Глава 26

Сын снова уснул на его руках, и мы не стали его тревожить.

Поднялись в квартиру, где нас встретила взволнованная мама.

Блин я же оставила телефон в кабинете Державина.

– София, – кричит и бросается меня обнимать. Даже появление Марка ее, по-моему, не удивило.

– Мам, я все расскажу, подожди немного.

Проходим с ним дальше.

– Сюда, – указываю на спальню сына и выхожу. Знаю, что он справится. Хочу, чтобы уложил его сам.

Иду в кухню и делаю нам всем чай.

Дальше перемещаюсь в ванную и принимаю душ. Надеваю халат, потому что моя одежда вся в крови, которую я не замечала все это время, и возвращаюсь к маме и Марку.

Они сидят на кухне перед чашками и молчат. Не смотрят друг на друга. Стоило мне войти, как они тут же оживились. Марк отодвинул стул для меня, я села, и мы вновь погрузились в молчание.

– Итак, мне кто-нибудь расскажет в чем дело? И София, что с тобой? Почему ты была в крови вся?

Ее слова больно ударяют меня по живому. Вспоминаю что произошло и получаю в ответ приступ удушья. Начинаю рыдать, набирая обороты.

Марк обнимает меня, а не получив отдачи, пересаживает на свои колени. Поворачивает к себе лицом и вновь обнимает.

Мне кажется странной эта ласка и забота. Я отвыкла от него за это время. Не забывала, но отвыкла.

Но все равно льну к нему всем телом. Обнимаю крепко, как могу, только бы не улететь из ясных мыслей.

Просидели еще пару минут вот так и Марк заговорил. Я хотела заткнуть уши, чтобы не повторять в мозгу эту историю, но не могла. Его тоже трясло, и я нужна была ему сейчас тоже. Нам необходимо будет стараться и много стараться, чтобы простить, чтобы заново построить то, что было разрушено однажды.

Мама охала и плакала. Знаю, что винит себя…

Мне кажется, что сейчас каждый себя виновным ощущает перед Игнатом, но это не так… Просто люди бывают такими сволочами, что не видят границ этой жестокости…

Сижу и думаю, а вот что дальше то будет? Как мы будем идти вместе рука об руку?

В каком направлении?

Зевнула, и Марк тут же заговорил:

– Давай, я отнесу тебя в спальню. Сегодня мы все устали.

– Угу, – мычу полусонно.

Указываю на дверь, и он заходит вместе со мной на руках. Подходит к кровати и укладывает на постель, укрывает меня.

Вижу, что мнется и все-таки садится рядом.

Гладит меня по голове, а я вновь готова плакать, потому что не верю, что он тут рядом. В моей комнате, где я так мечтала его увидеть.

Наслаждаюсь его прикосновениями. Не хочу отпускать, но дома его ждет дочь.

Вся эта реальность сейчас очень ранит.

Что мы будем делать? Как делить время? Боже… столько вопросов, но не сейчас их решать, не сейчас думать…

– Спокойной ночи, зайчонок.

Еще раз касается моей щеки и встает, чтобы уйти.

– Останься, – просят мои губы о том, чего требует сердце и душа. – Хотя бы до момента, как я усну.

Кивает головой и ложится поверх одеяла. Поворачивается на бок и смотрит в глаза.

Протягивает руку и касается пальцами волос. Убирает выбившиеся пряди.

Закрываю глаза, которые с большим трудом я держала открытыми до этой секунды и проваливаюсь в сон, услышав при этом "Спокойной ночи, девочка моя. Люблю".

"И я люблю тебя Марк. Так сильно, что не нашла в себе сил сопротивляться тебе. Так сильно, что даже на расстоянии продолжала видеть тебя везде и во всех. Так сильно, что мне было проще начать ненавидеть себя, за эти неуместные чувства к мужчине, который захотел уйти прежде, чем я успела осознать свою любовь".

Как только проснулась первым делом вытянула руку вперед, чтобы проверить…

– Ушел.

Резко подрываюсь и смотрю на часы, которые не среагировали на выставленный будильник.

– О черт, – начинаю бегать по комнате и быстро собираться на работу.

Путаюсь в штанах и падаю на пол, ударяясь головой.

– Аааа, – кричу от резкой боли.

Стало так плохо, аж уши заложило.

Дверь резко открылась и в комнату забежал Марк.

А я тут в раскоряку в трусах в горошек и со спущенными штанами.

"Боже, ну и стыд. И что он тут делает вообще?"

– София, ты как?

Подбегает и поднимает меня на руки. Перекладывает на кровать и начинает смотреть голову.

Пока я в шоке позволяю ему. А уже потом прихожу в себя.

– Ты, что тут делаешь?

– Твоя мама повезла сына в садик, а я вернулся, остался с тобой. С работой все улажено, у тебя неделя выходных.

– Так слушай, прекращай, – начинаю истерить, потому что не понимаю к чему эти жесты нам поговорить толком не удалось даже.

– София, я еще даже не начал.

Тут он медленно опускает свой взгляд, а я, как оказалось, лежу с разведенными бедрами и почти обняла его своими ногами.

– Люблю горошек, – подмечает нахал и смеется.

– Так, капитан Америка, побудешь на диете. Думаю, тебе спаржа больше подойдет. Желательно длинноногая и слегка блондинистая.

– Хочешь испытать меня на стойкость? – наклоняется ближе, а мне не хватает воздуха.

Как же приятно от него пахнет.

– Марк, – сиплю я, – мне не нужны игры. Я не хочу снова собирать себя по осколкам. Ты ушел в прошлый раз быстро и не сказал мне ни слова. Унизил, сравнил с продажной шлюхой. Я слишком долго страдала из-за тебя. Больше не хочу, – последнюю фразу произношу шепотом.

– Прости меня, моя девочка. Я решил, что старый волк, еще и с ребенком для девятнадцатилетней девчонки это перебор.

– Я и сама стала мамой в итоге. Ты ошибся на мой счет.

– Поверь, я и на свой счет ошибся. Был уверен, что мне не придется тебя даже забывать. А в итоге вспоминал каждый день, – наклоняется еще ближе, ведет носом по линии шеи и ключицы, еле касаясь кожи. – Сходил с ума. Представлял тебя рядом, мечтал.

– И я. Тоже вспоминала. Не могла забыть. А когда родился Игнат, и стал похожим на тебя, поняла, что не забуду никогда. Даже хмурится, как ты, – смеюсь, вспоминая милое лицо сына.

– Я люблю тебя, София. И в этот раз не уйду. Слишком долго мы были в разлуке из-за меня. Пришло время исправлять ошибки. Давай попробуем, зайчонок? Пожалуйста, просто попробуем.

– Попробуем? Ты думаешь, что у нас не выйдет ничего?

– Малышка моя, – целует в щеку, перемещается ближе к губам и останавливается в уголке их, – я не верю в такой исход.

– Мне страшно. У тебя всегда много женщин и…

Не дает мне договорить и целует. Просто запечатывает мой рот.

– В моей жизни есть только две женщины – моя мама и дочь. Но любимая девочка, только ты. Всегда была лишь ты. Я не устану просить прощения за упущенное время, но не смогу его вернуть. Могу лишь обещать много счастья впереди.

– Марк, – бросаюсь к нему на шею и роняю слезы на его рубашку. Перетаскивает меня на свои ноги и садит лицом к себе.

Сжимает в руках мою талию и скользит руками по спине. Притягивает все ближе.

"Боже, я с ума сейчас сойду".

Мое тело начинает дрожать. Так долго я мечтала об этих прикосновениях, об удовольствии, которое испытывала когда-то от его рук. О том, что дарило его тело моему.

Воспламеняюсь за секунду, а это всего лишь объятие.

– Тебе нужно отдохнуть. Голова будет еще кружиться какое-то время, но это пройдет.

Снова укладывает меня на постель и укрывает.

"Это что, новая форма пыток?"

Смотрю на него пытаясь воспламенить взглядом или сразу убить, но он вообще не реагирует.

– София, я хочу тебя так, что у меня аж яйца звенят при ходьбе, но твое здоровье дороже.

– А ты, все об одном и том же. Я в туалет хотела вообще-то.

Встаю, гордо вышагивая все в тех же трусах и рубашке, которую успела надеть наспех и неправильно застегнув, под его смех.

Уединившись в ванной комнате, привела себя в порядок и надела нормальный халат.

Прошлась по квартире, и нашла Марка общающимся с мужчиной.

– Вот она.

– Пройдемте туда, где много света и удобно будет осмотреть вашу рану.

Врач быстро справляется и уходит. Марк приносит мне чай, чувствуя себя хозяином и садится со мной на диван.

– София, нам нужно решить уйму вопросов. И самый первый это официальное знакомство со всеми членами семьи.

– Согласна. Но только после того, как он пройдет проверку психолога.

– Уже прошел, я был с ним и с твоей мамой. Наш сын просто чемпион. Да испугался, но не более. Жена Емельянова умело с ним справлялась и не пугала, это только, когда ублюдок пришел, он стал плакать.

– Не хочу вспоминать.

– Прости. Как насчет выходных?

– Хорошо.

– Тогда думаю в моем доме устроить небольшой праздник. Ты не против, если Лина и Антон тоже приедут. Они сейчас в России.

Я аж подавилась воздухом вспомнив ее.

– Я с ней не общалась и просто сменила номер. Мне так стыдно.

– Со мной она тоже не общалась долгое время.

– Правда? Ты ей все рассказал?

– Этого не потребовалось. Когда ты перестала выходить на связь она позвонила мне и сказала, что я мудак.

– Ну что ж, тогда пусть они тоже приезжают. Я позову Кристину с парнем и ее родителей. Ты своим говорил уже о сыне?

– Никто не в курсе, только мама и Настя. Ты же… – он в миг запнулся.

– Говори, – глажу его по щеке.

Поворачивает голову и целует ладонь.

– Ты ведь не против с ней познакомиться? Она для меня…

– Ш-ш-ш, – прикладываю два пальца к его губам, – не продолжай. С радостью познакомлюсь с ней.

Обнимает меня и медленно скользит губами по щеке, как вдруг раздается звонок в дверь.

Встаю и иду открывать, а Марк следует за мной.

Открываю и замираю от шока, потому что Леша делает быстрый шаг и хватает меня в крепкие объятия.

– Я так рад, что все с тобой хорошо. Как сын?

А я просто не могу вымолвить не то что, слова, я даже моргнуть не в состоянии. Он раньше так себя не вел. В нападение перешел?

– Кхм-кхм… – напоминает о себе Марк.

«Блин, я забыла о нем!».

– С моим сыном все в порядке, – басит он.

– С вашим кем? – офигевает Алексей.

– Леш, это Марк. Отец Игната. Марк, это Леша, он мой коллега, точнее это фактически его фирма и хороший друг.

– Очень приятно.

«Черт, сейчас что-то будет».

Только бы драться не начали. Леша, конечно, не плохо сложен, но Марк гораздо больше него. И за последние годы стал вообще огромный.

– Так вот кто такой смелый спать с красивой девушкой, а потом спрятаться в кусты, как дело стало серьезней.

– Что? – спрашиваем с Марком вместе.

«Это с чего он взял такую версию событий? Я ему даже подобного ничего не говорила. Да, блин, я вообще не обсуждала с ним тему сына и его отца.»

– Леш, ты с чего это взял? Перестань. Я потом расскажу тебе, что было на самом деле.

– Ага, будешь снова плакать тайком и защищать его? Зачем тебе такой мужик, София? Он даже мизинца твоего не стоит. Про сына я вообще молчу. Как можно было оставить такого пацана? – это уже к Марку вопрос. – Ты его хоть видел? Он же копия твоя.

– Что? – не могу вымолвить больше ничего.

Он что знал?

– Я уже давно понял, что это Державин, Соня. Только слепой мог не понять.

– Но я…

– Все сказал? – говорит Марк, сложив руки на груди.

– Нет, еще даже не начинал. Ты не нужен ей. В ее жизни есть люди, которые ее любят, ценят и главное уважают. И все это, не ты, Державин. Четыре года. Где был ты? А? Где ты был, когда мелкий болел? Когда она не спала ночами? Когда приходила на пары с красными без сна глазами? Когда пересдавала экзамены, потому что просто не могла их выучить, от того, что засыпала над конспектами? Где был ты, когда он сказал первое слово и сделал первый шаг?

Я стояла и смотрела в пустоту. Слезы беззвучно текли из глаз, потому что я вспомнила все это… и задавала себе эти вопросы роняя беззвучные слезы тогда, в то время. Старалась тихо страдать, лишь бы не разбудить своим воем сына и маму.

Но он не виноват. И однажды я сказала, что буду его защищать, а сейчас и подавно.

– Замолчи, Леша, – говорю в тот момент, когда Марк уже делает шаг вперед.

– Что?

– Прошу уйди. Спасибо, что ты пришел, но сейчас я хочу, чтобы ты ушел. Ты не знаешь ничего. Он не виноват, что его не было рядом и я тебе однажды расскажу обо всем. Но не сейчас.

– Не защищай его.

–– Она и не защищает. Я сам знаю, что виноват перед моей женщиной и моим сыном, но не тебе меня учить.

Снова делает шаг, а я встаю между ними.

–– Он же не любит тебя, София. Не ценит. Я бы… – он запнулся и быстро вышел из квартиры.

Посмотрела на закрытую дверь и стала обувать тапочки, обернулась к Марку, а у него в глазах будто ураган.

– Ты не виноват. Я сейчас вернусь.

Выбежала за Алексеем, он был на лестнице.

– Леша, подожди.

Остановился, но не обернулся.

– Я не давала тебе надежд никогда, наоборот просила одуматься. А сейчас мы с ним все выяснили. Я никогда не ставила на чашу весов его и других мужчин. Если бы они и были, я бы выбрала его. Но я никогда не стояла перед этим выбором. Он единственный мой мужчина.

– Но он тебя не достоин.

– Ты не знаешь ничего. Поверь. Мы расстались. А о беременности он даже не знал.

– Ага, так все говорят.

– Не сейчас. Он другой. Прости меня.

Сделала шаг и обняла его.

– Если бы мое сердце не было однолюбом, я бы уже давно отдала его тебе, но я так не могу.

– Ты слишком для него хороша, София. Я всегда буду рядом, даже если с тобой будет, он.

– Спасибо.

Разорвала объятия и ушла, надеясь, что он однажды меня разлюбит.

В квартире было тихо. Прошлась по комнатам, но не нашла Марка. «Значит в детской».

Заглянула в приоткрытую дверь и увидела, как он сидел на коленях перед кроваткой сына, с нашей общей с Игнатом фотографией в руках.

Не смогла двинуться дальше.

– Прости меня малыш… – донеслись его слова. Сердце сжалось, как перед броском или взрывом, и он произошел, после его новых слов. – Я бы отдал полжизни, чтобы вернуться в тот момент и побежать за ней. Остановить ее, и никогда не отпускать. Но твой отец думал, что знает лучше всех. Большего кретина ты не найдешь. Даже примером для тебя не смогу стать. Меня не было рядом все самые тяжелые моменты твоей и ее жизни, и меня это убивает. Я дерьмовый отец, человек, и мужем, видимо, был таким же… Я не принес твоей маме счастья и не могу ничего исправить. Как заслужить ее прощение, ведь слова ее, это не истина сердца. Она всегда будет помнить о том, что я предатель… И я тоже…

– Значит, тебе придется очень постараться, Марк Игнатович, – сказала ему и стала подходить ближе.

Медленно ступая по мягкому ковру детской сына.

– Так стараться, чтобы я не захотела вспоминать, что однажды осталась без тебя. Тебе придется удивлять меня. Любить так, как никогда и никого до этого. Любить наших детей, настоящих и будущих. Не иметь права на опоздания на все семейные вечера, школьные мероприятия и дни рождения. Помнить в первую очередь, что у тебя есть семья, и всегда выбирать нас. Ставить на первую ступень важности жену, сына и дочь, наших мам. И, это еще не полный список твоих новых обязанностей. Если ты согласен с этими условиями, тогда ты на правильном пути моего прощения…

Протянул мне руки, и я вложила свои в его большие ладони.

Потянул меня вниз, и я села сверху его ног.

– Принимаю каждое твое правило и сотню тех, что ты придумаешь сверху. Только бы видеть, как ты улыбаешься, – погладил меня по щеке. И прильнул к губам коротким поцелуем.

Потом еще одним. Еще и еще…

Стали целоваться, как сумасшедшие…

Марк поднял меня на руки и понес в мою комнату, не отрывая своих губ от меня.

Аккуратно положил на постель и лег сверху, предварительно раскрыв мой халат, под которым были только те самые трусы.

– Черт, ты прекрасна зайчонок. Всегда была прекрасна.

Стоило ему лечь на меня сверху, как мы услышали, что входная дверь захлопнулась.

– Мама пришла, – и оба засмеялись. – Видимо не удастся тебе сорвать вишенку повторно, без первого свидания, Марк Игнатович.

– Люблю тебя, малышка.

Так странно слышать от него слова любви и иметь возможно говорить в ответ лично ему, а не в пустоту комнат…

– И я тебя люблю.

Снова поцеловались и встали. Вышли, поправив одежду.

Мама, как раз шла ко мне.

– О, а ты еще тут? Помешала что ли?

– Нет, что вы. Сначала свидание, Лидия Станиславовна.

– Чего?

– Я только что, пригласил тебя на ужин, завтра. После того, как мы погуляем с сыном и дочкой.

– Хорошо, – улыбаюсь ему и иду провожать к двери.

– Береги себя, – хмурится от того, что я притрагиваюсь раны на голове после его слов.

– И ты, – поднимаюсь на носочки и целую его сама.

Медленно и недолго. Но так сладко.

Марк уходит, а я продолжаю стоять и думать о том, что правильно поступила. Мы потеряли так много времени, зачем его тратить сейчас на разборки? Хочу быть счастливой, а ни с кем другим я не вижу его… тогда мы приняли правильное решение. Я уверена, что Марк, сейчас стал другим. И не причинит мне боли. Я вижу его другим. Он изменился. И я рада, что у него есть дочь, а у моего сына сестра.

«Боже, это значит, что я стану мамой Насти. А у меня появится дочь.»

– Мааам? – кричу от страха.

– Что случилось, – залетает в коридор взволнованная.

– Что, если я не смогу? Что, если не смогу стать хорошей мамой для Насти? Если она меня невзлюбит? Господи. Как мне быть тогда?

– Фу, напугала. Нашла, о чем думать. Ты же прекрасная мама, дочка. Да она, как увидит тебя, сразу поймет, что лучше тебя нет и быть не может. Ну, ты чего?

– Я так переживаю. Мамуль. Мы решили начать заново. Правильно же, да?

– Милая моя девочка, – ведет меня к дивану и садится вместе со мной, держа за руки. – Ты так мудра, что иногда я не верю сама, что тебе всего лишь двадцать три года. Ты всегда поступаешь правильно и удивительно тонко чувствуешь все происходящее. Если ты приняла для себя решение, то останься ему верна. И если, твое сердце бьется только рядом с ним, то ты не имеешь права отпускать его. Жизнь все расставляет по местам. И сейчас, вы вернулись туда, откуда начали. Не упустите этот шанс. И если хочешь сказать, говори. Не молчи. Иди вперед и всегда борись, даже если руки уже фактически опущены. Я люблю тебя, доченька.

– Мааам, – плачу перед ней и обнимаю крепко-крепко.

На следующий день, Марк приехал к десяти утра. Конечно, мы решили не вести Игната в сад, чтобы успеть провести с ним побольше времени, чтобы мои мужчины привыкли друг к другу. И хотелось сделать это к выходным.

Первым делом мы поехали в парк за мороженым, которое обещал Марк, но слезы счастья полились уже когда он приехал.

Стоило его машине показаться в нашем дворе, сын сразу закричал во всеуслышание, что это его папа.

Когда же, он вылез из нее, я не пыталась сдерживать малыша, и он ринулся со всех ног к нему в раскрытые объятия.

– Папа-а-а-а, ты плиехал, – он кричал так громко, что мне показалось Марк оглох ненадолго.

– Я обещал тебе, пришло время сдерживать все свои обещания, – говорит ему, но смотрит на меня.

Чмокаю воздух, посылая ему этот поцелуй, и мы садимся в машину.

Приезжаем в центральный парк с кучей аттракционов и понеслась.

Я только и слышала: «Папа, пошли туда», «Папа, купи мне это», «Папа, выиграй это» и так далее. Я могла спокойно остаться дома. Потому что ладили они просто прекрасно. А Марк, иногда я видела, как он дрожал, иногда смотрел так, как никогда не смотрел на меня. Я рада, что ему он дарит свои улыбки, и эти нежные, крепкие объятия.

– Надеюсь ты готова?

– Я переживаю Марк, что если я ей не понравлюсь?

– Смеешься? Да она уже нас поженила. Причем до встречи, нашей с тобой в мой день рождения.

– Это как?

– Взломала телефон и нашла твои фото. Сказала, что ты ей нравишься.

– У тебя мои фото в телефоне?

– Не удивляйся.

– Не буду, – улыбаюсь ему, и он принимает звонок.

– Сейчас она придет. Ты умница и, я тебя люблю.

– Спасибо.

Стоило нам повернуться к сыну, как Марка окликнули, а мое сердце сделало кульбит.

– Папа, – прокричал тоненький голосок, – вот вы где. А я вас ищу. Привет, – несмело поворачиваюсь к ней и вижу прекрасную девочку с огромными голубыми глазами.

– Привет. Я София.

Протягиваю ей руку, а она просто берет и обнимает меня, разрывая в клочья мое сердце и похоже, что сердце Марка, тоже скоро не выдержит всего этого.

Он отходит, чтобы снять Игната с карусели. А я теряюсь перед этой маленькой девочкой.

– Я знаю. Вот, сразу сказала папе, что ты мне нравишься и вы поженитесь, а он мне про тон начал рассказывать. Кстати, – переходит на шепот и зовет меня ближе. Наклоняюсь к ее уровню, и она продолжает, – папа тебя любит. Однажды он телефон потерял, так мы даже не сразу поняли, почему он так завелся. Орал на всех. А как оказалось, он боялся твои фотки потерять.

Стою в нереальном шоке. Вот это девочка. С ней можно в любую разведку против Марка.

– Спасибо, что рассказала. Я запомню.

– Ты спрашивай, если что, я тебе все расскажу. Он аж повеселел последние дни.

Тут, к нам подходит Марк с Игнатом за руку. Мой малыш тут же льнет к моей ноге. И все молчат.

– Сынок. Хочешь познакомиться с сестренкой?

– Это как у Владика? – тут же оживает он.

– Да.

– Уа-а-а. Я Игнат.

– Привет. Я Настя.

– А это, – указывает он на меня, – наша мама, а это папа.

– Я знаю.

Все, я реву. Смотрю на Марка, а он и сам часто моргает. Подходит ко мне и обнимает.

– Так вы переезжаете? Круто. Игнат, я тебе комнату покажу, там супер. А на улице папа сказал, что поставит целую детскую площадку…

Они отходят вперед и без остановки болтают, пока мы идем куда-то вперед. Держу за руку моего мужчину и не могу перестать улыбаться.

Это наш день… Это начало нашей новой жизни… «По-моему, все получается здорово?»

Марк

Надоело думать о прошлом. Точнее поглощать себя тем, о чем я сожалею. Пришло время действовать. Менять. Доказывать.

Моя маленькая женщина идет рядом со мной, мои дети сын и дочь, впереди, держатся за руки и обсуждают новую комнату Марка, которую уже обустраивают в эту секунду.

Это все что нужно мне сегодня. Все что нужно будет завтра, это моя любимая малышка в моей постели. Нашей постели…

Больше не хочу ничего своего, хочу наше общее. И лучше всего начать с фамилии, но что-то мне подсказывает что это слишком рано… хотя… кто знает, что произойдет за ужином.

Мой сын, оказался потрясающим мальчишкой. София воспитала его, как настоящего мужчину. Я горжусь ими.

Дочка, тоже удивила поведением. Я видел и знал, как она волнуется, но она потрясла и меня, и зайчонка.

Мы гуляли до самого вечера. В пять я отвез Софию и Игната на их квартиру, а сам поехал домой. Не хотелось отпускать их и на минуту от себя. Я чувствовал тягу к ними обоим и меня рвало изнутри, ведь пока что так будет, но я не хочу больше ждать.

К ужину все было готово. Осталось дождаться восьми.