Глава 3

– Выключите фонарик. Не смотрите! Пальто я ни за что не надену. Иначе просто умру от перегрева организма. Но и позволить, чтобы они пялились на меня, тоже не могу. Прикрываю одной рукой грудь, второй – паховую зону. Кружева слишком прозрачные, а их взгляды слишком неприличные. – Зашибись, – выплёвывает кудрявый тёмненький парень хрипло. – Сама разделась, а мы не должны смотреть? Не думаешь ты, что хочешь от нас слишком до хуя? – Охуенно, – только и говорит этот Лекс, буквально облизывая каждый сантиметр нижней части моего тела. Не понимаю, почему от его реакции помимо злости и смущения я испытываю и что-то ещё, ведь это грязно и примитивно. Что-то горячее внутри себя, как обжигающие маленькие искры от бенгальских огней. Кирилл, брат Лекса, молча и с ухмылкой осматривает меня. И лишь один парень, Паха, тот, что с белой макушкой, отворачивается, выполнив мою просьбу, чем зарабатывает плюс очко в карму. Сама быстро тянусь к телефону, лежащему на поручне, и быстро вырубаю фонарик. Перед глазами вспыхивает темнота. – Я просто хотела сделать сюрприз своему парню… – лепечу. – А в пальто больше не могу. Жарко… Если кто-то одолжит мне свою футболку, к примеру, буду очень признательна! Тишина. Шумное дыхание четверых, не считая меня. Я надеялась, что если буду говорить с ним как с адекватными людьми, то и они перестанут вести себя по отношения ко мне как скоты. Кажется, получается. Слышится шорох, и я облегчённо выдыхаю. Шаги в мою сторону, резко втягиваю воздух сквозь зубы, когда чувствую близко к своей коже чужую горячую кожу. Тот, кто подошёл ко мне, снял с себя верх одежды? Он протягивает мне футболку, сильно пахнущую мужским парфюмом, просто мужчиной. – Возьми, – моей груди касается ткань. По голосу понимаю, что подошёл ко мне всё тот же Лекс. Нервы натягиваются канатами, когда я поднимаю руку и цепляюсь в ткань. – С-спасибо! Чёрт возьми, я всё равно чувствую удушающий жар. Думаю, как было бы кстати оказаться здесь с Валей, вдвоём. Я бы накинулась на него в этой темноте, целовала бы так, как никого и никогда не целовала… – Бельё зачёт… даже обидно, что выхухолю-соседу такие подарки делают, а мне – нет, – внезапно звучит откровение, приправленное какой-то мучительной агрессией. К нам приближается ещё одни. Слышу шаги. И голос. Это Кирилл. Но всё же он находится от меня немного дальше, чем его брат. – Бро, вряд ли дело в тебе, – говорит он наигранно с сочувствием. От близости их двоих по моей спине ползёт рой мурашек. – Тут дело в девочках. Они далеко не такие как эта… прекрасная мышка… У меня появляется такое ощущение, словно я правда мышка, а они те самые большие коты, который играются со мной. И уже теперь это ощущение более сильное, чем тогда, когда они решили просто помотать мне нервы. – Думаешь? – отвечает Лекс, но голос далёк от веселья. Скорее, в нём много мрачности. Сглатываю, а потом замираю, сильнее вцепившись в футболку, которую парень мне так до конца и не отдал, потому что чувствую обжигающее дыхание на своей шее и… и… пальцы на обнажённом участке живота. А?! – Что за хрень, мышка? – хрипло и до мурашек звучит голос Лекса у моего уха. Эта резкая смена действий застаёт меня врасплох. – Мне хочется трахать тебя. Прямо сейчас. А ещё – чтобы ты потрогала меня. Во всяких местах. По-разному, понимаешь?.. Моё дыхание учащается сразу в три раза, живот, на котором невесомо лежат пальцы, сильно дрожит. От его голоса и вздохов затылок немеет и в животе собирается тонна напряжения. Мне хочется плакать и кричать одновременно от ужаса. Я такого никогда не чувствовала. – Не п-понимаю… – Не понимаешь? – хриплый голос на октаву становится ниже, пальцы скользят ниже, задевают резинку кружевных танга. И что-то внутри меня. – Не понимаешь, говоришь? А что, если я покажу… Я не понимаю. До сих не понимаю, почему стою неподвижно. Просто не могу что-то сделать. Самые кончики пальцев пролазят под край белья, а всё, что могу я в этот момент, это давиться дыханием и трястись. Тело обливается этим жаром, вспышками на меня накатывает всё новый и новый, а сознание заполняется густым туманом, сквозь который лишь еле заметно виднеется красный свет. Стоп-сигнал… Для меня всегда было загадкой, почему во время мастурбации ты чувствуешь, что готова на всё, лишь бы утолить этот странный приятный голод внутри своего тела, и почему только потом приходит тот стыд за содеянное? Какое-то осознание. Возбуждение можно прировнять к состоянию аффекта, ведь в такой момент ты тоже ни черта не соображаешь, работают чистые инстинкты. Но можно ли оправдать человека возбуждением? Пальцы проходятся вдоль резинки, оттягивая бельё. Тот, кто надо мной, наклоняется, его дыхание ближе, жар ближе, вспышки ярче и… мягкие губы касаются моих. Из меня вырывается писк, а в следующую секунду чужой горячий языком проходится между моих губ. – Бля… – хриплое. Он рукой хватается за моё бедро, сильно сжимая, и полноценно целует в губы. Так, словно сейчас оторвёт мне их или всосёт. – М-м… – пытаюсь отталкивать его, но внимание рассеивается, переключается с того, как мне прекратить всё это, на мысли о том, какое у него твёрдое наощупь приятное тело. Совсем как у Вали, только больше, мощнее. Позади напряжённая тишина, как и сбоку от Кирилла, и только наша с татуированным возня и поцелуй слышится в металлической тёмной коробке. – Какая ты вкусная… и я пиздец хочу тебя, мышка… В другой ситуации я бы наверняка орала во всю глотку, визжала и умоляла остановиться. Но сейчас просто не могу этого сделать. Меня парализовало. Но при этом как-то странно, потому что сжимать мужские плечи пальцами в попытке оттолкнуть или притянуть ближе до побеления фаланг я могу, переступать с ноги на ногу и сжимать бёдра между собой от того томления, что больно скапливается в паху, я могу. И хоть не целую в ответ, а только бешено дышу, дать по лицу парню за насильственные действия или заорать, да хотя бы слово сказать, у меня не получается. Лида… Лидочка… очнись. Врежь этому нахалу меж ног. Чтобы он прекратил совать свой длинный язык тебе в рот, перестал наминать твоё нежное филейное место. Без толку. Этот внутренний голос звучит как-то очень слабо и слишком отдалённо. Парень резко отрывается от моих губ. – Я сейчас буду мудаком, но не могу остановиться… ты какого-то хрена делаешь со мной, мышка… Его хриплый полушёпот отпечатывается в моём сознание, слова доходят до мозга с опозданием. Зато кожа ещё до соприкосновения с его губами начинает гореть заранее на местах будущих поцелуев. Так прокладывается дорожка от моей шеи до груди, от талии до края трусиков. Что со мной, чёрт возьми? Я как будто попала в пасть самой похоти. Знание, что я в лифте с незнакомым парнем занимаюсь чем-то таким, не даёт мне расслабиться. Да и зачем расслабляться? Что за недопустимый ужас я творю и позволяю творить этому Лексу?! Но при этом я чувствую это до ужаса приятное томление, как сводит между ног. Из моего рта летят тихие постанывания, всхлипы. Мне страшно, но мне жутко любопытно. – Ах-м-м… В кромешной темноте раздаются мужские голоса. Кто-то из них громко смеётся. Кто-то шокирован. – О-ху-еть! – Мне кажется, или они там собрались трахаться? – Можно я уже включу фонарик? – особенно смех одного из них больше пробуждает во мне разум. Я пытаюсь оттянуть голову парня, который уже опустился передо мной на колени и который не перестаёт с такой увлечённостью целовать мой живот. – Ч-что ты делаешь?.. Я… с-с ума сошёл?! Но все аргументы и мысли гаснут, когда парень припадает ртом или чем-то очень похожим на рот к моей промежности, и я впадаю в состояние возбуждённого аффекта. – С-с… – втягиваю воздух сквозь зубы и почти бьюсь в истерике, чувствуя то, как его зубы играются с моей кожей и кружевами. А через ничтожное мгновение мой рот находит в темноте и затыкает другой рот. Горячий, сухой, а потом очень влажный. Сразу глубоко, с языком, очень по-французски. Кирилл…