31. Убить дракона

Катарина проснулась, когда солнце уже стояло в зените и светило им с Хоэлем в лицо, но вовсе не солнечный свет разбудил ее — снизу раздавался отчаянный стук, кто-то колотил в дверь садового дома, не жалея голосов.

— Катарина! — раздался голос Лусии, и Хоэль сонно и недовольно что-то забормотал, пряча голову под подушку.

Накинув халат, Катарина спустилась и открыла двери.

— Что случилось? — спросила она, зевая в ладонь и щурясь от яркого света. — Почему ты так кричишь?

— Тебя ищет капитан Гаспар! — глаза у Лусии были огромными, как будто это она увидела ночью уайверна.

— Неужели что-то такое срочное, что не могло подождать до завтра? Скажи ему, что я еще не здорова.

— Скажи ему сама! — Лусия пренебрегла правилом, согласно которому она не могла входить в садовый домик, и перешагнула порог, хватая Катарину за руку.

— Опять донна Флоренсия затеяла какую-нибудь интригу?.. Лусия, скажи, что…

— Донна Флоренсия была убита этой ночью! И Фабиан и Фелисана убиты тоже!

— Убиты? — сон мигом слетел, и Катарина беспокойно оглянулась.

Нет, Хоэль не мог этого сделать. Всю ночь они были вместе, он уснул первым, и… Мог ли он уйти после рассвета, когда легла спать она? Возможно ли, чтобы она спала так крепко, что не услышала этого? Он не хотел убегать, он хотел сражаться… Потому что донна Флоренсия покусилась убить ее, Катарину…

— Хоэль был со мной всю ночь, — быстро ответила она. — Он не мог…

Но Лусия со стоном притопнула, досадуя на недогадливость подруги:

— Боже, Катарина! Мне кажется, капитан Гаспар подозревает тебя!

— Меня? Ты шутишь, наверное?

Но это были не шутки, в чем Катарина убедилась, едва встретилась с судебным капитаном в своей гостиной. Ему не пришлось долго ждать — спустя четверть часа хозяйка Каса-Пелирохо появилась перед ним — уже причесанная, снова в черном платье, бледная и встревоженная.

От капитана Гаспара Катарина узнала подробности трагедии. Утром донну Флоренсию и Фелисану нашли мертвыми в их постелях — и причиной смерти стал яд. Фабиан тоже был отравлен, но не пожелал умирать так просто — его нашли не в кровати, а у порога спальни, с кинжалом между лопаток. По-видимому, когда яд начал действовать, Фабиан еще не спал, и хотел позвать на помощь, но убийца довершил дело кинжалом.

— Боже, и вы подозреваете меня?! — Катарина была потрясена. — Вы думаете, что я ночью проникла в замок Звезд, отравила свою мачеху, сестру и брата, а потом хладнокровно добила его? Вы считаете меня способной на такую жестокость?

— Но ни для кого не секрет, что в последнее время между вами не было мира, — заметил капитан Гаспар, так и буравя ее взглядом. — И кое-кто из слуг рассказал, что вы недавно посещали свою мачеху и подарили ей коробку конфет-драже.

— Да, я приносила конфеты, — сказала Катарина с заминкой, — но они точно не были отравлены. Это нелепо, за что мне убивать их?

— Может, за то, что они попытались убить вас? — продолжал дон Гаспар. Дон Адальберто сообщил мне, что совсем недавно вы были отравлены. И что сразу стали подозревать свою мачеху.

— О, я… — Катарина смешалась, но потом заговорила уверенно. — У нас не было доказательств, только подозрения. Мы даже не стали подавать жалобу в суд.

— Решили разобраться сами? По-семейному?

— О чем вы? — она высокомерно вскинула голову. — К тому же, я приходила гораздо раньше, еще до того, как меня отравили. Ваш осведомитель не назвал вам дату?

Доводы были разбиты, и капитан Гаспар задумался.

Катарина наблюдала за его раздумьями, стараясь скрыть волнение. Вот сейчас он спросит ее о Хоэле…

— Сказать по правде, я сразу вас не слишком подозревал, — признался капитан. — Слуги собщили, что пропала большая шкатулка из красного дерева, она стояла в комнате донны Флоренсии.

— Там она держала деньги на повседневные расходы, — подтвердила Катарина. — Значит, это грабители.

Но капитан был не так прост.

— А ваш муж не может иметь к этому отношения? — спросил он.

— Нет. Мой муж всю ночь находился рядом со мной. Могу поклясться даже на святых мощах.

Казалось, дон Гаспар ей поверил, потому что понизил голос и сказал доверительно:

— Между нами говоря, все это очень странно. И вся эта чертовщина началась, когда объявился ваш муж. Вы уверены в нем, донна? Сначала погибают ваши родственники, а потом можете погибнуть вы. Не на это ли рассчитывает ваш муж?

— Вы бредите, — сказала Катарина страстно. — Я не желаю слушать таких гнусных намеков.

— Не желаете, а слухи идут, — ответил капитан, обиженный, что к его словам не прислушались, да еще назвали их «гнусными намеками». — Люди вовсю болтают, что вы взяли в мужья дьявола. Как бы не нагрянула инквизиция.

Он ушел, а Катарина рухнула в кресло, сжимая виски.

Сплетни, слухи, гнусная болтовня — как же она устала от всего этого!..

Лусия стояла рядом и смотрела на подругу, но ни о чем не спрашивала и ничего не говорила. Катарина не выдержала первой:

— Ничего не скажешь? — поинтересовалась она. — У тебя ведь всегда обо всем свое мнение. Ты тоже считаешь, что Хоэль — дьявол и решил всех погубить, чтобы завладеть состоянием дель Астра?

Компаньонка потупилась, сложила и разложила веер, а потом произнесла:

— Я не знаю, кто он, Кэт. И не знаю, какие цели он преследует. Но он и в самом деле не мог добраться до столицы, купить там противоядие и вернуться. Все это больше похоже на хитрый план, чтобы окончательно покорить тебя. Даже дон Тадео поддался… Только и говорит о благородстве твоего мужа.

Что ответить на это? Катарина устало подняла глаза на подругу. Лусия стояла с самым непримиримым видом. Сказать ей, что Хоэль — дракон, и что для него дорога в три дня пути — это не расстояние? Совершенно невозможно.

— Я устала от тайн, — сказала она громко.

— Что? — переспросила Лусия.

— Я устала от тайн, — повторила Катарина. — И хочу попросить тебя об услуге — отправь письмо с почтовой каретой? Оно лежит на моем столике, в спальне.

Лусия сбегала и вернулась, держа аккуратно надписанное послание.

— Лиссабон? — изумилась она, прочитав адрес. — С чего вдруг ты пишешь в Лиссабон?

— Это деловое письмо. По счетам отца.

Удивленно покачав головой, Лусия ушла, унося письмо, а Катарина подумала, что не солгала — письмо и в самом деле было по счетам отца. Только коннетабль дель Астра не имел к этому никакого отношения.

Когда появился Хоэль, она рассказала ему новости. Он воспринял это настороженно, но без печали.

— Наверняка, не тебе одной эти гадюки отравили жизнь, — сказал он. — Жаль, я опоздал.

— Вовсе не жаль, — возразила Катарина. — Я рада, что небеса уберегли тебя от убийства.

— Небеса? — пробормотал Хоэль.

Катарина предпочла этого не услышать:

— Надо заняться похоронами, — сказала она и перекрестилась. — Я рада, что все закончилось.

Но слова ее были преждевременны.

В Тьерге все только начиналось.

Прошла неделя, и одним солнечным утром в Каса-Пелирохо явились совсем иные люди. При виде их горожане закрывали окна, и улица опустела в одно мгновение. Но, конечно же, даже у пустой улицы есть глаза и уши, и вскоре город гудел, как пчелиный улей, обсуждая очередной скандал — герцог дель Астра был обвинен святой инквизицией в колдовстве и препровожден в тюрьму для допроса, а герцогиню дель Астра подозревали в сношениях с дьяволом и взяли под домашний арест.

Основания обвинения? Дона Хоэля Доминго видели одновременно в двух местах в один день. В Тьерге и в столице, где он купил противоядие.

— Как иначе он мог обернуться туда-сюда?! — говорила соседкам донна Инес. — А я видела, как он вернулся — ночью, босой, растрепанный, а его конь — этот серый андалузец, даже не вспотел. Говорят, он умеет летать по воздуху!

— Андалузец? — спросила донна Тересия, ахнув.

— При чем тут конь? — возмутилась донна Инес. — Я о герцоге!

— Но у него нет крыльев…

— Тем, кто заключил договор с дьяволом, крылья не нужны, — авторитетно заявила донна Инес.

— Договор с дьяволом!.. — переполошились слушатели.

— Или он сам — дьявол, — произнесла донна Инес замогильным голосом.

Слухи ползли, ширились и обрастали новыми, подчас совершенно невероятными подробностями. Жители Тьерги ждали разоблачений, признаний, но прошла неделя, и еще неделя — а инквизиторы не спешили с выводами. Герцог дель Астра проявил недюжинное упорство и отрицал все обвинения, несмотря на допросы с пристрастием.

Катарину тоже допрашивали, но она говорила одно — никаких странностей в муже не замечала, после отравления лежала в беспамятстве и не может даже пояснить, сколько прошло дней во время ее болезни. Ей показалось, что неделя.

Только через месяц ей разрешили свидание с мужем.

Катарину под конвоем проводили до тюрьмы и открыли двери в подвал, где находилась одиночная камера. Никто не обыскивал посетительницу, и Катарина пожалела, что не взяла даже молочной булочки.

В подвале было сыро и холодно, свет проникал только через узкое окно под самым потолком. Подземелье было перегорожено толстой решеткой, а за решеткой сидел Хоэль. Он поднялся и подошел, прихрамывая — грязный, исхудавший, в одних подштанниках, но при виде Катарины улыбнулся прежней улыбкой.

Катарина расплакалась, увидев его, а он принялся неловко ее утешать, просунув левую руку сквозь железные прутья.

— Опять, гады, пальцы переломали, — сказал он с усмешкой. — Ну что у них за методы? Сразу ломают пальцы. Но ты не переживай, донья Кошечка, через год-два они вынуждены будут признать меня невиновным. Я ведь упорный. Они мне про дьявола, а я им — да это божественное произволение! — он хрипло засмеялся.

— Но пытки… — Катарина грела его холодную руку своими ладонями и никак не могла остановить слез.

— Терпимо, — заверил ее Хоэль. — Бывало и больнее.

— Но мы же можем все объяснить…

— Объяснить? — он хмыкнул. — Ага, сейчас мне только в дракона превратиться — и тогда все обвинения можно считать доказанными. А ты не плачь, — поругал он. — Если ты… ну, если ребенок… это вредно — так убиваться.

От этих слов Катарина заплакала еще горестней и призналась:

— Я не беременна, Хоэль!

— Значит, нет… — на мгновение глаза у него стали печальными, но потом он усмехнулся: — Вот и хорошо. Тебе сейчас только этого не хватало. Все к лучшему.

— Не к лучшему, — еле выговорила она. — Я не смогу жить без тебя.

— А это уже глупости, — он тыльной стороной ладони стер слезы с ее щек. — И жить сможешь, и радоваться. Будешь строчить стишочки и дурачить всех в Тьерге. Тадео защитит тебя, главное, не отталкивай его.

Катарина гневно ахнула и вцепилась в решетку. Она излила бы на голову Хоэля водопад упреков, но в это время тяжелая подвальная дверь глухо ударила, и появился еще один посетитель.

— Какая трогательная сцена, — произнес незнакомый мужской голос.

Впрочем, незнакомым он был только для Хоэля, который нахмурился, разглядывая мужчину — в черной дешевой куртке и широкополой шляпе. Он приближался к решетке, прихрамывая на правую ногу, и свет упал на его обезображенное лицо. Щеку, подбородок и лоб покрывали шрамы от страшных рваных ран, нос был искривлен и сплюснут.

— Боже мой, — тихо произнесла Катарина, не веря своим ушам. Потому что лицо было ей незнакомо, а вот голос…

— Не слишком быстро ты меня узнала, — улыбнулся мужчина неприятной улыбкой, показав отсутствие передних зубов. — Ведь я сто раз проходил мимо тебя по улицам, и ты смотрела на меня, как на пустое место. Прозрела? Или просто место способствует? — он обвел рукой мрачные своды тюрьмы.

— Кто это? — спросил Хоэль требовательно.

— Это… Это Серхио Пиментелли… — выдохнула Катарина, все еще не в силах поверить тому, что видит. — Мой второй муж…

— Который спрыгнул с обрыва? — тут же спросил Хоэль.

— Спрыгнул? — человек со шрамами посмотрел на него презрительно. — Это проклятая семейка пыталась от меня избавиться. Твой братец самолично столкнул меня. Я был слишком доверчив, но оказался слишком везучим. Как дон Дракон, — он отвесил Хоэлю шутовской поклон. — Конечно, не таким везучим, — он дотронулся до щеки. — Видишь, как меня перемолотило, Катарина? Совсем не тот красавчик, что был раньше.

— Зачем ты здесь? — Катарина понимала, что задает странный вопрос, но и ситуация была не самой обыкновенной.

— Зачем? Не приветствие, не радость, что твой муж жив, — сказал Серхио, — а всего лишь — зачем? Кстати, можешь не звать на помощь. Я попросил стражу, чтобы нам не мешали, и они любезно удалились.

— С чего бы? — полюбопытствовал Хоэль.

— Несколько желтых звенящих кружочков — и они оставили бы без присмотра самого Папу, — любезно объяснил Серхио.

— Ты хочешь помочь Хоэлю бежать? — воскликнула Катарина.

Это рассмешило ее второго мужа:

— Да ты с ума сошла, моя донна! Зачем мне освобождать его? Пусть догнивает здесь. Мне он не нужен, а пришел за тобой.

— Эй, — подал голос Хоэль. — Только тронь ее — и везение тебе больше не поможешь.

— Что ты сделаешь, сидя в клетке, — бросил Серхио и принялся закатывать рукава.

— Ты удивишься, — сказал Хоэль сквозь зубы. — Это моя жена, и я за нее горло перегрызу.

— О чем ты? — Серхио презрительно посмотрел на него. — Это моя жена. И это я — герцог дель Астра. Все эти годы вы незаконно пользовались моими деньгами. Пора восстановить справедливость, — он сбросил шляпу, волосы его были совсем седыми.

— Садовник! — воскликнула Катарина.

— Даже слугу быстрее узнала, чем мужа, — скривился Серхио.

— Какой садовник? — не понял Хоэль.

— Он устроился садовником в замок, — торопливо пояснила Катарина. — И донна Флоренсия его не узнала!

— Ни она, ни ее выродки, — подтвердил Серхио и извлек из-за пазухи длинный кинжал в тонких кожаных ножнах. Эти идиоты тоже не узнали меня, — сказал он, обнажая клинок. — Какие они убийцы? Площадные лицедеи, действуют грубо. Я долго присматривался к ним, и к тебе, дорогая, — он посмотрел на Катарину. — Как быстро ты забыла меня.

— Я думала, ты умер…

— Но тела не нашли! Ты должна была надеяться! Все эти твои черные платья — только напоказ. Правду говорят — рыжие не умеют быть верными.

— Что ты намерен делать? — спросила Катарина, отступая к решетке и не сводя взгляда с кинжала.

Ее второй муж пожал плечами:

— Прости, Катарина. Ты мне и правда очень нравилась, но жить с тобой — это жить на вулкане. К тому же, я и в самом деле суеверен. Что-то с тобой не так, раз все твои мужья постоянно подвергаются опасности.

— Ножичек убери, — произнес Хоэль хрипло, но Серхио его словно не услышал.

— Ваша репутация, влюбленные голубки, сыграет против вас, — он продолжал он будничным тоном, очень спокойно, и от этого Катарине стало особенно жутко. — Женщину найдут убитой, и дон Дракон наконец-то понесет заслуженное наказание.

— Так это ты подслушал разговор Лусии и дона Тадео, и отправил мне отравленные конфеты, — сказала Катарина, прижимаясь спиной к решетке, потому что дальше некуда было отступать. — И ты подослал убийц, чтобы они покончили со мной, после театральной пьесы…

— Да, ты была неосторожна — сняла маску, и я тебя узнал, — Серхио поудобнее перехватил кинжал. — А я как раз ломал голову, как проникнуть к тебе в дом или выманить тебя. Но этот деревенщина все испортил, — он зло улыбнулся Хоэлю. — Без обид, добрый дон, но придется мне поставить точку в этом удивительном романе. Почти как у Гарсиласо де ла Васо — переполох и много неожиданностей… — он вдруг замолчал, глядя на что-то поверх плеча Катарины, глаза его вытаращились, и кинжал едва не выпал из задрожавшей руки, и в тот же миг что-то тяжелое ударилось в решетку.

Катарину отбросило вперед на два шага, и она едва не упала на колени, запутавшись в подоле платья. Обернувшись, Катарина увидела в клетке уайверна — серебряный дракон бился грудью о решетку, пытаясь ее проломить. Но инквизиторы знали свое дело и каменщиков подбирали с расчетом — решетка тряслась, но держалась крепко.

Серхио, сначала побледневший, как смерть, скоро пришел в себя и захохотал, тыча пальцем

— Так он и правда — дьявольская тварь!

— Это ты — пособник дьявола! — сказала Катарина.

— Твоя семейка была такой же, — не остался он в долгу. — Но я избавлю мир от гадин.

Хоэль ударился в решетку так отчаянно, что выбил два верхних прута из каменной кладки. Он вцепился в прутья зубами, пытаясь согнуть, и Серхио поспешил к Катарине.

— Молись, красавица, — только и сказал он, замахиваясь кинжалом.

Катарина зажмурилась, но удара не последовала. Возня и сдавленные проклятья — и это совершенно не походило на Хоэля! Открыв глаза, она увидела, что дракон по-прежнему пленник клетки, а по полу перед ней катаются два мужских тела — дон Тадео, невесть как появившийся в подземелье, выворачивает руку Серхио, пытаясь отобрать кинжал. На стороне дона Тадео были молодость и сила, но Серхио дрался так отчаянно, что молодой человек никак не мог его одолеть.

Катарина пошарила вокруг, в надежде найти камень или осколок кирпича, чтобы помочь дону Тадео, но в казематах церковной тюрьмы даже скамейки привинчивали к полу.

Но вот дон Тадео, тяжело дыша, подмял под себя убийцу и завладел кинжалом, приставив его к горлу Серхио. Тот сразу замер, раскинув руки и показывая, что сопротивляться не намерен. В глазах его плескался страх — пожалуй, Серхио меньше испугался уайверна, чем кинжала у своей шеи.

«Насколько убийцы дорожат своей жизнью и не ценят чужие», — подумала Катарина, но сама уже бросилась вперед, умоляя дона Тадео остановиться, потому что лицо молодого человека было полно решимости доказнить.

— Нет, не убивайте его, — Катарина упала на колени — и не столько ради того, чтобы просить, сколько потому что от пережитого волнения ноги ее не держали. — Пощадите, он не должен умереть так легко, его надо судить. Если его признают виновным, Хоэль будет спасен.

Кинжал в руке дона Тадео дрогнул:

— Но стоит ему заговорить на суде, — сказал он неуверенно, — вас обвинят в многомужестве… Это заточение в монастырь, в лучшем случае…

— И пусть, — пылко сказала Катарина. — Я с радостью отдамся воле небес, но не совершайте убийства, не уподобляйтесь ему! И спасите Хоэля!

Дон Тадео бросил взгляд через плечо, чтобы узнать, что скажет бесстрашный человек, которым он так восхищался, только вместо Хоэля в клетке находился… дракон, отчаянно вгрызающийся в решетку

Дракон!

Секундного замешательства оказалось достаточно, и Серхио выхватил кинжал и ударил своего соперника. Он метил в грудь, но промахнулся и попал в плечо. Катарина дико закричала, призывая на помощь, а дон Тадео упал, и теперь уже Серхио приставил кинжал к его горлу.

— Вот и конец, — сказал он, глядя Катарине в глаза.

Вдруг лицо его исказилось, он захрипел и схватился за шею, выронив кинжал. Дон Тадео отшвырнул оружие к стене, зажимая рану, и поднялся, готовясь защищать Катарину, но защищать донну было уже не от кого.

Серхио упал, дергая ногами, а из рассеченной шеи била ключом кровь. Лусия, которую до этого никто не замечал, с удивлением и ужасом посмотрела на окровавленный перочинный ножик в своей руке, потом обвела всех взглядом, увидела дракона — и упала в обморок, свалившись прямо на каменные плиты. Зазвенела тяжелая связка ключей, которую она выронила.

— На что же это всё похоже… — сказала Катарина, бездумно повторив строку из пьесы поэта де ла Васо.

— Бедная девочка, — произнес дон Тадео, пытаясь приподнять Лусию, — она защищала меня. И даже принесла ключи, чтобы выпустить дона Хоэля… Какое мужество…

Катарина подхватила связку, нашла нужный ключ, но он оказался уже не нужен — решетка со скрежетом подалась и согнулась. Серебристый дракон стал человеком, и Хоэль пролез через пролом, первым делом обняв Катарину.

— Опять опоздал, — проворчал он.

— Опять опоздал стать убийцей? — прошептала Катарина, прижимаясь к нему и блаженно закрывая глаза, но Хоэль тут же отстранился.

Он подошел к поверженному Серхио и, бегло осмотрев его, сказал:

— На сей раз точно мертв. Хороший удар. Донья Пигалица пырнула его, как заправский головорез.

— Она испугалась! — вступился за нее дон Тадео. — Я сам чуть с ума не сошел… То, что я видел… — он смотрел на Хоэля такими глазами, словно узрел ангела судного дня во плоти.

— Насмерть пырнула, — Хоэль плюнул на тело Серхио.

Только тут Катарина поняла весь ужас положения своей подруги:

— Но это была законная самозащита! Она защищалась!

— Угу, — хмыкнул Хоэль. — Когда ей покажут испанский сапожок, она расскажет, что сама ухлопала всю семейку твоей мачехи. Он поднял перочинный нож Лусии и вытер его о свою ляжку, а потом передал Катарине. — Забери и спрячь, чтобы она его никогда больше не видела.

Он взял кинжал Серхио, примерился, и несколько раз ткнул труп в грудь.21b4bc

— Что ты делаешь? — попыталась остановить его Катарина, которую подобное кощунство — пусть и с телом негодяя — не могло оставить равнодушной. — Он свое получил, не надо мстить мертвому.

— А это не месть, — ответил Хоэль.

— Вы снова совершаете благородное дело, — сказал тихо дон Тадео, который уже все понял. Он потерял много крови, но держался на ногах крепко, и нежно прижимал к себе Лусию, пытаясь привести ее в чувство.

Катарина почувствовала угрызения совести — сама она не догадалась позаботиться о подруге, но сейчас кое-что занимало ее больше судьбы Лусии.

— Ты что задумал? — напустилась она на Хоэля. — О чем вы оба говорите?

— Вобщем, так… — Хоэль посмотрел в потолок, что-то мысленно прикидывая. — Вы все пришли меня проведать, а я ударил кинжалом и ранил одного, и убил другого. Про Пигалицу лучше молчать. Ее здесь не было. Ключи швырните куда-нибудь — вроде как стражники сами потеряли. И лучше бы отправить ее куда-нибудь в деревню, подальше, чтобы не наговорила лишнего. А то еще побежит каяться.

— Хоэль! Ты не можешь отвечать за чужое преступление! — заголосила Катарина, понимая, что скоро станет вдовой в четвертый раз и навсегда.

— Я ухожу тем же путем, что и пришел, — сказал Хоэль. — С виселицы ты меня забрала, туда мне и дорога.

— Слишком глупо, слишком… благородно… — прошептала Катарина, слезы душили ее.

— Не грусти, Кошечка, — сказал Хоэль и легко поцеловал ее в губы. — Давай, уводи Пигалицу, пока она не очнулась.

— Идемте, Катарина, — дон Тадео подхватил бесчувственную Лусию на руки, морщась от боли в плече, и потащил к выходу.

— Просто убеги, — взмолилась Катарина. Она медлила уходить, хотя Хоэль подталкивал ее к выходу.

— Если убегу — они отыграются на тебе, — сказал он. — Обвинить меня в колдовстве они не могут, поэтому с удовольствием повесят за очередное убийство и оставят в покое тебя.

— Мне не нужен такой покой!

— А ну, пошла! — Хоэль рассердился и подшлепнул ее к выходу, но она вернулась.

— Я признаюсь, что это я его убила! Меня не казнят, только отправят в монастырь!

Хоэль на мгновение прикрыл глаза, взбешенный ее упрямством.

— Если так скажешь, то твоя подружка примчится брать вину на себя, — сказал он. — Подумай об этой дурочке.

Дверь хлопнула и появились запоздавшие стражники. Они опасливо косились на голого Хоэля, на труп, и на сломанную решетку, и даже со шпагами наперевес боялись подойти.

— Что застыли? — подбодрил их Хоэль. — Это — садовник из замка дель Астра, — он указал на труп, — убил родственников моей жены и пришел убивать меня. Но я оказался быстрее, — он бросил окровавленный кинжал на пол и поднял руки. — Хотел сбежать, да тут вы, ребята. Вот ведь неудача.

Катарину оттеснили в строну, и она смотрела, как Хоэля связали и поволокли в другую камеру.

— А женщина?.. — спросил кто-то.

— Отведите домой, пусть с ней разбирается епископ.

Когда двое стражников уводили Катарину, она даже не сопротивлялась, а в мыслях крутились строчки:

«Удар уж нанесен,

и вот -

Убит дракон,

ликует весь народ».