятые слезы, ненавижу их…

Бывают дни, что я теряю радость… становится сложно улыбаться… а потом снова воскресаю…

Когда мы с мамой решили, что наша квартира слишком маленькая для нас троих, я выбрала ту, что будет дальше от него, от мест его пребывания, хотя думаю даже луна была бы не так далеко, как его отсутствие в моей жизни… нашей жизни.

Мама не задавала вопросов, кроме единственного, когда я вернулась:

– Как все прошло, милая?

Мои глаза были сухими, потому что в один миг, я была так опустошена, что не было сил даже на эту малость, как слезы.

– Все хорошо, мамуль, – слабо улыбаюсь ей. – Мы ведь справимся, так? Ты мне поможешь?

И все, поток хлынул такой, что на следующее утро, я была опухшей до неузнаваемости.

Я должна справиться. Моя мама пережила потерю любимого, мой же жив и здоров, пусть так и будет. Я пожелаю ему только счастья.

* * *

Малыш уже шевелится. Животик такой маленький, но его уже видно… скоро я узнаю пол ребенка и очень волнуюсь. Сама беременность на удивление протекает очень хорошо и легко.

Я была уверена, что, когда пройдет какое-то время станет легче. Проще осознавать, что он ушел, отказался от нас, но этого не произошло… Каждое радостное событие сопровождается новой истерикой и сожалениями… мыслями о том, что могло быть. Каким могло быть наше счастье.

«Как ты мог? Как смог отказаться от нас? Почему не вспоминаешь? Почему до сих пор не пришел?

Почему я плачу, каждый раз думая о тебе? Почему не забрал мое сердце насовсем? Зачем порвал его в клочья и вернул таким, истерзанным и измученным?"

Я была уверена, что он одумается, что вернется… но он не сделал этого. И не сделает…

Я улыбаюсь, смеюсь… У меня будет ребенок, от самого любимого мною мужчины… а значит, я должна постараться запечатать боль внутри, она лишь моя… моя шкатулка воспоминаний…

* * *

"Мальчик. Слышишь, Марк? У тебя будет сын. Маленький Игнат Маркович. Как красиво звучит и каким красивым он будет у нас." Я так счастлива. Мой сыночек. Маленькая-большая радость.

Сказали, что он будет крупным. Возможно и родить не смогу сама, но что этот шрам, по сравнению с этой маленькой, важной, как воздух жизни.

– Я так люблю тебя, солнышко, – глажу живот, а он отвечает на мою ласку. – И он любит. Тоже любит сынок, просто твой папа такой, грозный и властный, а признавать ошибки не умеет. Придет время малыш и он увидит тебя.

Мои дни беременности сопровождаю занятиями. Все-таки я решила ходить на курсы по иностранным языкам, а на следующий год, как закончится мой академ, заочно окончу институт. Изучаю европейские языки. Видимо, так влияет беременность на меня. Хочется учиться.

* * *

Я стала похожа, на довольно худенький колобок, а мой живот просто огромный. Поверить не могу, что сын весит уже три с половиной килограмма, но рожать уже скоро, поэтому кесарево отменили.

Я так нервничаю. Не нахожу места. Осталось два дня до срока.

Сегодня с самого утра, схватила тряпку в руки и вылизала от пыли весь дом. Полы мама мыть запретила, поэтому я перемыла всю посуду. Перебрала заново детскую одежду, проверила кроватку, потому что, моей неспокойной материнской душе стало казаться, будто она слабо закреплена. А позже, в восемь вечера, когда я делала себе чай, во мне словно шарик лопнул, а живот резко опустился вниз, что я за него схватилась.

– Мамуль, – откуда во мне столько спокойствия не пойму.

– Да? Я в душ собираюсь. Ты чего? – видимо не так я спокойна, как думала.

– Мам, внутри, как шарик лопнул и трусы мокреют. А еще…

Она выдохнула и немного улыбнулась.

– Да, дочка. Сегодня родим. Хотя нет. Уже поздно, так что завтра. Собирайся, или тебе помочь?

– Сама, сама. Похоже схватки пока не начинаются.

Стоило сказать эти слова, как живот стал ныть и тянуть, как и поясница.

Семь часов. Поверить не могу. Целых семь часов я мучилась, испытывая невыносимую боль, прежде чем услышала заветное "тужьтесь".

Мой сладкий мальчик родился в три часа ночи пять минут семнадцатого апреля. Мой маленький мужчина.

Когда он закричал, я была готова кричать вместе с ним. Слезами я омывала это счастье. Мое одинокое счастье.

Такой красивый, крошечный… маленькая жизнь, что лежала на моей груди. Мой сын.

Я не стану больше плакать и грустить. Как выпишут, я расскажу ему. Пусть решает вновь. Может быть в тот день он… не знаю, закончились оправдания, просто пусть увидит нашего сына.

Я не стану его скрывать, зачем?

Так как прогулки на свежем воздухе были разрешены недолгие и только через две недели после выписки, встречу пришлось отложить, а звонить я просто не стала.

Как я и говорила, иногда жизнь, во время меня удерживает от шагов, которые ударят меня очень больно.

Сначала я узнала, что на завтра намечается дождь, а потом сделала то, что не позволяла себе все это время. Я залезла в интернет и ввела его имя.

Новости трубили о нем и какой-то там девушке. А еще, он тоже, как оказалось стал отцом. Официальным отцом девочки, что нагуляла его бывшая жена.

Это отвратительно больно. Будто кислоту налили внутрь.

Он отказался от своего сына и с радостью стал отцом чужой девочке. Да простит меня малышка.

– Что ж, если это твое решение, так тому и быть Державин.