Глава 15

Я открыл глаза и не сразу понял где нахожусь. Белый потолок, яркие люминесцентные лампы, какое-то пиканье постоянное… Что за хреновина? Я посмотрел по сторонам — белоснежные стены, куча оборудования, которое очень похоже на медицинское… И тут я все вспомнил. Ну да, на меня же вчера напали по пути в аэропорт. Вот твари! Не дали пару дней с Салтыковой отдохнуть, видимо придется сначала все-таки с делами разбираться.

Интересно, а сколько сейчас времени? Я посмотрел в окно, и мне показалось, что либо начинает темнеть, либо занимается рассвет. Скорее всего второе. Но если так, то выходит, я здесь уже почти сутки валяюсь? Непростительно долго.

Забинтованное плечо немного ныло, хотя сильной боли не было. Похоже, меня все-таки зацепили, но не критично. Во всяком случае, рука на месте, двигать ей могу, плечо слегка побаливает, но это и вовсе ерунда, на которую не стоит обращать внимание.

Сейчас меня больше интересовал сам факт покушения. Даже не терпится узнать кто это был и чего им от меня нужно? Неужели опять происки Унковского? Да нет, вряд ли. Только с Крестовым разделались, так что ему еще нужно было новых исполнителей найти, а это время. Не думаю, что ему это удалось все сделать так быстро.

Хорошо бы с Верховцевым на этот счет поговорить, да и просто с ним поболтать сейчас будет очень полезно. Где мой телефон?

Я вновь покрутил головой, но его нигде не было. На всякий случай заглянул под одеяло, но и там телефона не оказалось. Кстати, зачем это они с меня нижнее белье стащили? Там у меня вроде как ранений не имелось. По крайней мере я на это надеюсь. Ох уж эти врачи, все у них не так как у всех.

Пока я раздумывал, какую именно хреновину нужно отключить, чтобы ко мне хоть кто-нибудь прибежал, открылась входная дверь, и в мою палату вошел врач. Мужчина лет сорока в светло-зеленом медицинском халате. Он подошел ко мне и спросил:

— Как вы себя чувствуете, Владимир Михайлович?

— Нормально, вроде.

— Плечо не болит? — спросил он и осторожно ощупал забинтованную рану.

— Ничего не болит, есть хочу, — я и в самом деле ощущал лишь легкий дискомфорт.

— Чувство голода в вашем случае — это очень хороший признак. Я скажу, чтобы вам принесли куриного бульона, — сказал он, пощелкал переключателями на одном из приборов, пробормотал что-то невнятное и удовлетворенно хмыкнул.

— Я бы вместо бульона предпочел кусок мяса и телефон.

— Телефон вам сейчас принесут, а вот из еды все-таки останется бульон, — доктор был непреклонен. — Из Департамента прислали отличного целителя, который хорошо с вами поработал, но организм еще слишком слаб, так что не будем нагружать его тяжелой пищей.

Доктор подошел к окну, одернул шторы и приоткрыл окно в режим проветривания, что было очень кстати — в палате и в самом деле было очень душно. Перед уходом он еще раз проверил оборудование и вышел.

Буквально через пару минут после того как он ушел, в палате оказалась молоденькая девушка в белом медицинском халате, наверное, медсестра. Она протянула мне телефон, сказала, что скоро принесут еду и ушла.

Часы на мобильнике показывали, что сейчас начало седьмого утра. Надо же, я и в самом деле торчу здесь уже почти сутки. Сколько времени напрасно потеряно — вместо того, чтобы искать своих обидчиков, я лежу здесь в теплой постели с капельницей в вене. С другой стороны, лучше в постели, чем в морге.

Первым делом я набрал своего вечно бодрствующего начальника службы безопасности. В этот раз я даже не стал удивляться тому, что он сразу же ответил на мой звонок.

— Как вы себя чувствуете, Владимир Михайлович? — первым делом спросил он.

— Нормально. Сейчас еще супом накормят, и вообще все пойдет на лад.

— Рад это слышать, — в голосе Верховцева послышалось облегчение и это было приятно. — Выглядели вы не очень хорошо, так что я переживал, как бы чего не случилось.

Когда ты знаешь, что есть люди, которым не все равно сдохнешь ты или нет, это как-то приободряет и наполняет жизнь дополнительным смыслом. При этом совершенно неважно, какие у них для этого причины.

— Спасибо за беспокойство.

— Я хотел бы сейчас к вам приехать вместе с Давыдовым. Он просил сразу же уведомить его, если вы позвоните мне первому.

— Давайте, приезжайте. Только поскорее.

— Само собой. Максимум через полчаса будем у вас, — ответил Верховцев и, не теряя лишнего времени, отключил телефон.

Ну вот и хорошо, что они сейчас приедут — всегда предпочитал разговаривать с людьми лично, чтобы видеть их лицо. Ну а я, тем временем, супчика поем.

Однако, за то время, что провел в ожидании, я успел не только поесть, но даже и немного посерфить по сети в поисках информации насчет вчерашнего происшествия. Долго искать не пришлось, всяких новостей было множество и на любой вкус.

Разумеется, была масса довольно скучных новостей, со скупой и однообразной информацией, в которых сообщалось одно и то же.

«Примерно в два часа дня, на московской кольцевой было совершено покушение на единственного из оставшихся в живых членов рода Соколовых — молодого виконта, его сиятельство Владимира Михайловича. В результате данного нападения виконт получил ранение и был госпитализирован.

Кроме Владимира Михайловича в машине находился его личный водитель, который получил ранения, несовместимые с жизнью, и скончался на месте происшествия. Также тяжелые ранения получили двое охранников, находившихся в машине сопровождения виконта.

Судя по многочисленным свидетельствам очевидцев, нападавшие находились в двух автомобилях. Один из которых остался на месте происшествия, так как водитель и двое его сообщников были ликвидированы в результате ответного огня со стороны охранников виконта. Второму автомобилю удалось скрыться в неизвестном направлении.

По факту данного происшествие Управлением жандармерии Великого Московского княжества возбуждено уголовное дело. Ведется следствие».

Вот как-то так. Но имелись и более интересные новости. Например, «Светские хроники» описывали происшествие как бойню, которую учинили мои охранники с охранной какого-то графа по фамилии Бирюков. Разумеется, эта фамилия мне ни о чем не говорила и слышал я ее впервые. Но по версии интернет-портала между мной и этим самым Бирюковым имелась давняя обида, которую мы затаили друг на друга на одной из многочисленных светских вечеринок.

Вот что с ними делать, с этими писаками? Понаписали какой-то херни, теперь кровь из глаз идет от того, что всякую лживую мерзость читаю. Нужно будет на них своего Свиридова натравить, пусть немного крови им попьет, чтобы в следующий раз два раза подумали, прежде чем слухи про меня распускать. У меня и так проблем выше крыши, а они мне еще какого-то Бирюкова придумали, которого я и знать не знаю.

Были еще какие-то совсем уж странные сплетни. Будто я в пьяном виде гонял по Москве, меня пытались задержать жандармы, которые, собственно, и были вынуждены останавливать меня лишь плотным огнем, так как моя охрана начала по ним палить. В общем, всякий бред, который даже читать не хотелось.

В сухом остатке получалось следующее. Погиб мой водитель, пара охранников получили тяжелые ранения, но, судя по всему, живы — фактическое положение вещей мне расскажет Верховцев.

Что касается нападавших, то трое из них были убиты — это хорошо. Есть шанс, что к этому времени у Леонида Александровича уже есть интересная информация, кем были погибшие. Теперь осталось только дождаться его и послушать что он расскажет.

Выяснив, что меня больше всего интересовало, я просмотрел все пропущенные звонки, которых набралось никак не меньше десятка. Екатерина, Василиса, Владыкин, звонили обе домашние служанки, затем моя новая помощница и даже Софья в Саратове узнала о том, что со мной случилось.

Последнее обстоятельство приятно порадовало, выходит, все же интересуется моими текущими делами. Единственным близким, кто меня не набирал, оказался Тосик, который просто еще не имел личного телефона, а иначе, я думаю, и он бы попытался выяснить, что произошло с бароном Димиром и повлияет ли это как-то на ежедневную порцию апельсинового сока?

Я отправил всем сообщения примерно одного и того же содержания, в котором заверил их, что со мной все в полном порядке, осложнений не предвидится и вообще, я собираюсь прожить долгую и счастливую жизнь.

Пусть не через полчаса, но через сорок минут ко мне в палату вошел Верховцев в компании Давыдова.

— Доброго вам утра, господа, — поприветствовал я их, пытаясь держаться как можно увереннее и не показывать слабость, которая все же начала понемногу меня одолевать.

— Чертовски рад видеть вас в добром здравии, — радостно приветствовал меня Давыдов.

— Всецело разделяю вашу радость по этому поводу, — заверил я его. — Было бы обидно умереть, когда мы все только начали.

— Рад вас видеть, Владимир Михайлович, — Верховцев был более сдержан, как и подобает его статусу начальника службы безопасности и бывшего сотрудника тайной канцелярии.

— Присаживайтесь, — я указал на несколько стульев, стоявших возле стены, и попытался сесть повыше на своем не очень уютном медицинском лежбище.

Я подождал пока они уселись, а Давыдов сразу же распахнул свой ноутбук, вероятно подготовив для меня ответы на все мои возможные вопросы. Однако начал я, естественно не с него, в данный момент меня интересовал виновник происшествия, в результате которого я сейчас нахожусь в этом месте.

— Думаю, вы чем-то порадуете меня, Леонид Александрович? — я вопросительно посмотрел на Верховцева. — Кто этот сукин сын, вынудивший меня встречаться с вами в больничной палате? Я читал в новостях, что у нападавших были погибшие, так что, надеюсь, вам удалось выяснить кто они такие.

— Порадую, Владимир Михайлович. Информация у меня есть. Правда, пришлось кое-кого попросить воспользоваться служебным положением, но неудобства я ему компенсировал.

— Ну и кто же? — нетерпеливо спросил я. — Неужели Унковский?

— Вы будете удивлены, но нет. Как оказалось, все гораздо проще. Вы помните маркиза Теряева?

— Еще бы, трудно не запомнить такую неприятную рожу. Тем более что видел я его уже дважды. Неужели он?

— Так точно, ваше сиятельство, — как на службе ответил мне Верховцев. — Номера машин пробили по базе — они липовые. Но вот трупы дали информацию поинтереснее — убитыми оказались люди, которые работали на него, поэтому никаких сомнений в этом нет.

Поначалу слова моего начальника службы безопасности даже не укладывались в голове — как-то не верилось, что по этой причине, человек будет совершать подобные глупости. Неужели он думает, что ему сойдут с рук подобные вещи? Что это вообще такое — глупость или уверенность в собственной безнаказанности? Похоже, что оба фактора в равной степени.

— Вот же больной ублюдок, — хмыкнул я. — Каким нужно быть психом, чтобы из-за…

Впрочем, этот вопрос мы обсудим немного позже наедине с Верховцевым, посвящать в свои амурные дела еще и Давыдова — это ни к чему.

— Ладно, поговорим с вами об этом потом.

— Как скажете, — кивнул Леонид Александрович.

— Ну, Матвей Всеволодович, а вы мне что скажете? Как наши дела с отъемом честно отнятого у меня имущества?

— Пытаемся спешно вернуть его обратно, ваше сиятельство, — улыбнулся финансист. — По Астрахани вопрос ненадолго подвис, а вот по Твери все гораздо интереснее, так что думаю завтра, максимум послезавтра, мебельная фабрика окажется в нашей собственности. Тем более, я там закинул несколько рубликов местному начальнику судебных приставов, поэтому не сомневаюсь в успехе данного мероприятия.

— Это хорошо. Если я буду слушать такие новости каждый час, то пойду на поправку гораздо стремительнее, — усмехнулся я. — Ну, теперь переходим к главному, Леонид Александрович посвятил вас в мой план по Нижнему Новгороду?

— Разумеется, — кивнул Давыдов и вдруг сделался серьезным. — Конечно, я не сторонник таких методов, но вам в данном случае виднее. Со своей стороны я гарантирую, что все необходимые договора купли-продажи объектов будут составлены в лучшем виде. Мы с Артемом Михайловичем Свиридовым об этом позаботимся. Насколько мне известно, он уже очень плотно занимается этим вопросом параллельно с Тверью.

— Кстати, где она сам? Почему вы его с собой не захватили? — было бы интересно сейчас послушать мнение юриста по данному вопросу.

— Он в Твери, — ответил Давыдов. — Готовится сопровождать сделку. Мы думаем, что она все-таки произойдет завтра, так что он в тесном контакте с судебными приставами.

— Понятно. Ну хорошо, коли так.

— Мы с Леонидом Александровичем планируем выезжать в Нижегородское княжество послезавтра утром, — продолжил говорить Матвей Всеволодович. — В Твери я особо не нужен, так что, как вы сказали, направим все силы на заводы Унковского.

— Наверное, вы хотели сказать на «мои» заводы? — с улыбкой спросил я, чем заставил Давыдова немного смутиться.

— Ну да, именно это я и имел в виду, — ответил он.

— Мои люди уже в гостях у маркиза, так что не беспокойтесь — подготовка идет полным ходом, — сказал Верховцев.

Все это, конечно, обнадеживало, но я все же беспокоился. Если что-то пойдет не так, ситуация может обернуться совсем скверно и тогда мне уже и сам Николай Александрович Романов может не помочь. Слишком некрасиво все это будет выглядеть.

Оставалось надеяться на профессионализм моего начальника службы безопасности и на то, что мы все спланировали как нужно и нигде не ошиблись в подготовке к этой операции. Между прочим, самой большой из тех, которые пока проворачивала компания «Ермолов и партнеры».

— Кстати, Матвей Всеволодович, вчера как-то не успел вам сообщить — наш кредитный лимит теперь существенно увеличен, так что можете иметь это в виду и учитывать при дальнейшем планировании, — сказал я и скривился — в плече что-то болезненно дернуло. Зараза, все-таки там не все еще зажило, как мне бы хотелось.

— О каком порядке цифр мы говорим, ваше сиятельство? — спросил Давыдов.

— Мне обещали, что нам увеличили лимит на несколько миллионов. Так что…

— Отлично, — финансист не сдержался и потер ладошками друг об друга. — Это значительно меняет дело.

— Рад это слышать. Мне так нравится, когда у вас улучшается настроение — это говорит о том, что энтузиазма вам не занимать, — сказал я.

— Владимир Михайлович, когда речь идет о больших суммах и крупных сделках, у меня всегда улучшается настроение, — признался Давыдов и захлопнул крышку ноутбука. — Сразу начинает распирать от желания придумать что-нибудь интересное.

Интересно, это он таким образом намекает, что хочет поскорее избавить меня от своей компании и поскорее свалить из больничной палаты? Хотя, пусть идет. Об основном мы уже переговорили, если у меня возникнут какие-то вопросы — по телефону наберу. А остальная информация все равно не для его ушей.

— Ну, если распирает, значит поддержим доброе начинание — идите и придумывайте очередной хитрый финт ушами, а мы с Леонидом Александровичем еще немного посидим.

Перед уходом Давыдов пожелал мне скорейшего выздоровления, я ему, в свою очередь, успехов в предстоящих ответственных мероприятиях. Как только за ним закрылась дверь, Верховцев посмотрел на меня и сказал:

— Владимир Михайлович, история с Унковским это, конечно, очень важное дело, но что-то нужно делать с маркизом Теряевым. Ребята из управления намекнули, что у парня явные проблемы с психологической устойчивостью — не хочется, чтобы он сегодня-завтра еще что-нибудь придумал.

— Думаете может?

— По моему личному опыту, люди подобного типа совершенно непредсказуемы, — он пожал плечами. — Так что всякое может быть. Разумеется, здесь будет охрана, но пока я не буду уверен, что у нас есть план насчет этого парня — я буду плохо спать.

— Вам-то чего, Леонид Александрович? Вы и так никогда не спите, — хохотнул я, и в плече вновь отдалось болью.

— Тем не менее, — в кои веки улыбнулся он.

— Тогда так… Добудьте мне в кратчайшие сроки информацию об образе жизни этого отверженного маньяка. Дальше я подумаю, как с ним быть.

— Может быть, нам что-то предпринять в отношении него?

— Нет, я сам, — просто сделайте то, о чем я вас попросил.

— Как угодно, — ответил Верховцев и нахмурился — мой ответ ему не слишком понравился.

— Ну а как там Елизавета? Квартиру ей нашли? — решил я немного отвлечься от мрачных мыслей.

— Да. Уютная трехкомнатная квартира — думаю, ей понравится.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Перед тем, как она там окажется, сделайте с квартирой то же самое, что и с жильем Ермолова. Если понадобится — я хочу знать, о чем в ней разговаривают.

— Уже все готово, — ответил он и, глядя на мое удивленное лицо, пожал плечами. — Работа у меня такая — все нужно предусмотреть. Даже то, о чем вы еще не подумали, но можете.

Он поднялся и засобирался уходить.

— Врач просил, чтобы мы не слишком долго вас задерживали. Сказал — вы нуждаетесь в покое. Снаружи я оставлю круглосуточную охрану, так что отдыхайте спокойно.

— В каком смысле «круглосуточную»? — спросил я. — Вообще-то я собираюсь сегодня отсюда съехать!

— Вот это вряд ли, — серьезно ответил Верховцев. — Врач вполне ясно дал мне понять, что вас здесь оставят на пару суток. Так что, без охраны никак, ваше сиятельство.

— Что значит «пару суток»? Он что вообще неадекватный? Да я себя чувствую просто превосходно! Позови ко мне этого костоправа, я ему сейчас вправлю мозги на место!

Пару суток! Они что там, поиздеваться надо мной решили? Лекари, черт их возьми!