Глава 7

– Ты такая узкая… – хрипит Кудряш у моего уха, его голос дрожит от напряжения. Он движется во мне медленно, но каждый толчок заставляет меня вздрагивать. Потому что это кажется слишком глубоко, в объятия измученной плоти, которая уже пережила несколько оргазмов. Невообразимо. Я на такое не могу быть способна. Никогда не была. И всё-таки… Его руки сжимают мои бёдра, пальцы впиваются в кожу, оставляя следы. И он снова резко выдыхает возле моего уха слова. – Даже после них двоих… ты всё такая же узкая, крошка. Да-а! – удар бёдрами сильнее, и я всхлипываю в рот Паши. Не могу оторваться и от него, он высасывает из меня все человеческие возможности, его язык играет с моим, зубы прикусывают мои губы, заставляя меня стонать. Но когда Кудряш жёстко ускоряется, я всё-таки отрываюсь от поцелуя и начинаю поскуливать, теряясь в сильных ощущениях. Он хватает меня за волосы, оттягивает голову назад, и его губы прижимаются к моей шее. Он кусает, оставляя отметины, а его бёдра бьют в меня с новой силой. Кудряш входит ещё глубже, ещё быстрее, ещё беспощадней, его член растягивает меня, заполняет до предела, толкается в плотную стенку из боли и наслаждения. В ту самую точку внутри, которая делает из меня жаждущее безрассудное существо. Каждый удар задевает эту точку, от чего по всему телу пробегают волны кипятка. Мои ноги дрожат на талии Паши, почти срываются, руки цепляются за его шею. Пока он сам облизывает мою грудь, мнёт её и иногда даже несильно бьёт ладонью, заставляя меня вскрикивать. А через несколько секунд… Кудряш резко выходит из меня, и влагалище в срочном порядке заполняет собой Паша, у которого на лице горит даже какое-то жуткое выражение желания обладать. Что-то похожее на безумство. Неизвестно, всё ли ещё это на них так действуют те духи, или мы все просто свихнулись в замкнутом пространстве. А может, все мы уже давно умерли? Упали в шахту лифта с девятнадцатого этажа, а это – Рай. Или Ад. Где кожа горит, покрывается испариной, лёгкие дерёт от нехватки воздуха, а внутри ты испытываешь невыносимую боль получить что-то, а когда получаешь, кажется, что паришь в нежных облаках. Паша толкается в меня так же глубоко и жёстко, без поблажек, без передышек. Я откровенно скулю или просто беспрерывно стону. Всего лишь мельком я вижу Лекса и Кирилла во влажном полумраке. Они стоят почти близко, их члены напряжены, ладони скользят по мужским достоинствам, пока они с вожделением наблюдают за тем, как их друзья трахают меня. – Да, блять… Да! – рычит Паша, ускоряясь, а потом вдруг резко замедляется и, тяжело дыша, целует меня в губы. Тягуче, кусаче, голодно. – М-м… м-м… – а я просто задыхаюсь и пытаюсь отвоевать себе хоть один нормальный вдох, и при этом моё тело сходит с ума. Я не получаю новый оргазм, но меня передёргивает от каждого движения и прикосновения. – Сейчас мы с тобой кое-что попробуем… – хриплый запыхавшийся голос Кудряша у уха. Стону, чувствуя, как он утыкается членом туда, где уже есть его друг. – Нет… так не надо!.. – Тише, малышка… расслабься, – поворачивается за подбородок меня к себе парень и целует, таким образом обрывая возмущения. – М-м… – Э, вы там чё придумали? – смеётся Кирилл, делая к нам шаг. – Я тоже хочу! – Иди на хрен, сейчас наша очередь, – беззлобно кидает Паша с улыбкой своему другу. Но Кирилл всё равно не останавливается. Он подходит. И Лекс как-то рядом оказывается. Они окружают меня с четырёх сторон, пока я продолжаю находиться на Паше. И все они что-то делают со мной дальше. Что-то до ужаса порочное, непозволительное, безумное. Что мне бы никогда и в самом страшном сне не приснилось. Я бы даже подумать не посмела о таком… Сначала меня жадно целует Лекс. А потом ещё более жадно – Кирилл. Пока Паша продолжает медленно трахать меня в лоно. А Кудряш пытается протолкнуться в меня вторым. И в какой-то момент у него получается это сделать. Всего самым кончиком. Но я кричу. В этот момент даже не понимая, от чего именно. От того, как ошеломлена. Или того, какая щиплющая боль такое проникновение сопровождает. Они замедляются, становятся более осторожными, и я лишь сквозь это марево могу видеть, как они наблюдают за мной. Впитывают в себя мои стоны, каждый трепет ресниц или то, как я морщусь, когда боли больше, чем удовольствия. – Да, мышка… я знаю, что ты сможешь, – с улыбкой хрипит Кудряш и толкается сильнее, глубже, помогая своему члену рукой. – АЙ!.. Я чувствую себя измученной, внизу я ощущаю щиплющую и даже иногда режущую боль, но не могу перестать хотеть. Дальше, больше, сильнее, быстрее. – Какая ты горячая, мышка… – По тебе и не скажешь… я хочу тебя ещё… – Ебал бы эту малышку часами… Хриплые низкие голоса мешаются в моей голове. Всё перемешивается в один сексуальный микс, который отражается от стен сломанного лифта, пока по венам бежит жгучая сладость. – Боже!.. Задыхаюсь и сама пытаюсь двигаться между разгорячёнными телами парней. Пока двое из них ласкают и целуют меня. Упираются своими мужскими твёрдыми органами во внешнюю сторону моих бёдер, толкаются в мою кожу в нетерпении оказаться внутри меня. Не остаётся места и эрогенной зоны, которые в этот момент не задействованы. И я тянусь, тянусь к заветному освобождению… и, наконец, оно приходит… Оргазм накрывает резко, как удар молнии. Тело выгибается, трясётся, воздух вышибается из лёгких, но все вчетвером они держат меня на месте, не останавливаясь. Я кричу, цепляясь за плечи Паши, чувствуя, как внутри всё сжимается вокруг них двоих. – М-м… охуенно… – кто-то у моего затылка глухо стонет, его движения становятся резче, хаотичнее. Но прежде, чем кто-то из двоих успевает кончить, они оба выходят из меня с мокрым звуком и опускают на пол. Ноги не держат. Зацепляюсь за шею Паши, он и Лекс удерживают меня. Один за талию, второй – за ягодицу. Моё лоно бешено сжимается, пульсирует, как и что-то в моём солнечном сплетении. – Кир, кинь куртку на пол, – командует Лекс. После чего он буквально забирает меня из рук Паши и начинает целовать, прижимая к своему крепкому влажному телу. В этот момент я понимаю, что он единственный, кто наполовину оголён, все остальные до сих пор в одежде, даже если кто-то снял куртку и остался в футболке. А больше я ни черта не понимаю и не осознаю. Мой рот навстречу открывается автоматически, и прижимаюсь обласканной воспалённой грудью к нему я не осознавая этого. Мне просто хочется так, и моё тело просто поддаётся. Мне, Лексу. В какой-то момент Лекс просто надавливает мне на плечи. – Сядь, мышка. Я просто опускаюсь на пол коленями, на куртку, не испытывая пока и капли сомнения. Наверное, я пока не до конца понимаю, что он хочет сделать. Но когда парни встают передо мной, гладят свои пенисы ладонями и смотрят на меня все вчетвером так, словно сейчас набросятся и растерзают, вот тогда я осознаю, что должна сделать. Да, именно должна. Это как вернуть долг. Хоть я ничего такого не просила, но теперь кажется, что отказаться я не могу. Или не хочу. Наверняка мой разум решил действовать по принципу «сгорел сарай – гори и хата!». И просто вышло на фиг, оставляя происходящее на ту тёмную сторону человека, что творит безрассудства. В моей жизни эта сторона вообще себя ещё ни разу не проявляла и сейчас просто отрывается за все годы. – Откроешь рот, красотка? – с улыбкой спрашивает Кирилл. Он приподнимает мой подбородок пальцами и давит большим пальцем на него. Я послушно открываю рот, широко распахнутыми глазами смотря ему в глаза снизу-вверх. Высокий, красивый, возбуждённый… – Шире, – более хриплый приказ, и я слушаюсь. И… он входит в него. Глубоко, до самого горла. Как будто только об этом и мечтал всё это время. Я давлюсь, кашляю, но он не останавливается, двигаясь в моём рту так же жёстко, как до этого в моём влагалище. Остальные стоят вокруг, их руки в моих волосах, на щеках, подбородке. Они направляют меня, помогают, подбадривают похабными словами. – Давай, сосни его как следует… – хрипит Кирилл. Я стараюсь, обхватываю губами, языком, ласкаю головку. Мужской вкус будоражит внутри меня какие-то особенные тёмные грани. Я уже делала минет, и Вале тоже, но никогда не делала этого вот так. Когда на меня смотрят ещё несколько пар глаз, следят за каждым моим движением, когда они знают, что следующие на очереди, и я это знаю. При сексе мой мозг отключался совсем, а сейчас я могу воспринимать происходящее уже более осознанно. И это пронзает горячими иглами, в венах горит чистый адреналин. Их взгляды, звуки, с которыми я сосу член парня, виды других членов. Всё это за гранью допустимого и хоть чего-то приличного. И мне это нравится. По крайней мере, именно сейчас. В какой-то момент Кирилл стонет. – Блять… м-м… И в мой рот пульсирует тягучая струя тёплой спермы. Я ещё ни разу не чувствовала её вкус, и для меня он кажется странным. Но таким, что хочет ощутить ещё. Ведь это не просто жидкость, а доказательство того, что я довела до такого состояния парня своими манипуляциями. Это я заставила его содрогаться, стонать и чувствовать это невыносимо приятное освобождение. Это всё я. Следующий Лекс. Он немного грубее, толкается глубже и жёстче, заставляя меня давиться, но я не останавливаюсь. При этом он гладит меня по голове и смотрит сверху неотрывно и так порочно, что низ живота знакомо наливается горячим. Мне хочется делать это с ним ещё лучше, быстрее, самозабвенно. Потому что хочется видеть это восхищение и вожделение ещё и ещё. – Ты охуенная, мышка… заглатывай его… умница, да… Последние толчки в мой рот с высунутым языком, и я чувствую то же самое. Но его вкус немного другой. Более терпкий и сладкий. Как ананасовый сок вяжет язык. Я проглатываю. Моему макияжу конец. Глаза слезятся и весь подбородок в слюне и сперме. Но меня это сейчас не волнует. Я просто не могу думать о чём-то таком незначительным, когда испытываю все эти эмоции. Потом со мной делает то же самое Кудряш. А потом Паша. Каждый кончает мне в рот, на губы, на язык. Я вся в них. В их вкусе, запахе, в их следах. Мой мозг никак не может принять, что это произошло наяву. Духи я уже не чувствую, как и парни, сейчас мы разожгли до таких масштабов себя и друг друга сами. И когда, наконец, они отпускают меня, я опускаюсь на лодыжки и могу отдышаться. Только понимаю, что это не конец. Лифт по-прежнему стоит без питания. И мы по-прежнему впятером здесь. Я и ещё четверо парней, с которыми произошло самое дикое и неподдающееся объяснениям событие в моей жизни. И я не представляю, как вести себя и что делать дальше.