Глава 22

София

– Пойдем сегодня в кафе? Это не свидание, – начинает с порога Алексей.

«Черт, я же только на работу пришла, а он вот так сразу!»

– Леш, ты правда думаешь, что я за четыре года, пока у меня есть ребенок не смогла бы найти себе парня? Может дело в том, что я не хочу этого? И не потому что храню верность отцу моего ребенка, я правда не хочу обременять себя отношениями. Они мне не нужны. Во всяком случае сейчас. И чем скорее ты это поймешь, тем легче нам обоим будет. Ты мне друг. А это гораздо важней, для меня.

Он стоял и смотрел на меня пронизывающе. Наверное, впервые я увидела в нем эти чувства. Я и не думала о том, что возможно, он реально испытывает ко мне нечто большее, чем симпатия.

Но я не стану переступать через себя в угоду другим. Прошли те времена.

Он подходит ко мне и обнимает. Этот жест выбивает меня из колеи. Но я быстро беру себя в руки и отстраняюсь.

Он не отпускает мою талию, и я понимаю, что была права. Мое тело помнит касания лишь одного моего мужчины. Единственного для меня.

И я не готова принимать чужие объятия.

– Пожалуйста, больше так не делай.

– Хотел сказать спасибо, за искренность. Мне важна наша дружба, но с моей стороны, она уже давно переросла в нечто большее. Хотел, чтобы ты об этом знала.

– Прости Леш.

Отхожу на шаг от него и тут кажется, что я боковым зрением улавливаю тень. Резко поворачиваю голову и понимаю, что просто показалось. Видимо кто-то проходил мимо.

Рабочий день быстро подходит к концу, и я совершаю все те же действия, что были в моем графике жизни.

Беру такси и еду за моим ангелом.

Сегодня жаркий день, поэтому я решила пойти в парк, поесть мороженое, прежде чем мы поедем к маме в кафе.

Выходим с ним за руку из ворот садика и передо мной, возле огромной машины похожей на танк, вырастает мужской силуэт.

Поднимаю голову, и моя улыбка, игравшая до этого на лице, превращается в немой крик.

Обхватываю рот ладонью, чтобы не закричать и смотрю, как Марк, хватаясь за сердце облокачивается на авто, и не моргая смотрит на своего сына… Свою маленькую копию… На того, от кого когда-то отказался…

Слезы градом скатываются из моих глаз, когда Игнат, ничего не понимая, смотрит на своего отца и громко кричит:

– Мама, смотри там папа.

Дергает меня за обледенелую руку, а я уверена, что стоит мне пошевелиться, как я рассыплюсь словно пепел.

Марк

Узнать, где она работает, и что делала в ресторане было не сложно.

Уже через два дня я стоял около здания ее фирмы. Поднялся на нужный этаж и застыл от картины перед моими глазами.

Мне хотелось сломать его мерзкие руки и засунуть в его тощий зад. Разрывало изнутри с такой силой, что я готов был сделать этот шаг, но просто ушел.

Лучше нам поговорить наедине, без свидетелей. Хватило и того раза, когда Ольга помешала. С ней мы расстались в тот же вечер. На удивление она без истерик ушла и даже пожелала счастья.

Но я не верю женщинам, а тем более подобным ей. Она себя еще проявит.

Вернулся к ее офису позже, как раз вовремя, София садилась в такси. Доехал, следя за ней на своей машине к детскому саду. Меня пробило током. Точнее шандарахнуло. Неужели она успела обзавестись семьей? Ребенком?

«Ебаный свет!»

«На кой черт ей мои идиотские извинения?»

Но, я обещал не только маме и дочке, которой рассказал часть правды о нас с Софией, что попрошу прощения, но и самому себе.

Стою жду. Пусть состоится эта встреча, я должен это сделать!

Выходит, красивая, счастливая, разговаривает с сыном, судя по одежде, и я готов убить себя, потом воскресить и снова убить, потому что просрал свою любовь. Она могла, вот так идти с нашим сыном, а я бы их встречал каждый день. Я бы так их любил, как никогда и никого в своей жизни. И если бы она подарила мне сына, она бы никогда не ходила пешком, я бы носил ее на руках всю жизнь… Но на этом месте не я, блядь… Кто-то другой… Закипаю от злости на себя.

Как я мог так поступить… Прости зайчонок, что я такой мудак…

Они выходят и поворачивают в мою сторону, как раз в тот момент, когда я закрываю дверь машины и смотрю на них в упор.

Секунда… София смотрит на меня не моргая, а после зажимает рот рукой, готовая кричать, но не произносит ни звука, а я опускаю взгляд и встречаюсь со своей копией.

Вторая секунда, и я чувствую, как сердце хватает в колючую проволоку, и я просто не могу сделать ни вдох, ни выдох. Падаю спиной на дверь, ощущаю, как не хватает воздуха. Стучу в ту область, где отказывается работать моторчик и слышу добивающую меня речь малыша:

– Мама, смотли там папа.

Голова начинает кружиться, а ноги подкашиваются. Падаю на колени, упираясь кулаками в асфальт. Слева острые рези не прекращаются, и я слышу топот маленьких ножек.

– Папа, – кричит сын и обхватывает мою шею руками.

Пробивает резким ударом и из горла вырывается ком воздуха, с кашлем.

Обнимаю крохотное тело, дрожа, как от электрошокера.

Начинаю дышать, как сумасшедший, чувствуя еще одни ладони на себе.

– Марк? Марк посмотри на меня, – всхлипывает София.

Сажусь на асфальт и смотрю в ее прекрасные глаза, которые мечтал увидеть все эти годы.

– Что с тобой? Ты как? Слышишь меня? – касается горячей ладонью моей щеки, а второй вытирает слезы с моего лица. – Я сейчас позвоню в скорую, подожди, ладно?

Хватаю ее за кисть и машу отрицательно головой. Она опускается на корточки, а сын, смотрит непонимающе на нас и улыбается.

– Мам, это же папа? Это он?

– Да Игнат, давай мы позже поговорим.

Твою мать. Не могу отдышаться. Мне снова не хватает воздуха.

«Игнат… Она назвала сына в честь моего отца, который об этом даже не узнает… Не узнает, никогда…»

Из глаз текут мои первые в жизни слезы, и я даже не знаю, к чему именно они приурочены.

Маленькие пальчики, смахивают мои слезы полнейшего провала и счастья жизни, и я беру их в руку и целую его ладонь, не замечая, как трясусь всем телом.

София молча глотает слезы и встает.

Ходит туда-сюда, не останавливаясь.

Меня понемногу отпускает.

– Ты тепель останешься? Мама говолила, что ты однажды плидешь.

– Останусь, – говорю, а во рту словно стекловата. – Мама говорила правду. И знаешь, завтра я приеду к тебе, – смотрю на нее, а она вообще будто не реагирует. – А теперь давай руку и будем знакомиться… сын.

– Как взлослые мам, смотли. Я Игнат Мавкович.

– А я Марк Игнатович.

– Вау. Мам ты слышшала? Как я, только наоболот. А ты пойдешь с нами моложенку есть? Мама сказала, что сегодня погода холошая.

Смотрит умоляюще мне в глаза, и я понимаю, что София права. Нам лучше сначала поговорить с ней.

– Я обещаю, что завтра, мы будем есть мороженое и гулять. А пока что, давай я отвезу тебя куда скажешь. У меня и кресло есть. Катался на такой?

Показываю ему на свою махину, и вижу восторг в глазах сына.

Мой сын.

У меня сын.

Теперь осталось выяснить, почему я узнал о нем сейчас. Спустя четыре года, и то, случайно.

Усаживаю малыша в кресло, в котором вожу дочь, и уже думаю о том, что хочу познакомить их.

«Что же ты, София? Зачем так поступила? Потому, что я так сделал? Но равноценна ли плата протяженностью в четыре года жизни, моего родного ребенка?»

Доезжаем до кафе, София растеряна. Выходит, с Игнатом и отводит его к матери. Исчезает, на минут десять. Мне даже хочется встать и пойти за ней, но вот она выходит из дверей, смело вышагивая к машине. Садится на переднее сидение и, даже не смотрит на меня.

Хорошо. Я принимаю твою игру. Выруливаю на трассу, даже не зная куда еду.