Глава 23

София

Если говорить о моем состоянии и приравнивать его по шкале от одного до десяти стресса, то у меня сотня, если не тысяча.

Во-первых, я испугалась за него. Что с ним произошло? Неужели проблемы с сердцем?

Во-вторых, сама встреча с сыном получилась более чем эмоциональная.

Я не ожидала, не была готова, как и малыш. Благо он не впал в истерику, к примеру.

Вполне нормально отнесся, мне даже показалось, что он был готов провести с Марком весь день, заваливая вопросами, которые часто задавал мне.

Что я чувствую? Шок! У меня просто состояние шока. И в какой-то степени я благодарна Марку за то, что он не стал настаивать, вот так сразу на права ребенка и его, как родителя.

Я не стану препятствовать. Знаю, как важно Игнату присутствие в его жизни отца, но не позволю ему разбить его маленькое детское сердце. Потому что, если он вдруг решит исчезнуть из нашей жизни, как это уже было, то пусть проваливает сейчас.

Маме рассказала, как есть и попросила ее присмотреть за сыном, а сама, услышав ее наставления вышла к нему.

Находится рядом с ним было так странно, волнительно и предательские слезы так и норовили показаться наружу. А ведь я думала, что их уже не осталось, но нет они вырабатываются на его лишь имя.

Выехали куда-то за пределы города. Он что, думает, что я, как истеричка орать начну? Или решил избавиться от меня? Издаю смешок от своих мыслей.

Остановился около какого-то пруда. Я видела подобные места. Они устроены для людей, путешествующих автостопом или находящихся долго в пути. Около маленьких водоемов ставят стол и скамью, чтобы можно было перекусить и передохнуть прежде, чем вновь отправишься в путь.

Вылезла из машины и подошла к воде наблюдая как красивые кувшинки скользят по водной глади.

– Красивое место. Но не для нашего разговора. Жаль.

– Почему же? Мы будем говорить о ребенке. Разве это настолько ужасная тема, чтобы это место подслушало нас.

– Тема прекрасна, содержимое и подтекст ужасен.

– О чем ты София? Сегодня я увидел сына, чуть не умер от инфаркта, если ты про этот ужас, то согласен.

Так говорит, будто его беспокоил сын когда-то. Или, к примеру, не было возможности его увидеть. Но нет. К сожалению, сам, все сам сотворил. К чему эти сцены обиженного мужчины?

– Чего ты хочешь Марк?

– Желательно ответы на мои вопросы. Вот только сформировать их не могу. Я нахрен в шоке.

– Разделяю твои чувства.

– Хрен там, София.

Так, нужно сразу перейти к договору.

– Послушай. Я не против твоего общения с Игнатом. Да у него есть расписание, садик и всякие дополнительные занятия, но ты можешь видеть его в любое время. Как привыкнет к тебе, а ты к нему, можешь брать его на выходные, к примеру. Он рад тебя видеть, поверь. Поэтому…

Мужчина резко повернулся ко мне лицом, которое было искажено от злости.

– Как ты могла? Зачем?

– Что? Я не понимаю, о чем ты говоришь?

– Ты обманула меня, София.

– Что? – стояла и пыталась прийти в себя от его слов. – Как ты смеешь мне такое предъявлять? Я пришла к тебе за ответами, а ты сидел и наслаждался той шваброй, что облизывала твой член.

– Значит, хочешь сказать, что это был «честный» обман? Обиделась и решила, так поступить?

– Нет, это был честный обмЕн. Ты получил свободу, потому что струсил, а я ребенка, потому что заслужила. Так, где же тут обман?

– Если бы я знал, что ты беременна…

– Ой… вот только не нужно, Марк. Прошу, не делай этого. Я не против твоего общения с сыном, понимаешь? Поэтому нет смысла разбираться в чем-то. Я. Не. Против. Он знает, что у него есть отец и более того, он видел тебя на фото. Я не говорила о тебе плохо никогда, поэтому проблем не будет.

Он смотрел на меня пристально, и я понимала, что мужчина не удержится и станет продолжать эти глупые разбирательства. Но к чему они? Все в прошлом, пусть там и остается.

– И все-таки, почему не сказала?

– Да что ж такое. Я звонила тебе сотни раз, а ты не отвечал, – голос вдруг стал дрожать, подкидывая картинки того, что я пережила, пытаясь добиться его внимания. – Потом, трубку взяла твоя бывшая жена, когда ты был в душе. Я приезжала в офис, передала через Романа тебе, что я беременна и нам нужно поговорить. Ты продолжал молчать. Я приехала снова через две недели, но ты был слишком занят унижением меня. Достаточно тебе моих попыток? Или мне нужно было встать перед тобой на колени рядом с той стриптизершей, чтобы стать достойной и быть услышанной? Я не понимаю, чего тебе сейчас нужно? Чего, Марк? – закричала ему в лицо.

– Я нихрена не понимаю. Это все дерьмо какое-то.

Он был белее стены. Может плохо стало. Но меня было не остановить уже.

– Ты хоть представляешь, что со мной творилось тогда? В тот день, когда ты меня бросил, я лишилась не только любимого человека. Я просто была выбита из этой жизни. Уговаривала себя тем, что во мне твой ребенок, мой малыш, но этого порой, казалось недостаточно и хотелось опустить руки. Но я держалась ради него. Он стал моим самым дорогим и лучшим смыслом жизни. Да, я потеряла, но и обрела. Я… я так сильно тебя любила, что эта любовь перекрывала мне все пути к жизни без тебя. Но потом, все изменилось. Когда он впервые пошевелился, когда я услышала биение его сердца, в тот день и мое забилось вновь. Не смей винить меня в чем-то Марк. Просто не смей. Я стала сильней и, если сейчас ты уйдешь, я буду так же стоять ровно на своих ногах. В моей жизни, теперь есть мужчина гораздо важней меня самой и это уже не ты. Я любила тебя. Безумно любила, но ты предал мою любовь и нашего сына. Но Игнат, об этом не узнал и не узнает никогда. Для него, тебя просто не было рядом по каким-то там, взрослым причинам, если захочешь расскажешь сам. Нет? Пусть останется, между нами.

Я помню те дни. Помню агонию что сжирала мой разум. Помню свои мысли и мне становится так стыдно перед сыном за них.

– Прости меня, София. Прости.

– Я простила тебя уже очень давно. Больше нет злости и обид. Я заполнила ту боль счастьем, поэтому ей нет места вокруг меня и во мне.

– Нет. Прости за все. Поступил, как мудак. Но блядь. Я не знал, что ты беременна, – отворачивается от меня и, как закричит, – сукаааа…

Стою не шевелюсь. Мы оба на эмоциях. Ничего не понимаем, хотя я, кажется, понимаю… прекрасно понимаю, что за ерунда произошла. И безумно желаю сомкнуть руки на шее одного подлого обманщика.

Державин не поворачивается. Сел на корточки и держится за голову.

Стало за него тревожно. Не представляю, как ему сейчас больно от того, что он из-за того, кому доверял больше, чем себе, не знал о своем ребенке.

Присела рядом с ним и тихо заговорила:

– Я приходила в офис. Он меня не пропустил. Тогда я ему все рассказала, попросила передать тебе… а потом, когда твоя жена взяла трубку приехала в клуб, а там ты…

– Блядь… Я просто… я готов убить его… Чертов ублюдок. Шею сверну ему. Прости меня, София. Это я во всем виноват.

Снова не смотрит на меня. Но я не хочу, чтобы он был в таком состоянии. Не нужно ему себя винить. Главное, что сейчас все выяснилось.

Дотрагиваюсь его щеки, не могу себя сдержать, и поворачиваю его голову.

Потерянный взгляд, блуждающий по моему лицу, и мелкая дрожь по телу.

– Не нужно Марк. У нас есть прекрасный сын. И главное, что сейчас ты о нем узнал. Он замечательный мальчик, – слезы стекают по щекам падая в пыль дороги. – Просто чудесный. Он здоровый и сильный, очень умный и это главное, понимаешь?

Прикрывает глаза и быстро обхватывает меня за запястья, садит на свои ноги, а сам в это время усаживается на землю.

Охаю от неожиданности, а сильные мужские руки обвивают мое тело и крепко сжимают в стальных объятиях.

Марк

Меня просто разрывает на части от этой гребаной правды.

Этот мелкий выродок лишил меня четырех лет жизни моего сына. Самые важные, неповторимые года, моего Игната. Да и я сам виноват. Не поступи я, как мудак, ничего бы этого не случилось, но я готов его порвать.

Сука, сейчас находится в Германии вместо меня. И я не могу его даже вырвать оттуда, но завтра он уже прилетит. И вот тогда я выбью все дерьмо из его тупой башки. Он ответит за все.

Прижал ее, потому что больше не мог сдерживаться. Я так хотел к ней прикоснуться. Прижать ее, маленькую, к себе и не отпускать. Защитить от всех, даже от себя…

Сколько же дерьма ей пришлось пережить. И все из-за меня.

Сама льнет ко мне. Хватается за ткань пиджака и сжимает ее в кулачки, а после словно приходит в себя и отстраняется.

Отпускаю ее, потому что знаю, не время сейчас мириться. Но я обязательно добьюсь ее вновь.

Встала и поправила одежду. Поднимаюсь за ней оттряхивая брюки.

Смотрит взволнованно. Сейчас начнет говорить.

– Марк. Нас объединяет сын. И на этом мы с тобой остановимся. Пожалуйста не нужно большего. Не порть то, что уже есть.

Смотрю в ее глаза. Прекрасные женские глаза и благодарю бога, за то, что она есть в моей жизни. Появилась когда-то и сейчас вновь.

– Спасибо, София.

– За что, – удивлена. Не это она ожидала услышать.

– За то, что подарила мне сына. Не избавилась от него.

– Я бы никогда не смогла так поступить. Даже зная, что ты отказался от нас… – хмурюсь от ее слов и она тут же исправляется. – Точнее, думая о том, что это так, у меня не было и мысли, чтобы потерять малыша. Сначала он был моей памятью о тебе, потом стал смыслом жизни.

– Ты молодец. И еще раз прости, что не было рядом. Расскажешь о нем?

– Конечно. Все что хочешь.

– Тогда я хочу все.

«И тебя тоже хочу, зайчонок, но немного позже», – добавляю мысленно, когда мы движемся к машине.

София

Пока едем обратно к кафе, я не перестаю болтать о нашем сыне. Почему-то мне не хочется сейчас вспоминать о том, что было. В этом нет вообще никакого смысла. А тратить время на препирательства, тоже не хочу. Наш сын лишился общения с важным человеком своей жизни, и отнимать у него еще хоть минуту я не стану.

На каждом светофоре Марк поворачивал голову ко мне и будто впитывал мои эмоции, когда я рассказывала о шалостях или победах нашего ребенка.

Остановились на обочине и повисло длинное молчание.

– Ну, а как ты? Я знаю, что Настю ты удочерил. Сначала подумала, что и с Ирой помирился.

– Да ну. Она сама пришла ко мне. Я от родителей только прилетел, а тут она. Так охренел, что… – запинается и не продолжает, потому что дальше был клуб и черта, которая нас разделила на четыре года. – В этом году в школу уже пойдет. Большая стала.

– Ого. И правда большая. Поздравляю. Я очень рада, что у нее есть ты. Настоящий отец.

Слова душили меня. Я была правда рада, но так зла, что мой сын лишился этого счастья.

И я знаю, что Марк не виноват, только если немного, и все же, несправедливо получилось.

– Отдельное спасибо за имя для сына. Это… это много значит… для меня…

Он говорил с надрывом и казалось, что вот-вот заплачет.

– Я не могла иначе. Даже не думала над другими именами. Так что, твой отец будет счастлив, когда узнает об этом.

– Не узнает. Он умер в прошлом году.

– Ах… мне так жаль Марк. Прости пожалуйста и прими мои соболезнования.

– Спасибо. Но я благодарен тебе.

– Тогда, увидимся завтра?

– Я заеду к садику за вами к пяти.

– Хорошо. Пока, Марк.

– До встречи, София.

Хватаюсь за ручку двери, но Марк накрывает своей рукой мою вторую ладонь. Задерживаю дыхание, потому что, его прикосновения всегда вызывали во мне бурю эмоций…

Поворачиваюсь в его сторону, а он, смотря в мои глаза сжимает руку и целует мои пальцы. Медленно, каждый по очереди. Дрожь проносится по моему телу. Воспоминания наслаждения, накатывают волнами и делаю слишком шумный вдох.

Резко перегибается через подлокотник и впивается в мои губы застонав.

Не отодвигаюсь, но и не помогаю ему. Я так долго этого ждала, что просто не могу среагировать правильно. Марк не пытается проникнуть в мой рот языком, просто сминает мои губы, а после возвращается на место.

– Пока, – шепчу и вылезаю из машины, на трясущихся ногах ухожу.

Закрываю дверь кафе и тут же прислоняюсь к ней, пытаясь отдышаться.

– Господи, – шепчу, осипшим в миг голосом.

– Мама, – кричит Игнат, когда выходит с мамой в зал и бежит ко мне.

Обнимает меня за ноги и спрашивает об отце.

– А, папа не плишел? Не хочет меня видеть?

Сажусь перед ним и беру себя в руки, чтобы мой малыш понял, как любим нами обоими.

– Ну, что ты, зайка. Ты такой прекрасный мальчик. Он сказал, что завтра приедет за нами в садик и мы проведем вместе много времени. Не представляешь, как он по тебе скучает.

– Плавда? Много влемени, это очень много?

– Очень-очень. А пока что, давай мы пойдем с тобой к бабушке и поможем ей съесть, самую вкусную запеканку.

– Бежим, – срывается с места, пока я пытаюсь встать.

Картинки сегодняшнего дня все мелькают перед глазами, а пазл складывается в единое полотно.

Захожу к маме в кабинет и сажусь под ее взглядом на диван, где уже дожидаясь ужина сидит Игнат.

– Рассказывай. На тебе лица нет.

– Мам, он не знал о ребенке вообще. Этот паршивец не сказал ему ничего. А я, задавая вопрос не договорила главного тогда, потому что была уверена, что он понимает, о чем речь.

– Может врет?

–Я бы тоже так подумала. Если бы, не своими глазами смотрела, как он схватился за сердце и стал оседать на землю, когда увидел сына. Такое не сыграешь, мам. Его трясло так, что я хотела скорую вызвать, но Марк не позволил.

Сидим в полной тишине, перебиваемой постукиванием вилки о тарелку.

– Столько времени было потеряно из-за этого ублюдка. Четыре года, мама. Поверить не могу. Я готова придушить его своими руками.

– Дочка, мне так жаль. София, но Марк может наворотить дел. Останови его.

– Что?

– Милая, а если он с ним что-то сделает?

– Мама, ты слышала, что я тебе только что рассказала?

– Слышала и это действительно ужасно. Но Игнат, только обрел отца, что, если он вновь потеряет его? А сам он, сможет жить с таким грехом на сердце?

– Мам, сейчас столько злости кипит, что ты даже меня не можешь переубедить в обратном. А я Марка и подавно. Он заслужил. Мерзкая скотина.

– Это ошибка. Большая ошибка. Замарать руки и провести полжизни вдали от любимых и родных людей. Подумай о том, что я тебе сказала.

Встала и вышла.

Докормила сына, мама в это время уже закрыла кафе, и мы вместе уехали домой