14. Укрощение строптивых

Оказаться на крыльце полуголым — не самое страшное, но и не самое приятное. Подергав дверь, Хоэль убедился, что его нежная женушка оказалась проворнее, чем он думал. Заперто. И впускать его, похоже, не собирались.

За спиной послышались удивленные голоса, и Хоэль решил брать крепость ласковыми переговорами.

— Кошечка, откройте-ка, — почти промурлыкал он, скребясь в дверь.

— Не открою, — раздалось изнутри. — Вам самое место на улице.

— Кэт, Катариночка, котеночек, давайте так — вы откроете, и мы спокойно поговорим, — Хоэль оглянулся и чуть не застонал — на улице уже начинали собираться зеваки, с любопытством наблюдающие за милой семейной ссорой. — Катарина! — стукнул он по двери. — Между прочим, тут женщины и дети, а ваш муж стоит на крыльце с голым задом.

— На вас подштанники, — холодно ответила она.

Дон Дракон опять оглянулся. К самой калитке подошла их соседка — донна Инес. Подслеповато прищуриваясь, она пыталась разглядеть фигуру на крыльце, а потом вытаращила глаза:

— Дон Хоэль?!

— Добрый день, донья, — любезно ответил Хоэль, еще и кланяясь. — Славное солнышко с самого утра, не находите?

— Д-да, — пробормотала она, шаря взглядом по его голому торсу. — А почему вы в таком виде?

— Принимаю солнечные ванны, — объяснил Хоэль. — Я не любитель, вообще-то, но жена настаивает.

— Донна Катарина?! — изумилась донна Инес. — Она допустила, чтобы вы появились на улице в таком виде?

— А что вас ужасает? — изумился Хоэль в ответ. — Моя жена говорит, что нельзя стыдиться того, что создал бог, а раз он создал нас такими, то и нечего стесняться своей наготы.

— Так сказала донна Катарина? — казалось, соседку сейчас хватит удар.

— Мало того, что сказала, — с готовностью подхватил Хоэль, — но еще и подтвердила примером. Вчера мы оба принимали солнечные ванны в саду и прекрасно себя чувствуем. А как ваше драгоценное здоровье? Не хотите к нам присоединиться?

— Б-благодарю, со мной все в порядке, — ответила соседка и медленно поплыла к своему дому, оглядываясь на каждом шагу.

Тем временем зевак прибывало, и все больше хорошеньких молоденьких женщин останавливалось по ту сторону мостовой — словно бы поболтать. Они поглядывали на мужа Чёрной Вдовы лукаво и с интересом, упирая кулаки в крутые бедра и заливисто смеясь.

— Кошечка, — опять начал увещевать жену Хоэль, — если вы сейчас меня не впустите, меня снасильничают прямо здесь, под вашими окнами.

— Вам это должно только понравится, — ответила она. — Можете еще Чарито с собой прихватить. Я рассчитаю ее сегодня же.

— Так вы из-за нее разозлились? Зря, донья, совершенно зря!

— Уходите.

— Катарина! — вспылил Хоэль, гулко стукая кулаком в двери. — Я сейчас всё здесь разнесу!

— Дверь дубовая, если что, — ответила жена холодно. — Не отбейте ручки, добрый дон.

— А ручки мне и не понадобятся, — прошипел Хоэль сквозь зубы. — Ладно, сама напросилась!

Но дальше угроз он не пошел — пинать дверь, за которой стояла его супруга, было и вправду весьма невежливо. Чертыхнувшись, Хоэль полез в окно, к огромному восторгу зрителей.

Дамы Тьерги не преминули поучаствовать хотя бы словесно: кто-то предложил Хоэлю помощь — подтолкнуть, если надо, а кто-то предложил уют и приют, если донна Катарина проявляет излишнюю суровость.

— Стрекочите, сороки, — пробормотал Хоэль, проникая в крепость с тыла.

Жена не ожидала его появления, и в первую секунду остолбенела, испуганно распахнув глаза, а потом припустила по коридору, спасаясь от праведного гнева супруга. Конечно же, Хоэль нагнал ее в два счета и притиснул к стене.

— Вот вы и попались, донья Кошечка, — сказал он с огромным удовольствием, пока жена трепыхалась в его объятиях, пытаясь вырваться. — И что же с вами сделать? Может, выставить на крыльцо в одном исподнем? Как вы поступили со мной?

Она задышала быстро и прерывисто, вцепившись в халат на груди, как будто Хоэль уже срывал с нее одежду.

— Испугались, донья? — позлорадствовал Хоэль. — Но не бойтесь, я не так жесток, как вы. Мы придумаем вам другое наказание.

Она перевела дух и заметно расслабилась.

— Будете мыть меня вместо Чарито, — заявил Хоэль.

— С чего бы это? — тут же воспротивилась она. — Вы же сами сказали, что позвали ее мыло подать!

— Вот и будете подавать, — пообещал Хоэль. — Мыло.

Она упиралась, пока он волок ее до лестницы, так что Хоэль решил избавить себя от проблем и просто-напросто закинул жену на плечо. Она не звала на помощь, даже не проклинала и не визжала, но сразу же больно дернула его за волосы и попыталась укусить, но зубы соскальзывали по его спине.

— Что, не получается? — посочувствовал Хоэль. — Приберегите зубки, если есть желание — покусаете меня в другом месте. Я покажу в каком — вам, может, понравится.

— Вы не посмеете! — пискнула она, но сразу присмирела.

Возле ванной Хоэль поставил жену на ноги, придерживая за плечо, чтобы не убежала. Она отбросила с лица рассыпавшиеся рыжие пряди и посмотрела гневно, поджимая губы. Нет, этим губам совсем не шли подобные гримасы. Хоэль замечтался — этим губам можно было найти совсем другое применение.

Она снова дернулась, и Хоэль с удовольствием прижал жену к себе, пресекая попытку побега, и ощущая нежное, душистое женское тело так близко.

— Будете трепыхаться, донья, — пригрозил он, — мылом точно не обойдетесь.

— Что вы себе позволяете?.. — залепетала Катарина, когда Хоэль затолкнул ее в ванную и закрыл двери изнутри.

— Теперь можно и поговорить, — Хоэль, не глядя на жену, прошел к ванне и пощупал воду. — Ну вот, почти остыла… — он, даже не озаботившись полотенцем, подхватил за ручки медный котелок, булькавший на жаровне, и вылил в ванну.

На Катарину это произвело впечатление.

— Вы обжечься не боитесь? — спросила она, на мгновение позабыв о краже денег и прочих не особенно приятных событиях.

— Не боюсь, — проворчал Хоэль, развязывая шнурок на штанах и сбрасывая их на пол.

Жена не успела отвернуться. Он с удовольствием увидел, как ее нежное лицо залил румянец, и не удержался от подковырки:

— Я вас шокировал?

— Нет, что вы, — ответила она холодно. — После кражи денег меня не шокирует такая ерунда, как ваша голая задница.

Но тут же отвернулась, глядя в стенку. Хоэль залез в воду и блаженно вытянулся — ванна была огромной, он помещался в ней весь — с руками и ногами. Интересно, не в этой ли ванне утонул первый муж благородной донны?

— Вы не убегаете, — заметил он, закладывая руки за голову.

— Вы намеревались поговорить, — напомнила Катарина.

— Возьмите мыло и мочалку, — велел он.

— Разве я похожа на Чарито?

Он смерил ее таким оценивающим взглядом, что Катарина ахнула от негодования.

— Вы красивее, — изрек, наконец, Хоэль. — Но толку от Чарито было бы больше. Мыло и мочалку, пожалуйста.

Кипя от возмущения, он подала ему кусок мыла, пахнущий мятой, и новую мочалку — сунула в руку и поспешила отойти. Хоэль только вздохнул украдкой — а с чего он решил, что благородная донья будет его мыть? Дурацкие мечты посещают в этом доме.

— Ваш отец очень вас любил, раз оставил все деньги вам, обделив жену, — сказал он, намыливаясь.

— Донна Флоренсия сама просила его об этом, — ответила Катарина настороженно.

— Очень благородно с ее стороны, — поддакнул Хоэль. — А вы знаете, в каких размерах ваша дорогая мачеха расходует ваши деньги?

— Я предоставила ей право брать столько, сколько нужно, — ответила Катарина тихо, но твердо.

— Она на воды ездит, и на тряпки тратит столько, что можно полгорода одеть.

— Мне это известно, — Катарина опустила ресницы, всем своим видом показывая, что он вмешивается не в свое дело.

— И вас это устраивает? — Хоэль приподнял брови.

— Я обещала отцу, что буду заботиться о его жене.

Ну вот, тайна открылась. Хоэль не выдержал и расхохотался. Катарина посмотрела на него с возмущением.

— Так вы дали слово? — спросил он насмешливо. — Что ж, тогда все понятно. Замечательно. Уважаю людей, которые не дают напрасных обещаний. Искренне восхищаюсь вами, донья. Вот от души, — он приложил руку к груди и поклонился, сидя в ванне.

Катарина смотрела на него, чуть хмурясь, как будто пыталась прочитать его мысли. Но подобное, как известно, не мог сделать даже святой Франциск, а донна Катарина и тем более не преуспела в этой хитрой науке. Тем не менее, она задала вопрос, который ее волновал:

— Вы вернете мне деньги?

— Нет, — отрезал Хоэль.

— Не имеете права! — заявила она гневно.

Он поманил ее пальцем, и Катарина сделала два маленьких шажка к ванне. Хоэль опять поманил — с таким значительным и таинственным видом, что Катарина осмелела и подошла еще ближе, и в ту же секунду оказалась в плену — муж сцапал ее за руку и притянул к себе, держа на весу над водой.

Рыжие пряди скользнули по ткани халата, по груди Хоэля и поплыли по воде, но Катарина этого не заметила. Она смотрела испуганно, а Хоэль не сдержался и прикоснулся кончиками пальцев к нежной женской щеке.

— Что же вы за существо, донья? — спросил он вполголоса. — Держите слово даже в ущерб себе… Безрассудны настолько, что пожелали спасти приговоренного к смерти… Так добры, что позволяете мачехе беззастенчиво развлекаться за ваш счет… Что осталось вам? Черное платье? За которым вы спрятали сердце и душу?

— Вы о чем говорите? — пробормотала она, запинаясь.

Губы ее задрожали, и Хоэль неимоверным усилием подавил желание припасть к ним в поцелуе. Красивая женщина. Красивая, благородная и… слишком добрая. Слишком наивная. Слишком невинная, что бы там ни болтали о гибели ее мужей.

— Могу я попросить вас о доверии? — снова заговорил Хоэль. — Вы считаете меня невежей и дикарем, и вы правы, но я не вор и не подлец, могу в этом поклясться.

— Тогда отпустите меня? — попросила она шепотом.

Хоэль выполнил ее просьбу — без особой охоты, но выполнил. Отпустить ее было так же трудно, как прижать к груди ангела, а потом лишиться небесной благодати. Но он справился с этим трудным делом с честью, и только незаметно почесался под водой, потому что равнодушным к такой женщине мог остаться только мертвый.

Тем временем Катарина задумчиво выжала воду из промокших волос и посмотрела на мужа пристально и пытливо:

— Вы намекаете, что украли мои деньги по какой-то важной причине?

— Не украл, донья, совсем не украл, — протестующее вскинул Холь указательный палец. — Скажем, так — взял капиталы и вас под опеку, как и хотел ваш отец.

— При чем тут мой отец?!

Хоэль поскреб шею, глядя в потолок и подыскивая слова.

— Я сразу подумал, — протянул он, — зачем дону дель Астра оставлять денежки не вам, а вашему будущему мужу? Титул — понятно, вы при всем желании не можете быть герцогом, а вот деньги?.. И тут у меня, — он постучал пальцем себя по лбу, — некоторые мыслишки появились. Но кое-что надо проверить, а узнать все я смогу только когда увижу вашу мачеху.

— Но я понятия не имею, когда вернется донна Флоренсия!

— Можете быть уверены, она прискачет сюда в ближайшие дни, — усмехнулся Хоэль и вкратце (упуская некоторые подробности) рассказал жене о своем посещении банка Медичи.

Катарина слушала, не перебивая, а когда Хоэль замолчал, решительно возразила:

— Несмотря ни на что, поставить в упрек моей мачехе можно только то, что она слишком заботится о будущем своей родной дочери. Моя сводная сестра оказалась не такой счастливицей, как я, ее отец не оставил наследства, а мачеха не пожелала брать мои деньги. Что бы вы там себе ни придумали, вот здесь, — она передразнила Хоэля, постучав себя точеным пальчиком по лбу, — донна Флоренсия всегда заботилась обо мне.

— Так заботилась, что вы обязаны отчитываться перед ней за все расходы?

— Не отчитываться, — Катарина густо покраснела, и Хоэль поздравил себя с еще одной догадкой, — просто… она беспокоится за меня. Я совершенно не умею вести хозяйственные дела…

— Я заметил, — проворчал Хоэль.

— Зато у вас подобного таланта — с избытком! — съязвила Катарина. — Так какие «мыслишки» у вас появились, позвольте поинтересоваться?

— Поинтересоваться позволю, а отвечать не стану.

— Не станете?!

— Ни слова не скажу, — заявил Хоэль. — Зато теперь вы в моих руках и будете меня во всем слушаться. Как и положено добропорядочной жене.

— Вы!.. вы!.. — она уставилась на него с великолепным бешенством, грудь порывисто вздымалась и опускалась, и Хоэль чуть повернул голову и скосил глаза, не отказав себе в удовольствии заглянуть за край халата. Воистину, небеса послали ему неслабое испытание — жену-недотрогу, которая одним своим видом заявляет о сладости плотских соблазнов.

Он впервые подумал о покойных мужьях Катарины дель Астра. Какими они были? Такими же благородными донами, как франт-любитель-рома? Любили ли они свою жену? И любила ли она хоть кого-то из них?..

Катарина с трудом обуздала гнев, а потом спросила, стараясь говорить спокойно, хотя голос у нее так и дрожал от негодования:

— Что мне сделать, чтобы вернуть мои деньги?

— Для начала — потрите мне спину.

— Что?!

— Вы чего так переполошились? — удивился Хоэль. — Я же не звезду с неба прошу, а всего-то пару раз шаркнуть меня вот этой штукой, — он подал жене мочалку.

— Может, хотя бы поясните, что вы имеете против донны Флоренсии?

— Не намерен вам это объяснять.

— Почему?! — изумилась она. — Меня это касается в первую очередь!

— Если бы не ваша выходка с выкидыванием меня из дома, все бы рассказал. А так… мучайтесь в неведенье, — Хоэль указал большим пальцем себе на спину.

Но если он ждал, что жена немедленно послушается — то очень ошибался. Она замерла с мочалкой наперевес и кусала губы, а потом осторожно спросила:

— Вы решили мне мстить?

— Вы выставили меня — герцога, на улицу полуголого, — напомнил Хоэль. — Скандал. Не находите?

— На площади вы стояли в одной набедренной повязке, — не осталась в долгу Катарина, но встала перед ванной на колени, подвернула рукав и приступила к мытью, — так что ваша честь не особенно пострадала.

— Тогда я не был герцогом, — резонно напомнил Хоэль и повернулся, подставляя под мочалку сначала одну лопатку, а потом другую.

Жена принялась свирепо тереть его, и, поразмыслив с минуту, Хоэль смягчился:

— Не беспокойтесь за свои денежки, донья, — сказал он. — Я не охотник за легким богатством.

Она остановилась, забыв руку на его плече, и Хоэль накрыл ее тонкие пальцы ладонью. Он почти ждал, что сейчас жена вырвется, возмутиться, испугается или — было уже — схватится за медный ковш, но Катарина не сдвинулась с места и ничего не сказала. Продолжала стоять на коленях возле ванны, не поднимая глаз.

— Не забывайте, что у меня было еще побольше вашего, — сказал Хоэль, — но счастья это не принесло. Да и, признаться, мне было душно со всеми этими землями, титулами и… — он резко замолчал и окунулся в ванну с головой.

Катарина невольно вздрогнула — ее первый муж утонул в ванне, и как бы донна ни хотела, она не могла избавиться от страха.

Но Хоэль благополучно вынырнул и отбросил с лица мокрые волосы, смешно отфыркиваясь.

— Подождем возвращения донны Фло, — сказал он, — и там что-нибудь да прояснится. А пока… пойдем на маскарад и повеселимся вволю, даже лучше, чем в столице. Деньги у меня есть — купите себе нарядов и побрякушек — что понравится.

— Это будет неприличным… — тихо произнесла Катарина.

— Не более чем взять в мужья убийцу, — добродушно утешил ее Хоэль. — Бросьте, донья! Вы же хотите пойти, на маскарад. У вас глаза так и загорелись, когда пришли эти сороки с приглашением.

— Д-да, — призналась Катерина.

— Вот и пойдем, — сказал он просто. — Все равно этот лягушатник давно пора расшевелить.