ГЛАВА 9

ЛИЯ – Мамотька! – Мамулетька! Аишка, Айя и Алия бросаются ко мне со всех ножек. Мои сладкие карапузики! Айя и Алия родились в меня, светловолосыми, Айя с прямыми, а Алия с кудрявыми волосами, Аиша же пошла в Саида – темноволосая, и немного выше остальных детей. Рустамчик тоже вышел светленьким, нет, мои дети не блондины, и скорее всего они поменяются по мере взросления, но пока они мои темно-золотые головушки! Дети у меня не близнецы, а именно четверняшки. Они похожи друг на друга, но не одинаковые. Как обычные брат и сестры. Например, Айя вообще с зелеными глазами, остальные дети с карими, разного оттенка. Самые темные, практически черные глазки у Аиши. Честно говоря, даже хорошо, что они все разные. Попробуй их различи, гиперактивных непосед, если бы все четверо были на одно лицо?! – Мамуля, там Рустамтик заболел… чипсы съел, и теперь животик у него болит… – Детки, вы же знаете, что вам нельзя чипсы… – качаю я головой. Безусловно, это надо меня винить в первую очередь, а не их. Мне надо не по спектаклям ходить-бродить, а за детьми следить! – Кто вам дал чипсы и почему Лада не проследила? – Чипсы Рустамчику дала Алиса. – сдает тетку Айя. – Он просил, она и поделилась с ним. Противная какая эта Алиса, ведь знает прекрасно, что педиатр настрого запретил детям есть чипсы, потому что они дают вот такую реакцию на их животы, и все равно угостила ими Рустамчика. В итоге она – добрая тетя, разрешает малышам вкусняшки, а я – злая мама, которая эти вредные, но вкусные чипсы не разрешает. Я мою руки и иду к Рустамчику в комнату. Рядом с ним сидит обеспокоенная Лада. – Мама… – жалобно тянет ко мне ручки Рустам. – Ну как ты, мой хороший? – обнимаю его, беру на руки, как маленького. Он и есть маленький. – Животик? Малыш кивает. – Ну вот видишь, как бывает, когда маму не слушаешься? – Я больше никогда не буду есть эти чипсы! – насупливается Рустамчик. – И мы тоже не будем их есть… – вторят ему сестренки. – Вот и отлично. Я сейчас тебе лекарствочко для животика дам, и животик пройдет, хорошо? Я иду в аптечку за специальным сиропчиком, отмериваю нужное количество. За этим занятием меня и застает Алиса. – Ну и зачем ты это сделала?! – не в силах я сдержать гнев. – Рустам просил, я и дала. – пожимает плечами «сестра». – Как я могу ребенка не угостить? – Ты же знаешь, что ему нельзя! – Я забыла. Мне так хочется ее треснуть по башке чем-нибудь тяжелым. – Тебе – двадцать, а ему четыре! Кто из вас взрослый?! У тебя должна быть башка на плечах! – Да ладно, это всего лишь одна жаренная картофелина, чего ты такая злая, Лия? Я дала одну чипсинку, а ты тут трагедию века разыгрываешь. – У него теперь живот болит, Алиса, если ты еще раз дашь моим детям чипсы, я подниму вопрос о твоем проживании тут, поняла?! Ты опасна для них! И ты специально вредишь им! Алиса меняется в лице, но ненадолго, потом быстро берет себя в руки: – А тебе не кажется, что ты сама не фига не смотришь за детьми, понарожала целую ораву, и теперь по свиданиям бегаешь! – Что? – теряюсь я от ее наглости. – Что слышала! Сама за своими детьми должна следить, а не по мужикам таскаться! Я хватаю со стола перечницу. Замахиваюсь в наглую рожу «сестры». – Что у вас тут происходит, девочки? – входит в кухню Юлия. – Мама, Лия в меня чуть перечницей не запустила… – жалуется Алиса. – Сама за своими детьми не смотрит, а потом у нее все виноватые! Я же беру себя в руки. Сейчас для меня самое главное, дать Рустамчику сироп. Поэтому я спешу к сыну.