Глава 11. Подземелья Массеры
Он вернулся поздно, Хена вся извелась. Все эти разговоры с королем… Оставалось надеяться только на то, что открыто навредить принцу и, уж тем более, убить, они не решатся. Остальное поправимо.
Уже стемнело.
Шаги за дверью. Неуверенные такие, рваные шаги. Он не спотыкается, но даже слышно, что идти тяжело. Ведь это же он?
Открывается дверь. Рейнардо делает шаг и… все, сил больше нет. Но дошел. Опирается рукой, а рука соскальзывает, и тут же плечом, лбом о дверной косяк.
– Я… сейчас… – говорит хрипло. – Все нормально, ты не бойся.
Хена бросается к нему. Обнимает, подхватывает под руку.
– Я помогу, – говорит она.
Тащит его на кровать. Рейнардо с трудом переставляет ноги, пытается не наваливаться на Хену всем весом, но удается плохо, ноги подводят.
Как же он дошел? Ведь там, в коридоре и по лестнице он шел сам, один.
На кровати падает сначала на бок, потом перекатывается на спину, закрыв глаза. Тяжело дышит.
– Наро…
Грязь на лице… копоть? Немного, едва заметно, если бы не полосы слез на щеках. Уже распухшая, прокушенная губа, немного крови размазано по подбородку. Пот на висках. Сорочка надета криво, не застегнут ворот, поверх сорочки ничего нет… спина мокрая насквозь.
– Покажи, – требует Хена.
– Потом, – устало говорит он, даже не говорит, тихо стонет. – Я просто посплю…
– Нет, – строго говорит Хена. – Чем быстрее промыть и обработать, чем быстрее заживет. Не спорь. Снимай сорочку.
– Хена…
Он пытается приподняться, болезненно сморщившись.
Хена берет, стягивает с него через голову, Рейнардо болезненно морщится, даже тихо шипит сквозь зубы. Всхлипывает. Но все же, пытается помочь ей.
Свежие шрамы на груди. На руках тоже. Ожоги. Много мелких шрамов. Три глубоких, словно пытались прожечь до кости.
– Кшалья падаль! – говорит Хена сквозь зубы. – А еще есть? На спине?
– Нет, – он качает головой. – Только это.
Смотрит ей в глаза так, словно хочет что-то сказать и не может решиться.
– Я сейчас воду и мазь принесу, – говорит Хена.
– Я им не сказал, – говорит он ей в спину. Почти отчаянно.
Хену передергивает. Это несправедливо…
– Ты… молодец… – говорит она шепотом, просто не знает, что сказать, хочется только ругаться. Он принц, нельзя же с ним так!
– Хена, ты не понимаешь, – говорит он снова. – Я не сказал, но они все равно хотят знать. Завтра они придут за тобой.
Баночка с мазью уже у нее в руках, Хена едва не роняет. Ноги подгибаются.
Спокойно. Вдох-выдох. И еще раз вдох… Паниковать она не будет. Мало ли шрамов на ее теле? Ну, добавят еще. Она выдержит.
Этот, вон, цветочек не сдается, и она не будет. Она ведь сильнее, чем он? Она повидала всякое.
Только Хену убьют.
Это Рейнардо принц, его убивать не станут, и даже не покалечат… по крайней мере как-то заметно. Он пока нужен им. Пока нужен – не покалечат, не сейчас. А Хена не нужна.
– Но я ничего не знаю, – говорит она, хотя уже понимает, что речь не об этом.
Он качает головой.
– Дело не в тебе, – лежит на кровати, чуть приподнявшись на локтях, смотрит на нее. – Прости.
Он смотрит, и кадык на его шее дергается.
Хена пытается взять себя в руки и не паниковать. Ее убьют. Они хотят получить информацию от него, а он не хочет говорить. Они испробуют разные способы, и любовницу в том числе. Но он ничего не скажет. Ну, кто она ему, в конце концов? Интересы государства всегда важнее.
Бежать отсюда? Тайный ход у круглой башни… Или бежать, или смерть.
Нужно успокоиться…
– Хена, если сможешь бежать – беги, – говорит он. – Если знаешь хоть какой-то способ сбежать отсюда… Я не могу позволить, чтобы они это сделали с тобой.
«Какой-то способ?» Он ведь знает, что она знает. Смотрит на нее.
И что-то тут не так?
Она так и стоит с баночкой мази в руках, руки дрожат, и сил сделать хоть что-то не хватает.
– Иди ко мне, – тихо говорит Рейнардо. – Хена, полежи чуть-чуть со мной.
Она чувствует, как сердце начинает колотится все быстрее. Что не так?
Кивает. Подходит. Ложится на кровать с ним рядом.
– Поближе, – говорит Рейнардо, сам пододвигается к ней. Облизывает губы. Она видит боль в его расширенных зрачках. – Я не позволю им причинить тебе вред, – говорит он шепотом, так тихо и так близко, что точно не может услышать никто, Хена вздрагивает. – Не пытайся сбежать, они убьют тебя. Не сейчас. Просто поверь мне. У меня только один шанс есть. Я не могу ничего обещать, но я сделаю все, что в моих силах. Так нужно. Поверь. Тебя не тронут.
Волнуется. Но сам очень хочет верить в это. Та магия, о которой он говорил – сейчас? Или что-то другое?
– Что ты задумал? – так же шепотом говорит она.
В уголках его губ едва уловимая ухмылка, словно Хена загадку разгадала. Но не скажет.
– Я не могу позволить им обидеть тебя, – говорит он все еще тихо, но уже громче. – У меня больше никого нет.
Говорит на публику? На тот случай, если их подслушивают?
Ладно, нужно собраться. В голове звенящая пустота, никаких слов, чтобы ответить, Хена найти не может.
Просто берет баночку и начинает мазать его раны.
Он зажмуривается, сжимает зубы, шипит, всхлипывает, когда Хена касается глубоких ран. Его тело напряженно вздрагивает под ее пальцами. Глубокие лучше перевязать…
– Больно?
– Да, жжет, – его голос дрожит. Прерывистое дыхание. Но он старается не дергаться, что бы Хена ни делала с ним.
И только когда она заканчивает, Рейнардо может расслабиться.
Не такой уж цветочек, на самом деле. Он худой, но крепкий… руки сильные, жилистые, широкие плечи.
Она помогает ему залезть в постель под одеяло. Приносит воды. Ложится сама.
Сложно сказать, сможет ли она спать сегодня, ожидая завтрашний день… вряд ли сможет. Тут не уснуть. Если ее убьют завтра… Как ночь перед боем. Но сейчас почти ничего не зависит от нее самой.
– Все будет хорошо, – тихо говорит Рейнардо. Протягивает под одеялом руку, находит ее ладонь.
И Хена всхлипывает. Понимает, что ей так невыносимо хочется разрыдаться сейчас, обнять его, прижаться, поплакать у него на плече.
Но она просто смотрит. Ей сейчас плакать нельзя. Это она должна его защищать.
* * *
Подземелья где-то под дворцом.
Их привели туда вместе. Четверо стражей, чтобы принц со своей девицей не могли сбежать. Но руки не связывали и в спину не толкали, просто вежливо предложили пойти…
И так же вежливо Хене – лечь на стол.
Нет, на стол – это чуть позже.
Дорогу освещали факелами, но стоило открыть последнюю дверь, и в глаза ударил яркий свет. Ведьмины пальцы – светящиеся кристаллы, очень недешевое удовольствие, но денег здесь не жалеют.
Легкая паника на лице Рейнардо. И даже не легкая, видно, как подбородок дрожит.
– Что? – тихо спросила Хена.
– Вчера меня водили не сюда.
Это значит, с Хеной они хотят поступить иначе? Или не значит ничего.
Высокий человек в кожаном фартуке встречает их.
– Добрый вечер, ваше высочество, – говорит он, словно встречая дорогих гостей. – Мы решили кое-что показать вам. Принцесса Самун должна была показать, но в тот раз, возможно, вы неправильно поняли.
Светская безмятежная улыбка.
Щеки Рейнардо, бледные и без того, сейчас сереют окончательно. Но он молчит. Только быстро оглядывается на Хену.
Не паниковать. Главное сейчас раньше времени не паниковать!
– Чиниг, подойди сюда, – зовет человек в фартуке.
Из угла выходит девушка. Что-то не так, но с первого взгляда не понять. То, как она двигается… Неестественно. Глядя только перед собой. И все движения дерганные, резкие.
Белая до синевы кожа. Абсолютно пустые стеклянные глаза.
– Вы ведь уже знакомы с Чиниг, ваше высочество? – говорит человек.
Рейнардо кивает.
Отлично видно, что в гробу он такие знакомства видал.
– Чиниг, ближе. Подойди, открой рот. Ближе, не смущайся, – человек усмехается. – Она до сих пор не может привыкнуть, – и небрежно пожимает плечами. – Вы видели, ваше высочество, у нее нет языка? Мягкие ткани сохраняются плохо, а Чиниг с нами уже почти год. Пришлось удалить. Думаю, еще год она не протянет, разложение уже заметно. Слишком много силы уходит на поддержание, это не целесообразно. А ее голод все усиливается.
Рейнардо смотрит внимательно.
И Хена видит, как первая паника уходит, оставляя холодную ярость в глазах.
А вот у Хены аж все переворачивается внутри.
– Вы ведь знаете, как мы делаем это, ваше высочество? – спрашивает человек.
– Я… видел как-то, – осторожно говорит Рейнардо, в его голосе страх, однако, в глазах только напряженное внимание. – Но могу представить только в общих чертах.
– В общих чертах? Да… Что ж, я покажу вам. Чиниг, сними платье.
Скорее длинная туника. Стоит расстегнуть пояс под грудью, застежку у плеча, и платье само падает к ногам. Под платьем на Чиниг ничего нет.
Но вот это движение – неловкая попытка прикрыть грудь, закрыться. Нет, она быстро убирает руки, но все равно… Но Хена все равно не может понять. Эта Чиниг, она ведь мертва. Она не дышит, это совершенно точно, у нее нет сердца… совсем нет. Но ей все равно неловко стоять голой. Или что это? Рейнардо говорил как-то – они мертвы не до конца.
И от этого просто холодный пот пробивает.
Белое бескровное тело, худое, какое-то высохшее. Маленький шрам на груди, у сердца, белый, затянувшийся еще при жизни. И широкий кривой, с рваными краями, почти от ключиц и до паха. Словно резали только что. Но крови нет совсем.
Тошнота подступает к горлу.
– Вы знаете, ваше высочество, что сердце мы приносим в дар богам? Знаете, да. А как извлечь сердце, чтобы тело не успело умереть и искра погаснуть? Если упустить душу, то тело становится бесполезно, его можно разве что на рудники отправлять. Только однообразная простая работа, и то выходит не всегда. Мясо, – человек фыркает снисходительно. – Знаете, как сохранить душу в мертвом теле?
Рейнардо качает головой. Облизывает губы, внимательно наблюдая за человеком.
Тот лезет в карман, достает что-то…
Маленький предмет у него на ладони, с ноготь размером. Похож скорее на семечку… такую крупную семечку подсолнуха, темную, вытянутую.
– Что это? – спрашивает Рейнардо, подавшись чуть ближе.
– Это семя, – говорит человек. – Если хотите, возьмите в руки. Пока спит, оно не опасно. Но разбудить его можем только мы…
– Можно, да?
Рейнардо уже руку тянет без всяких сомнений, сгребает в ладонь. Вот же пытливый ум, мать его! Хена бы никогда дотронуться не решилась. А он разглядывает, гладит даже, шевеля губами.
– И что оно делает? – говорит Рейнардо.
Человек внимательно наблюдает за ним.
– Вы не знаете, ваше высочество?
– Я что-то слышал, – говорит он, поглаживая семечку. – Что-то о семенах Аш-Шинаха. Попадая в человека, оно подчиняет его воле бога? Что-то такое… Но я думал, это только сказки?
– Это не сказки, – кивает человек снисходительно. – Попав в тело человека и проснувшись, семя прорастает корнями по всем кровеносным сосудам. Первым делом останавливает кровь. Останавливается сердце, но человек еще не умирает. И тогда сердце можно извлечь.
– Прорастает? – с сомнением говорит Рейнардо, его руки начинают мелко подрагивать, сначала едва заметно, потом все больше. – То есть оно может вот сейчас взять и… прорости? В меня? Оно… теплое…
Он едва не бросает семечку, но человек успевает у него забрать.
– Не беспокойтесь так, ваше высочество, – говорит с усмешкой. – Сейчас оно спит. И не проснется, пока мы не скажем, оно… хм, действительно теплое, – он бросает на Рейнардо испытывающий взгляд. – Вероятно, оно почувствовало вашу кровь. У вас отличного качества кровь, надо сказать… Но вам нечего бояться, ваше высочество. Если ваш отец не станет делать глупостей, то бояться вам нечего, – в голосе человека в фартуке невероятный сарказм, он отлично знает, что Аугусто будет делать. – Так вот, начнем мы с вашей подружки.
– Что? – Рейнардо испуганно дергается. – Нет!
У Хены все леденеет внутри. Она затравленно оглядывается, но отступать некуда, драться бессмысленно, охрана все еще стоит за спиной.
Вчера вечером… «Все будет хорошо» – Рейнардо ведь знал, что так будет? У него было какое-то решение в запасе? Или такое он не предвидел?
– Ты… как тебя? Хена? – говорит человек в кожаном фартуке. – Снимай рубашку и ложись на стол. Не дергайся. Если вы оба будете вести себя благоразумно, то никто не пострадает. Мы лишь хотим небольшие гарантии…
Гарантии они хотят!
– А если я не подчинюсь? – спрашивает Хена, понимает, что предательски дрожит голос.
Рейнардо чуть заметно качает головой. Не стоит спорить с ними? И как-то очень спокойно качает… Или ей кажется? Она просто хочет верить, что он знает, как поступить. Кто-то же должен.
– Если не подчинишься, – говорит человек, – мы, всего лишь, сделаем это силой. И, пожалуй, разбудим зерно сразу. Но лучше не надо.
– Вы не можете так поступить с ней! – говорит Рейнардо.
– С вами не можем, а с ней… легко, – человек вежливо улыбается, и Рейнардо дергается вперед, но помешать не может.
– Не надо. Не трогайте ее! – просит он, все громче, все отчаяннее. – Пожалуйста, не трогайте, я прошу вас! Не трогайте, отпустите! Зачем вам это? Она вам не нужна!
– Вы правы, ваше высочество. Нам нужны вы. И та информация, которой вы не хотите делиться. Но мы не можем навредить вам, с нас потом спросят… да и вы можете пригодиться иначе… – он ухмыляется, теперь уже широко и довольно. – А эта девчонка так, мусор. Но если вы и дальше будете упрямиться, то она умрет.
– Но я не могу! – почти всхлипывает Рейнардо.
– Ты! – кивает Хене человек. – Раздевайся.
На ней штаны для верховой езды и свободная длинная рубашка. Здесь никто не требовал рядиться в платье, и Рейнардо не настаивает, так что Хена ходила, как удобнее.
Сопротивляться сейчас бесполезно, ее разденут силой, и это будет еще хуже.
Хена принялась расстегивать ремень… руки только немеют, не слушаются, пряжка не поддается.
– Живее! Чего копаешься?
– Нет! – Рейнардо чуть не плачет. – Не трогайте ее, пожалуйста! Не надо! Вы не можете с ней так!
Так отчаянно, что Хена не может поверить в эти причитания до конца. То есть, если бы она не знала его, то поверила бы, но… Такой милый, нежный, смазливый мальчик и так плачет… Или может? Ей сейчас хочется самой так же отчаянно запричитать.
Руки не слушаются…
Человеку надоедает ждать, он кивает своим, и Хену хватают, сдергивают рубашку с нее, и нижнюю тоже, тащат, укладывают на стол. Хену колотит дрожь, то ли от холода, то ли от страха.
Человек в фартуке подходит ближе, смотрит на нее, потом берет какой-то кубок… что там? Кровь? Макает пальцы… по пальцам стекают алые капли. Начинает нараспев говорить что-то.
– Не трогай ее! Не трогай! Не смей! – орет Рейнардо. Он даже бросается к Хене, но его ловят на полпути, не пускают. Держат за руки.
Человек читает заклинание. Глубокий вибрирующий голос… непонятные слова… голова кружится. Хене тоже хочется кричать. Вот и все…
Человек рисует на ней знаки. На лбу, на плечах, на груди…
Потом берет нож.
– Нет! – кричит Рейнардо, страшно, прям в сопли. – Не трогай ее! Отпусти! Я все расскажу! Я расскажу! Только отпусти!
– Рассказывай, – холодно соглашается человек.
И режет Хене кожу, между ребер на груди.
– Нет! Отпусти! Подожди, нет! У Лерны! Подожди! Они у Лерны собирают войска! Готовятся! С ними Баргас и Том Ньето! У Лерны! Отпустите!
– Хм, – говорит человек.
Острие ножа входит в грудь… но совсем не глубоко, просто надрез.
– Отпустите! – кричит Рейнардо. – Что еще вы хотите? Я скажу! Только отпустите ее!
– Поставки? – спрашивает человек, словно они оба знают, о чем идет речь.
– Бартоломью Трой! – кричит Рейнардо. – Морем. Через него и через Канью! Отпустите!
– Хорошо, – соглашается человек. – Я поверю. Но ты понимаешь, нам нужны гарантии. Если мы узнаем, что ты врешь, эта девчонка тут же умрет. Станет новой Чиниг для нас.
Он берет семечку и вставляет в рану на груди Хены, надавливает, пропихивая глубже. Хена не выдерживает стонет, потом всхлипывает. Страшно до одурения. Кажется, семечка тут же начинает расти в ней.
– Пока семя спит, – говорит человек, зашивая рану, всего два коротких стежка. – Но проснется по первому нашему слову. Не пытайтесь вытащить, иначе смерть сразу. Магия даст нам знать. Одевайся. И можешь идти. А с вами, ваше высочество, мы еще поговорим. Нам нужны подробности.
Рейнардо отпускают, он вырывается из рук стражи и бросается к Хене.
– Как ты? Все хорошо? Я не позволю им!
Сопли и слезы по лицу.
– Не бойся. Верь мне, – очень спокойно говорит на ухо. И глаза спокойные, даже тень усмешки мелькает… но и беспокойство все равно.
Верить?
Хену трясет. Там у нее под кожей это чудовище, которое может убить в любой момент, и сделать ничего нельзя! Да лучше умереть сразу, чем ждать, когда оно проснется.
– Не трогай, – быстро говорит Рейнардо, тихо, на ухо, он обнимает ее. – Вечером.
Потом отпускает, и еще долго громко причитает о том, как несправедливо с ними обоими обошлись. Но короткое «вечером» слегка оглушает, а потом возвращает способность мыслить здраво. Все это спектакль. Игра на публику. Доля правды в этом, конечно, есть, но далеко не все. И она готова поклясться, что играют обе стороны.
Только где правда, где ложь…
Им нужно было признание, и они его получили.
Рейнардо… ему ведь тоже каким-то боком это на руку, сукин сын, шушак бы его задрал! Все эти слезы, как бы натурально ни выглядели, ничего не стоят, Хена достаточно хорошо знает его, чтобы сказать. Но так красиво, мать его! На сцене ему бы цены не было!
Эти признание ложь? Но тогда…
Ему верят. Еще бы не верить тут, когда он так заламывает руки.
Рана на груди жжет и чешется, но само по себе это не страшно. Страшно другое…
Хене остается только понять, что будет с ней.