Глава 21. Тишина в горах
Что было дальше…
Хена смутно помнила, что не могла дышать. Пыталась хватать ртом воздух, словно рыба, но воздуха не было, она задыхалась… И кровь на губах, в горле кровь, внутри все булькает.
Еще более смутно помнила – что ее куда-то тащили, голова моталась из стороны в сторону, и каждое движение причиняло боль.
Потом помнила холод, ее трясло, стучали зубы, и нестерпимо кружилась голова. Тяжелое одеяло, пахнущее сырой шерстью.
Боль в боку и рваные бессвязные сны.
В какой-то момент – словно кто-то сидит рядом, тихо поет колыбельные… Холодно.
И чьи-то теплые руки…
И кружка с теплым питьем тычется ей в губы, Хена с трудом делает глоток… заходится кашлем… Голова гудит и раскалывается. Воет ветер за окном.
Хена проснулась утром. Лучик солнца скользнул по ее лицу.
С трудом приоткрыла глаза, хотела потереть их, но такая слабость во всем теле, даже руку не поднять. И губы пересохли.
Она в каком-то доме… крошечная хижина, в каких живут пастухи на дальних пастбищах, или охотники… или отшельники. Места тут – только укрыться от ветра и дождя. Постель на полу, в куче старых облезлых шкур, крошечный стол у окна и очаг. Больше ничего.
Кто-то притащил ее сюда, спас ей жизнь? Кто-то из местных нашел на дороге?
А Рейнардо?
Сколько времени прошло?
Сердце заныло.
Что же делать теперь?
Что произошло? Ее ранили, возможно, сочли мертвой. Она сама ведь никому не нужна, им нужен был Рейнрадо. Они забрали его, а ее бросили? И кто-то подобрал, пытался выходить… но… что-то не вязалось в этом…
Колыбельные из ее сна…
Хена попыталась сесть, но смогла лишь чуть приподнять голову, сил не было. Зато от любого движения начинал болеть бок. И тяжело дышать. Ей прострелили легкое. Просто чудо, что она жива до сих пор.
Но Рейнардо…
Ей нужно как можно быстрее встать на ноги и найти его. Живым, мертвым, теперь уже ничего не сделать… но найти!
Шаги снаружи. Тихий хруст, и скрип двери. На пороге лохматый мужик с охапкой хвороста. Дверь низкая, ему приходится пригнуться вдвое.
Хена смотрит на него…
А у него вдруг все валится из рук.
– Хена! – и он бросается к ней.
– Наро? – она не может поверить.
* * *
По его щекам текли слезы, не скрываясь, оставляя полосы на грязном лице.
У него отросли волосы и борода. Он похудел вдвое, осунулся, его тонкие пальцы теперь грубые и жесткие.
– Я знал, что ты очнешься, – он сидел рядом, держа ее за руку, гладя по волосам. – Теперь все будет хорошо.
Дал ей воды попить, поддержал под спину, другой рукой держа миску с водой, помогая.
Больше трех недель они…
– Но как, Наро? Как? Как мы оказались здесь? Что стало с теми рыцарями и магом? Кто притащил меня сюда?
– Я притащил, – сказал он тихо, неуверенно улыбаясь, смущенно. – Не спрашивай как, я и сам уже не уверен. Думал, сдохну пока дотащу. Но ведь и бросить тебя на дороге я не мог. Ты ранена… Тебя не только стрелой в бок, тебя еще и моим заклинанием накрыло, хоть я и старался тебя не задеть… но задело все равно.
У него получилось. Он убил охотников всех. Что уж за заклинание и какой силы… Он сказал – это вышло само. Испугался. Понимал, что либо он шарахнет прямо сейчас, либо Хену убьют… и тогда все… Нет времени думать. Почти на одной чистой силе… И шарахнул. Да, со всей дури, что была.
Сам очнулся только ночью, пепел на лице. Было так плохо, что двигаться не было сил, от любого движения тошнило невыносимо. Но Хена рядом… Он увидел ее, понял, что она жива, что ранена, и ждать никак нельзя. Нужно что-то делать. Что он мог? Кое-как вытащил стрелу, перевязал рану. И потащил… Сначала вперед по дороге, нашел осла… Только благодаря этому ослу они и выжили.
Рейнардо погрузил Хену на осла, привязал, чтобы не свалилась, сам пошел за ним… Ну, как мог, так и пошел, ковыляя, там уже не до больного колена было… Куда пошел – понимал уже смутно. А осел вывел сюда. Здесь, очевидно, летние пастбища, небольшой домик… осел знал дорогу и пришел. А идти дальше не было сил. До Корса они бы точно не добрались.
Нога? Да что нога… поболела еще неделю и прошла. Рейнардо даже закатал штанину, показать, что опухоль давно спала. Бегает он теперь… как новенький. Встал, присел, показывая, что все в порядке. Больше трех недель.
Осла съели. Да. Рейнардо долго держался, не хотел, но больше здесь ничего нет, а охотник из него… ну, хреновый, мягко говоря. Один раз мышь поймал, и это вся добыча. Большую часть ослиной туши разделал и повесил вялиться во дворе, часть съел сразу, для Хены бульон сварил…
Да, он сейчас огонь разожжет, еще немного мяса сварит, Хене нужно поесть, нужны силы. Сейчас… С огнем теплее будет.
Хена лежала, наблюдая, как он высекает кремнем искру, подкладывает сухой мох, потом ветки. Уверенно, привычно даже. Как вешает над огнем котелок. Он каждый день делал это. Он вытащил Хену на себе. Все это время он ухаживал за ней.
Словно сон.
Такой утонченный нежный мальчик, и вот это вот все… Так не бывает.
– Почему ты не ушел? – спросила Хена. – До Корса, наверно, дня два. Ты мог бы и один дойти. А потом отправить кого-то за мной… Наверняка и деревни есть ближе, можно было бы кого-то прислать…
Он глянул на нее так, словно она говорит несусветную дурь.
– Я не мог оставить тебя. Ну как же, Хена? А если бы ты умерла, пока меня нет?
– А как же ты? Посмотри на себя… одни кости остались… а если бы ты сам тут с голоду умер. Или дикие звери какие в горах…
– Но ведь не умер же, – он улыбнулся. – А звери ко мне не совались. Звери чувствуют магию.
– Иди теперь, – сказала она. – Я очнулась и теперь уж не умру. Ты и так сделал все, что мог, зачем сидеть здесь? Оставь мне еды немного и воды, все будет хорошо, не волнуйся. Тебя ведь ждут… Может быть, еще ждут в Корсе. А то ведь уйдет корабль и все…
Говорить получалось с трудом, но все это не укладывалось в голове.
Он покачал головой.
– Нет. Когда ты сможешь встать, мы пойдем вместе.
– Но ведь ты понимаешь, что я смогу встать не скоро. Не сегодня и не завтра… Наро, может быть месяц пройдет!
Хена даже голову могла поднять с трудом.
– Ничего, – он улыбнулся. – Я подожду. Главное, что ты жива. А знаешь, сегодня солнышко… такой ясный день. Давай я тебя на улицу отнесу, там красота…
И просто подхватил ее на руки. Осторожно.
– Не надо, я… – Хена попыталась, не успела. Он держал ее крепко.
– Ты не думай, – сказал Рейнардо. – Мне не тяжело. И мне не в первый раз приходится тебя носить, за три недели-то. То помыть, то постель там… поправить.
Он улыбался. А Хене хотелось обнять его, поплакать от счастья и провалиться сквозь землю сразу.
Но он завернул ее в теплые шкуры, отнес на солнышко, усадил к себе на колени.
– Тут горы, – сказал довольно. – Только посмотри, какая красота.
* * *
Хена лежала, наблюдая в окно, как он тренируется с мечом, с воображаемым врагом.
Выпад, удар, блок, снова выпад… Его учили, теорию он знает, и то, как он двигается… возможно, даже лучше Хены знает теорию, ее никто толком не учил. Правильно ставить ноги, правильно дышать… Ему не хватает практики, скорости и силы. Выносливости не хватает. Он быстро выдыхается, стоит, тяжело дышит.
Ему бы поесть нормально, иначе от всего этого не будет толку.
И все равно… Хена смотрела, и ей казалось – это сон. Не может быть так.
А если за ними придут снова? Что делать тогда? Рейнардо сказал, что за это время очень хорошо зачистил магией все следы, укрыл их, и теперь найти можно, только если подойти совсем близко.
Не стоит волноваться.
Что происходит в мире сейчас? За месяц может измениться многое. Там война, а они тут, в тишине, вдвоем…
Закончив с тренировкой, Рейнардо готовит обед. Удивительно, но делает он это с таким видом, словно занятие доставляет ему удовольствие.
Вяленое мясо и пучок каких-то корешков. И даже немного крупы достал, здесь в доме было. «Не волнуйся, – сказал, – не испорчено, я пробовал… хотя точно давно лежит». Он берег для нее, накормить, когда очнется, потому что только мясо после болезни есть сложно.
«Да ты сдурел?» – хотелось сказать. Самому ведь есть было нечего, а он берег. Но Хена только смотрела на него пораженно. Он улыбался. Ничего, они справятся.
Рейнардо так изменился за это время. Кудрявого мальчика с лютней в нем больше не узнать.
Иногда ей казалось неправильным все, что он делает сейчас. Ведь он принц, и, в первую очередь, должен думать о себе, о своем долге, своей стране. А он сидел с ней. «Нет, – сказал он, когда Хена завела этот разговор. – Лучше попытаться спасти одного человека, чем сидеть и рассуждать, как правильно спасать тысячи, праздно гуляя в саду. Лучше сделать хоть что-то».
Он старался. Но у его сил и возможностей тоже был предел.
В первый день Хена не обратила внимания, да и сама могла съесть совсем чуть-чуть. Но потом поняла, что он пытается отдать больше ей.
– Так не пойдет, – сказала Хена. – Тебе нужно нормально есть, иначе мы никуда уже не сможем уйти.
Он глянул недовольно.
– Не беспокойся за меня.
– Нет уж, – сказала Хена строго. – Сейчас дело не в том, что ты принц, и тебе полагается чего-то там… Сейчас это вообще не важно. Но в горах один здоровый крепкий мужик, способный драться, намного лучше, чем два голодных оборванца, едва волочащих ноги. Если на нас нападут, то хотя бы у одного из нас должны быть силы защищаться. А я на ноги встану еще не скоро.
Рейнардо сжал зубы, все это ему не нравилось.
– И что ты предлагаешь? – сказал он. – На двоих нам не хватит.
– Нам и на одного не хватит, – сказала Хена, – если еще месяц тут сидеть. Так что у нас два варианта. Либо ты идешь охотиться и приносишь нам не мышь, а горную козу. Либо ты проваливаешь искать людей и звать на помощь. Иначе мы оба тут сдохнем с голоду.
У него ноздри раздулись, дрогнули.
– Ты думаешь я не пытался охотиться? – в его голосе злость и обида. Несправедливо к нему, он действительно делал все, что мог и даже больше…
Но иначе не выйдет.
– Думаю, тебе придется попытаться снова, – сказала Хена.
Он отвернулся, поднялся на ноги…
Хена никогда бы не подумала, что принц умеет ругаться, как портовый грузчик, так хлестко и витиевато… Нет, он не ей, он просто бурчал себе под нос, ходил из стороны в сторону, но Хена слышала. Злился. Потом плюнул, взял клинок и вышел во двор.
В тот первый вечер Рейнардо ничего не принес. Он вернулся еще более злой, чем уходил, вымотавшийся весь. Разом проглотил еду, оставшуюся с утра. Полночи обиженно сидел в углу, отвернувшись. Но ночи тут холодные, и, в конце концов, он забрался в постель к Хене, вдвоем намного теплее, да и ей тоже. Хена пододвинулась ближе, как могла, молча положила голову ему на плечо. Почувствовала, как он недовольно вздохнул, потом снова, уже почти обреченно, потом поцеловал ее в макушку. Тихо фыркнул.
Ничего, если уж этот парень справился с придворным магом, то справится и тут, он сильный.
Утром Рейнардо накормил Хену тем, что оставалось, и ушел снова.
Весь день бродил, Хена даже волноваться начала. Когда не видишь и не знаешь – разные мысли в голову лезут. А что, если она зря… Если он там, пытаясь ей что-то доказать, еще сорвется куда-нибудь в пропасть или влезет в какие-то еще неприятности…
Но вечером вернулся.
Без добычи, с пучком корешков, однако, вполне довольный.
– Я, кажется, понял, как это делается, – сказал Рейнардо еще с порога. – Пока не вышло, распугал только, но просто поторопился. Я все не хотел уходить далеко, потому что боялся оставлять тебя одну, но… Тут у ручейка, дальше по течению, много звериных троп. Я завтра пойду туда снова. Глушить нужно только узконаправленным лучом, чтобы не пугать все в округе. И добить ножом потом… Попробую… Пока… вот.
Он бросил корешки на стол, принялся огонь разжигать. Хена видела, он устал, но у него руки чесались хоть что-то делать. Будем надеяться, все выйдет.
Когда Рейнардо утром ушел снова, Хена решила, что ей тоже пора. Встать она, конечно, не встанет, но лежать без движения тоже хватит. По крайней мере, стоит понять, насколько все плохо и насколько хватит ее сил.
Голова еще безумно кружится от каждого движения, но руки уже не так сильно дрожат. Утром Рейнардо давал ей бульон в кружке, и Хена почти могла держать сама.
Но даже чтобы сесть в постели, уходило невероятно много сил, спина разом становилась мокрая, воздуха не хватало. Но надо двигаться хоть немного, разминать руки, ноги, и будет лучше. Хена едва не месяц лежала без движения, ослабли мышцы, застоялась кровь… Она начнет понемногу – просто сесть и встать, согнуть и разогнуть ноги. Не переусердствовать, а то рана в боку начинает болеть.
Чем раньше они смогут уйти отсюда – тем лучше.
Вечером Рейнардо вернулся с козой на плечах. Едва не прыгая от радости, глаза горели.
– Ты только посмотри! – еще с порога крикнул он. – У меня получилось!
Словно войну выиграл. Впрочем, это почти так. Их маленькая война, теперь они не будут голодать. Добытчик! Настоящий крутой мужик, который и себя, и девушку сам прокормить может. И защитить. И вообще он уже все-все может сам. Нет, он не говорил ничего такого, конечно, но так отчетливо читалась в глазах. Его распирало от гордости.
Мясо, которое жарилось над огнем, пахло умопомрачительно. У Хены слюнки текли, она не могла дождаться. Да и Рейнардо, было видно, сам даже полусырое готов сожрать, лишь бы скорее! Но он держался, хотя не отходил ни на шаг.
– Я это стадо еще утром заметил, – говорил он. – Но подойти никак не мог, козы чувствовали меня и уходили дальше. А издалека никак. Я пробовал, моя магия может надежно оглушить только с близкого расстояния, чуть дальше, и скорее распугает. Я полдня в засаде сидел, ползал за кустами, чтобы меня не заметили. И все равно потом догонять пришлось… никогда еще так не бегал!
Он смеялся.
Да, голодный Рейнардо смог догнать-таки полуоглушенную козу! Один раз смог, и еще сможет, теперь они точно продержатся, все будет хорошо, Хена встанет на ноги. Они вернутся домой.
– Знаешь, – сказал он задумчиво, бросив на Хену быстрый взгляд, – я, наверно, даже рад, что все так вышло. Не сердись, я понимаю, как много тебе пришлось пережить и… ты серьезно ранена, тут нельзя так говорить. Но я все равно рад, что оказался здесь сейчас. Что все это произошло со мной. Ты…
Он поджал губы, хмурясь.
И Хена улыбнулась ему.
– Я понимаю, – сказала она. – Ты ведь не виноват, что со мной вышло так. Но у тебя впервые появился такой шанс проявить себя и хоть самому себе доказать, чего ты стоишь. Шанс многому научиться. Это очень важно.
Он сам улыбнулся неуверенно.
– Да. Доказать самому себе…
– Я тоже ни о чем не жалею, – сказала Хена. – Не могу сказать, что рада… Я бы, пожалуй, предпочла бы более тихую спокойную жизнь… Понятную, по крайней мере. Но жалеть обо всем этом я точно не буду.
Он заулыбался шире, подошел и сел рядом, осторожно погладил ее волосы.
– Ты ведь не сбежишь, когда все закончится? Правда? Ты только сразу не сбегай.
В его глазах сразу счастье и тоска.
И эта тоска отзывается в сердце.
– Наро… все это так сложно…
Не хочется загадывать.
– Нет, – горячо возразил он. – Ничего неразрешимого здесь нет, и Эстебано, я уверен, будет на нашей стороне. Если я еще был наследником… – он вдруг запнулся, дыхание даже задержал, понял, о чем именно сейчас говорит. Сглотнул. И отвел глаза. – Я не хочу потерять тебя, Хена, – сказал глухо.
Не надо. Никаких обещаний, никаких признаний, никаких планов сейчас.
– Я не собираюсь сбегать, Наро, – тихо сказала Хена. – Но давай поговорим об этом, когда мы вернемся.
Он кивнул.
– Хорошо. Но мои чувства к тебе не изменятся.
Так серьезно… И вдруг резко поднялся на ноги, отошел в сторону, к окну, хмуро глядя вдаль.
Очень долго стоял так. Пока Хена осторожно не предложила перевернуть мясо, чтоб не подгорело.
Через пару дней она могла уже сама сидеть, и от этого больше не темнело в глазах.
Медленно, страшно медленно. Такой беспомощной Хена не чувствовала себя еще никогда. Даже когда ей нужно было в туалет, Рейнардо относил ее на руках.
И рана, и заклинание еще добавило, так что восстанавливаться приходилось долго.
Но через неделю Хена кое-как смогла встать на ноги. Покачиваясь, обливаясь потом, она сделала пару шагов от постели до стола. Ладно, ходить она будет, это вопрос времени, ничего непоправимого не произошло.
Первую козу они ели несколько дней. Потом, когда оставалось уже совсем немного, Рейнардо пошел на охоту снова. Принес пару каких-то сусликов, и только потом, изрядно помучившись, еще одну козу. Хена видела – мелкие неудачи заставляли его понервничать, но он упрямый, знает, что хочет и не отступает от своего.
Еще через неделю Хена смогла выбраться на улицу. Было так приятно почувствовать свежий ветерок на лице… Нет, Рейнардо, конечно, выносил ее посидеть у дверей, но теперь она могла сама.
Силы понемногу возвращались. Еще несколько дней, и Хена могла сама, без помощи, прогуляться вокруг дома, пусть и хватаясь за стены рукой.
Но между возможностью кое-как добраться до порога и возможностью идти весь день без дороги, где подъемы и спуски – глубокая пропасть. Иногда накатывало отчаянье, но потом она смотрела на Рейнардо…
Они сидели как-то вечером, смотрели на закат. Она положила ему голову на плечо, он обнимал ее, прижимая к себе, поглаживая ее бок. Это было так хорошо, но…
– Еще немного, и мы сможем идти, – сказала Хена.
– Не торопись, – сказал он, потерся носом о ее волосы. – Тебе нужно окрепнуть.
Все титулы здесь теряют значение, все прошлое.
– Ты так говоришь, – сказала Хена, – словно не хочешь уходить.
Он усмехнулся.
– Честно? Не хочу, – вздохнул немного. – Пойми меня правильно. Я бы не хотел остаться здесь совсем… даже надолго не хотел бы. Но задержаться еще немного… это, знаешь, как побег в другой мир, почти сон, где все не по-настоящему, все не так. Так удивительно. Здесь я чувствую себя совсем другим человеком. А вернувшись…
– Ты боишься все потерять?
– Да, – он кивнул. – Боюсь стать тем, кем был раньше.
– Разве было так плохо?
– Нет. Но было совсем иначе. И я не хочу назад.
– Ты слишком изменился, Наро. Назад уже не выйдет.
Она обняла, прижалась к нему сама. К его груди, плечу. Он втянул носом воздух, немного судорожно, прижался губами к ее волосам, поцеловал в висок.
– А еще я очень боюсь тебя потерять, – сказал шепотом, словно голос сел, громче не выходило. Прижался к ней носом.
– Наро…
Хена потянулась, поцеловала его в губы. Осторожно… Хотелось сказать, что он ее не потеряет, но это зависит не от нее. И не от него даже. Все слишком сложно, и сейчас ничего нельзя сказать наверняка.
Но ведь немного времени на двоих у них еще есть.
Сама не поняла, как ее пальцы скользнули под его рубашку, как ладони прижались к коже… Не отпускать.
– Я люблю тебя, – шепотом сказал он. Зажмурился.