Глава 2

Густая тьма. И тишина. Ну, почти. Потому что, помимо моего учащённого дыхания и бешеного стука сердца, которое сейчас выпрыгнет из груди, слышу ещё и голоса. Один из них прямо надо мной и вибрирует под пальцами, но от страха пока не могу даже пошевелиться. – Бля, ну и хуйня, – раздаётся над моей головой бас, от которого мурашки пробегают по спине. И холодок. Я до сих пор в его руках. В руках этого татуированного, проколотого. Лекса. – Электричество вырубило, – констатирует кто-то другой. – Охуеть, Шерлок, – огрызается третий, и я с ним согласна. – Какого хрена? – На улице вроде дождь начинался. Походу ураган ёбнул, и нас тут замуровало. Боже, мои уши уже заворачиваются в трубочку, а я слушаю их всего несколько минут. Только я хочу отстраниться от своей опоры в этой кромешной темени, как лифт очень жутко дёргается. От ужаса я только сильнее прижимаюсь к телу, одной рукой упираясь в стену за ним, второй – о его грудь. В голове автоматически включается «Отче наш». – Пиздец! – Ты мне руку отдавил, дебил! Свали. – Пошёл ты. – Пацаны, вы там совсем ёбнулись? Лучше… – рычит парень надо моей головой и вдруг резко замолкает, а я замираю, чувствуя, как его пальцы впиваются мне в бока. Очень крепко впиваются. А он начинает принюхиваться, осознавая, что не один стоит. – А это что за хрень у меня в руках? Хрень?.. Боюсь пошевелиться. Я ещё помню его взгляд узнавания. А теперь я с ними… четырьмя в тёмном лифте. Она в замкнутом пространстве! Божечки… Даже страх из-за сломанного лифта немного отступает. – Так с нами же вонючая бабка ехала… – вспоминает кто-то. Да я готова кем угодно для них быть, лишь бы не той, кто их интеллигентно крыла неделю назад. Но судьба продолжает демонстрировать своё плохое чувство юмора. – Бля, – Лекс вдруг смеётся. Пальцы впиваются в талию сильнее, даже сквозь плотную ткань пальто. Я тихо пищу, а он говорит приторным издевательским тоном. – Да это же наша любимая соседка… – Какая соседка? – Та, что на прошлой неделе нас с тобой, Кирюха, назвала недоразвитыми приматами с комплексом неполноценности. И это он ещё самое безобидно вспомнил. – А, та стерва? Никогда меня ещё так не называли. Кто угодно, но точно не стерва. Я резко вырываюсь из рук бугая, но в темноте наступаю кому-то на ногу шпилькой. Отшатываюсь и снова врезаюсь в твёрдое тело. – АЙ! БЛЯТЬ! – Извините! – шиплю я, отпрыгивая и ударяясь спиной уже о стену лифта. Наконец… или не наконец, один из них додумывается включить фонарик на телефоне, и металлический короб освещается так, что теперь мы прекрасно видим лица друг друга. Честное слово, чувствую себя загнанным зайцем четырьмя волками. Нет, шакалами. Хитрыми, отвратительными. Не сговариваясь, синхронно осматриваем друг друга. Я – их, они – меня. И почему-то у меня стойкое ощущение, что застрять в лифте с ними – это худшее, что могло со мной произойти. Один из них – с обесцвеченным ёжиком на голове присвистывает и растягивает свой большой рот в улыбке. – А ты ничё такая, когда не в пижме с овцами. – Мальчики, а может лучше подумаем, как отсюда выбраться? – раздражённо, но при этом испытывая нервозность спрашиваю. – Мы всё-таки в лифте застряли. Неужели это беспокоит только меня? Да. Очевидно то, что я здесь одна среди четверых отбитых на голову парней, беспокоит только меня. Лекс хмыкает, не отрывая от меня хищного взгляда, от которого хочется поёжиться. – А чего тут думать, мышка? Остаётся только ждать помощи. Не думаю, что только питание лифта отключилось. Весь дом без энергии остался. Так что о нашей проблеме знают, не волнуйся. Куда более интересно то, с кем мы здесь застряли. Не находишь? Очень похожий парень, но без тату и пирсинга, тоже гадко ухмыляется. Его брат. Кирилл, судя по всему. Они оба хозяева той квартиры. – А может, ну их, наших девчонок? Смотри, какая тут роковая девочка. Да ещё и такая острая на язычок, – они улыбаются друг другу и начинают надвигаться на меня, заставляя вжиматься в стену сильнее в страхе. Что они задумали?! – О, да… мышка попала в лапы тигров. Вкусная мышка. Ну, почти… – морщится, намекая на несимпатичный запах духов. Они останавливаются вплотную ко мне, и мне хочется закричать от ужаса, пока их друзья весело смеются за их спинами. Тоже мне, тигры! Облезлые кошары! Но, конечно, это я оставляю при себе. – А, как думаешь, мышка, нам с тобой будет весело? Коротать время до возобновления работы лифта? Ты же скрасишь своим обществом и, может, чем ещё наш вечер? А после лифта мы тебя и на продолжение пригласим. Как смотришь на это? Зажмуриваюсь и вытягиваюсь струной, когда Лекс приближается ко мне лицом и резко, как маньяк какой-то втягивает воздух у моего виска. А потом моей кожи касается кончик его языка. – А-а-а! – из меня вырывается ультразвук, и парни вдруг отстраняются и начинают ржать как кони. – Бля, ты видел её лицо? – Сто пудов, это первая в истории тёлка, которая врубила сигналку при виде языка Лексуса! И хоть мне не нравится, как они смеются над моим испугом, но они просто шутили. Играли на моих нервах. Уроды. Хоть это доставляет немного облегчения. Кажется, им на самом деле нет до меня никакого дела. В извращённом смысле. Что и подтверждает насмешливый взгляд татуированного в мою сторону. – Расслабься. Нам тёлок хватает, чтобы на мышей вдруг позариться. Даже если те… по пятницам бывают такие ничего. Я фыркаю. Ну и отлично. Своими словами он уж меня точно никак не задел. Да я только счастлива! Пусть общаются между собой, а на меня вообще внимания не обращают. Я тут… постою в сторонке. Время идёт. Парни достают телефоны. Связи ни у кого нет. И у меня в том числе. В коробке то и дело вытягивает чья-то рука в надежде, что устройство поймает хоть одну полосочку. Или долбит кнопки панели в надежде на обратную связь. Тишина. А я тем временем горю. Натурально. Под пальто у меня настоящий пожар, между лопаток течёт капелька пота. Чистого воздуха всё меньше. В замкнутом пространстве на меня и этих коней мало кислорода. Очень скоро просто станет нечем дышать. Мы на девятнадцатом этаже… Над нами целая пропасть… Воздуха не хватает… Грудь сдавливает… Волосы облепили шею и виски… Низ живота странно сводит… И даже мой мозг перестал хоть как-то реагировать на обширность словарного запаса этих парней… – Пиздец, походу мы тут застряли надолго. – Даже Лизке с её тёлками не позвонить. Небось ждут нас там сидят возле хаты, бедные. Если ещё не съебались. – Ага. Походу трахаться я сегодня не буду, бля. А всё из-за этой железной хуёвины! – кудряш пинает лифт кедом. – А лифт-то тут при чём? – усмехается Лекс и затягивается электронной сигаретой. Или что там сейчас ещё курят. Короб заполняется фруктовым паром-дымом. И я бы, наверное, потеряла сознание, ноги подкашиваются от того, как дурно. Но в этот момент лифт дёргается так сильно, что уровень кортизола в моём организме достигает критической отметки, и для меня этот как удар электрошокером. – А-а! – С-сука! Я заваливаюсь вперёд и судорожно вцепляюсь в тело, которое врезается в меня. Жёсткие руки удерживает меня от падения, а потом прижимают обратно к стене спиной. – Тихо, тихо… без паники, так бывает, – звучит хриплый голос где-то около моего лица. Но я пока не могу понять этого, так как начинаю задыхаться. Хватаю воздух ртом и сиплю: – Мы упадём… мы умрём! Мы упадём! – Не упадём, – снова звучит голос, намного ближе, ещё более хриплый. И я замолкаю. Он втягивает воздух около моей шеи, вдруг касается носом влажной горячей кожи, и всё внутри меня переворачивается. Я дёргаюсь, и хватка на плечах становится сильнее. – Лекс, ты там как? Решил не тратить время впустую? – слышится хохот отдалённо. Сама не дышу. Только слышу грохот собственного сердца и рваное дыхание бугая, нависающего надо мной. Какое помутнение. Его запах вдруг кажется мне таким притягательным, что мне хочется облизнуться. Жарко… Очень жарко… Отталкиваю его от себя, собрав всю волю в кулак. – Не трогай меня! Он отходит на шаг и продолжает сверлить меня жутким взглядом. Каким-то тёмным, от которого мне не по себе. Жарко. До сих пор очень жарко. – Пацаны, вы не чувствуете ничего странного? Что это за запах? – морщится Лекс, наконец, оторвав от меня взгляд. Остальные парни тоже начинают принюхиваться. Лекс растирает лицо ладонями. – По-моему, у меня бак потёк. Пиздец… И когда я думаю над тем, что же это за запах, мне становится по-настоящему страшно. И я не этих парней боюсь. Потому что… – Жарко! – выдыхаю, обмахиваясь ладонью. Моё тело обливается влагой. По ложбинке между грудей стекает капля, между ног горит. Нас тут слишком много, слишком мало места и воздуха. Больше не могу терпеть этот жар. Я делаю то, что, кажется, хоть немного спасёт меня. Развязываю пальто на себе и скидываю его на пол, оставаясь в одних кружевах и сетке. – Боже… – выдыхаю снова, резче, испытывая облегчение. Плечи, живот, бёдра обдаёт небольшой прохладой. И вместе с тем запах тела становится более открытым, концентрированным, ведь распыляла духи я на кожу. А сейчас она распарена, и запах свободен. И теперь, немного придя в себя, я вспоминаю. Резко поднимаю глаза и натыкаюсь на четыре хищных взгляда. Они смотрят на меня так, словно действительно тигры, голодные, и им в клетку кинули жирный, аппетитный кусок мяса.