Глава 39. Платья и кружева
Для кастеляна работы хватало, тем более в разрушенной войной крепости, где нужно наводить порядок. Забот по горло. И Хена внезапно поняла, что очень этим заботам рада, может отвлечься, не думать о лишнем…
Официально врученная ей цепь открывала все двери.
И даже не официальное признание наместником, «да она его любовница» – шептались за спиной, что с нее взять… Но помогало неожиданное признание лордом-канцлером. То, что Гальярдо серьезно относился ко всем, что Хена говорила и делала, демонстративно считался с ее мнением, всегда был готов выслушать. Как равную себе.
Хена даже спросила как-то: «Почему вы помогаете мне?» Гальярдо пожал плечами. «Уверен, что вы справитесь, Алехандра. Так же, как был уверен, отправляя вас с Рейнардо в Кетхар зимой. И вы справились даже лучше, чем я ожидал». Хена пыталась сказать, что это совсем другое, что не стоит сравнивать, но он только похлопал ее по плечу, почти по-отечески. «Вы справитесь. Вы ведь сами выбрали этот путь, по велению сердца. Здесь не нужно особых знаний политики и экономики, каких-то сложных наук. Нужно быть просто разумным и предприимчивым человеком. Как вы. Так почему бы и нет. Заодно, будете знать все, что делается во дворце, свои люди со временем, свои рычаги… Все получится». И ухмыльнулся.
Ладно… Хене выпал такой шанс и упускать она его не будет. Только дурак откажется. Даже если у нее что-то не выйдет с Рейнардо, она и без него…
Рейнардо был страшно занят все это время, да и она тоже. На личное почти не оставалось времени, а если находилось, то оба осторожно избегали эту тему. Хене нужно было время, все осознать.
Но спали вместе.
И даже если за день совсем не находилось возможности поговорить, даже если Рейнардо возвращался, когда Хена уже спала, или наоборот, то утром все равно просыпались обнявшись, прижавшись друг к другу. Это выходило само. И это очень грело сердце.
Гальярдо прав, Хена теперь сама не сможет без него. Вернее, сможет, конечно, если надо – справится. Но не захочет. Слишком привыкла. Слишком сильно Рейнардо стал уже частью ее самой. Ей хорошо рядом с ним, спокойно, тепло. Она не хочет больше ничего менять. Хочет вот так, всегда просыпаться рядом.
И тихо, даже не до кона признаваясь в этом самой себе, Хена начала примерять на себя роль его жены и принцессы. Пытаться понять, как бы она жила с этим. И с удивлением осознавая, что теперь, вот сейчас, новый статус мало что изменил бы в ее жизни. Только подкинул бы новых обязанностей и более строгих рамок, но ничего принципиально нового с ней уже не случится. Она и так заметная фигура при кетхарском дворе.
Она справится. Будет нелегко, но справится. Если уж Рейнардо прошел такой путь, то и она тоже сможет. Она многому научилась за этот год, на многое взглянула иначе. Да что там, она спокойно теперь высказывает свое мнение на Совете перед герцогами и принцами, и ее даже слушают. Пока чуть снисходительно слушают, но все же. Могла ли она представить такое?
Справится.
Вот только Рейнардо больше не заводил разговоры о свадьбе. Все так же обнимал ее ночью, но разговоры больше не заводил…
И даже более того, Хена краем уха ловила слухи, что для укрепления власти в Кетхаре Рейнардо стоит жениться на принцессе Самун, объединить обе династии, тогда его власть обретет законные основания во всех смыслах. Это было бы разумно… Принцы не женятся по любви…
Хена не верила, не слушала, но это все равно сводило с ума. На роль любовницы она не согласна, если он женится, пусть даже исключительно по политическим мотивам, то она сразу уедет.
Стоило спросить его прямо, Рейнардо не стал бы врать. Но каждый раз Хена понимала, что не хватает духа. Зато хватает поводов от этого разговора уйти. Всегда есть более насущные дела и вопросы, да и просто «это не самый удобный момент». Да, отговорки, конечно, но спросить Хена не могла.
Но вдруг…
Большой торжественный прием готовился. Все вопросы успели уладить, принц Керуш принес присягу Тартахене, королева Зэрин склонила голову… Кетхар склонил.
Этот прием должен был закрепить договоренности и открыть новую веху в истории. Приглашена вся местная знать и Рейнардо впервые должен представить перед ними как новый законный правитель. Лорды публично должны выразить почтение. Это важный шаг.
– Волнуешься? – спросила Хена, когда они лежали в постели утром. Да, утром разговоры шли лучше всего, расслабленно. Она тихо гладила пальцами его грудь…
– Немного, – сказал он. – Но ты ведь будешь рядом. Если что, пихнешь меня в бок, чтобы собрался и держался как подобает.
Он улыбался, прижимая ее к себе.
– А ты думаешь, я должна быть рядом с тобой там? – сказала Хена. Осторожно. Сама не могла толком понять, что смущает ее. На подобных приемах рядом с правителем всегда члены семьи и особо приближенные люди.
– Конечно, – сказал он, перевернулся на бок, лег, опираясь на локоть, глядя на нее. – Разве может быть иначе?
– Но я…
– Баронесса, – сказал он. – Леди-кастелян замка. Девушка, без которой меня здесь вообще бы не было.
Очень серьезно… но неспокойно как-то. Не хватало малости.
Баронесса…
И как-то пришло на ум, что о любви в последнее время Рейнардо совсем не говорил, только о делах. Он принц, конечно, но…
Вдруг поняла, что ждет этого. Как бы ни пыталась себя убедить, что она не может, не хочет, что ей совсем другое надо. Но ждет. Последнего шага. Она уже почти готова и почти согласна, а он вдруг молчит.
– Я собираюсь сделать одно заявление на этом приеме, – Рейнадо как-то очень серьезно смотрел на нее. Коснулся пальцами ее волос, заткнул прядь за ухо. Вышло чуть-чуть грустно, словно сожалея. Или ей кажется? – Поэтому тебе обязательно стоит там быть.
И как-то тревожно сжалось сердце.
– А почему бы тебе не сказать мне сейчас.
Он вздохнул.
– Наверно, потому что я боюсь услышать от тебя не то, что я хотел бы услышать, – он закусил губу, с минуту смотрел на нее молча. – Потому что при всех тебе будет сложнее отказать, – сказал он еще. – Конечно, ты все равно сможешь, если захочешь, но…
Вздохнул, как-то судорожно. И вдруг вскочил, отошел в сторону. Даже стараясь не смотреть на нее, словно испугавшись.
– Ладно, прости… Мне нужно идти, я совсем забыл у меня там… еще дела, Хена.
* * *
На такой прием приличной девушке стоит надеть платье.
Тем более, если Рейнардо действительно собирается сделать то, что Хена подумала.
Поэтому, Хена должна выглядеть, как приличная девушка. По крайней мере, выглядеть.
Никто, конечно, не настаивал, и Рейнардо ничего такого не говорил, но Хена все равно была уверена, что надо именно так. Хоть разок, но надо.
Вот только с платьем все было очень сложно, ничего подходящего случаю у нее не было. И не с кем даже этот вопрос обсудить. Хена отлично знала, с кем можно обсудить хозяйственные и экономические дела, с кем просто перекинуться парой слов о жизни, или даже посидеть, выпить вечерком, обсуждая мировую политику, если у Рейнардо дела, а у нее есть немного свободного времени. Но все это были мужчины, у Хены всю жизнь было именно так. Да и не стремилась она к другому.
А вот с кем обсудить платья и прически – не понимала.
Попыталась поговорить с горничной.
Да, теперь у Хены была своя горничная! Это обстоятельство слегка смущало, и Хена не очень понимала, зачем ей, но раз положено при дворе, то пусть будет. Одевалась она все равно сама, но горничная в целом, следила за одеждой, за тем, чтобы все необходимое Хене всегда было под рукой.
И вот, Хена спросила, не знает ли та, кто мог бы Хене помочь.
Горничная радостно заулыбалась. Это с самого начала было для нее больниым вопросом, то, как сделать их Хены «настоящую женщину». А тут такой повод! И обещала найти Хене хорошего портного, который сделает все как надо, и быстро, потому что время поджимает. Сказала, что знает, кто мог бы помочь.
Хоть что-то…
Портного она действительно нашла. Вот только платье, которое тот принес…
Нет, платье было шикарным и, наверно, любая «нормальная женщина» была бы счастлива, но все эти оборочки и кружева…Это смотрелось чудовищно на Хена. Это все могло бы подойти нежной юной красотке, но Хена в кружевах…
«Нет-нет! – поспешили в два голоса заверить ее. – Вы просто не привыкли, миледи, вы не понимаете! Но принцу Рейнардо очень понравится, можете не сомневаться!» Нужно было только немного подогнать, тут ушить, там расширить, дополнительный волан по подолу, потому что Хена выше, чем это платье предусматривало. Все будет готово, миледи! Не сомневайтесь! Вы будете прекрасны!
Глядя на горничную и на портного, Хена видела – они оба действительно думают так. Искренне стараются сделать Хену чуть более женственной, красивой, такой, как подобает… в меру сил. А то, что не выходит, так, может, это дело в ней, а не в платье? Может быть, не стоило и начинать? Пойдет она на этот прием одетой как обычно, как рыцарь, у нее есть новый небесно-голубой дублет, который так отлично подходит к ее глазам…
Но отказаться от платья – значит отступить.
А отступать Хена не хотела. Она твердо решила идти до конца. И если над ней будут смеяться, так и пусть. Она не настолько благородна, чтобы чужие усмешки могли бы как-то ранить ее. Справится.
И все же, утром перед приемом, глядя на себя в зеркало, Хена почти запаниковала. Когда на нее надели все это, она поняла, что оборочек только добавилось, словно за оборочками пытались спрятать ее саму. Ее грубые руки, ее не девичью осанку, ее… Может, и правильно, она не похожа на леди… но что-то очень сомнительно, что правильно именно так.
Плохо, что Хена не озаботилась этим вопросом заранее…
Да еще туфли!
Но Хена справится. Это ее война и она не побоится.
Ради Рейнардо. Он ведь не отступал, даже если совсем не был уверен и очень боялся. Но делал все равно. И она тоже… Она сможет.
Ничего, не умрет же она от этого.
Впрочем, перед самым началом, встретив Рейнардо в коридоре, Хена все поняла по его глазам. Но Рейнардо промолчал, только кивнул ей: идем за мной. Что-либо менять уже нет времени.
Ему самому сейчас нелегко. Нужно предстать перед старой королевской семьей Кетхара, перед всей кетхарской знатью, показав, без сомнений, что теперь здесь командует он. Хена отлично видела, что ему тоже страшно. Но он держался, держал невозмутимое лицо. И она тоже будет.
Принцесса Самун – словно нежный цветок. Величественна и изящна… Никаких оборочек, к слову, только струящийся шелк. Принцесса Саламат…
Хена старалась не смотреть на них, смотреть только перед собой. Как заклинание повторяя про себя, что ей и не надо, она рыцарь, она… Да пошли они все к шушакам, какое ей дело?
Хену усадили во главе стола, между двумя принцами. И все смотрели… Так нестерпимо горели уши.
И Рейнардо о чем-то говорил с Самун, Хена почти не слышала, нужно сделать усилие над собой… Она, кажется, обещает поддержку ему. Она хочет…
Стать королевой? В ушах слегка шумит, надо сосредоточиться. Потому что дело Хены не только украшать собой этот прием, но и… кшалья падаль… Хена уже ничего не понимает теперь.
– Ты ведь не король, – говорит Самун, глядя на Рейнрадо.
– Я? – удивляется он. – Тогда тартахенской принцессой, быть может?
Самун молча смотрит на него, яростно сверкают глаза.
– Почему бы и нет, – улыбается Рейнардо. – Мы обсуждали такую возможность с отцом. И с Паоло. Ты помнишь Паоло?
Принцессу отдадут его старшему брату, и он увезет ее из Кетхара. Если оставить Самун здесь, то ее дети, в дальнейшем, дети старшей дочери, могут претендовать на трон. Но ее увезут, и она станет тартахенской герцогиней. Насколько Хена слышала, принц Керуш должен тоже уехать в Тартахену, где за ним будут присматривать.
Никто не должен оспаривать права Рейнардо.
Щеки Самун стремительно бледнеют, хотя взгляд не меняется, нет… только еще больше ярости.
– Ты пожалеешь, – говорит она. – Без меня тебе не удержаться в Кетхаре. Тебе не позволят!
– Не спеши так, – говорит Рейнардо. – Вспомни прошлую зиму и все то, что ты говорила мне. И подумай сама.
И все равно, слушать все это нет сил. Потому что даже Хена ничего не знает наверняка. Жениться на Самун было бы действительно очень удобным решением. Их дети были бы законными правителями по обеим линиям. Но он…
Рейнадо берет Хену за руку.
– Я хочу сделать важное заявление! – громко говорит он. Волнуется. Хена чувствует, как волнуется, как подрагивают его пальцы, но голос спокоен, как и подобает принцу. – Я не стану выбирать жену среди, несомненно, достойных кетхарских девушек. Не думаю, что это будет правильно, и с точки зрения политики, в том числе. Я писал об этом отцу, я говорил об этом с братом… – в его словах много лишнего, но он действительно волнуется, и его можно понять. – Я собираюсь жениться на женщине, которую люблю, – и вдруг улыбается, как мальчишка, – баронессе, доблестном рыцаре. Без нее меня бы здесь не было… Только благодаря ей… Если, конечно, она согласна.
И смотрит на Хену.
Да, не будь Хена закаленным в боях рыцарем, она бы сейчас могла хлопнуться в обморок.
Потому что сейчас все разом смотрели на нее.
А в голове только шум и ни одной мысли, все вдруг пропало разом. Все эти принцы, герцоги, князья…
– Что? – тихо говорит она, почти в ужасе.
– Скажи, что согласна, – говорит Рейнардо.
– Да, – говорит она.
Рейнардо сжимает ее руку крепче.
Как дожила до конца приема, Хена и сама не могла понять. Есть не могла точно. Сидела, старалась просто ровно дышать, не дергаться. Не важно…
Потому что все, пути назад нет, ее жизнь никогда не будет прежней.
И как бы ни казалось ей, что она готова – вот вдруг не готова совершенно. Не так.
Еле дождалась конца.
И как только стало можно – выскочила, рванулась на воздух.
Рейнардо догнал ее, поймал за руку, даже прижал за колонной.
– Хена? – он смотрел ей в глаза, напряженно.
– Ты с ума сошел? – выдохнула она. – Что это было?
– Я ведь говорил тебе, что собираюсь… думал, ты понимала. Хена, ты ведь действительно согласна? А не все это…
Он обнимал ее. Горячо, осторожно и счастливо.
Пути назад нет. Она уже решилась, и решилась давно. Да что там, всегда понимала, что ей никуда уже не деться, что судьба свела их не случайно.
Кшалья падаль… она буде принцессой…
– Согласна, – вздохнула Хена. – Ты ведь сам знаешь.
Он заулыбался так широко и довольно. Кивнул. Напряжение схлынуло.
– А что за платье у тебя? – спросил с легкой усмешкой.
– Ужасное, – вздохнула Хена. – Шушак меня дернул послушать их…
– Ужасное, – согласился Рейнардо. – Но тем приятнее будет его с тебя снять.
И облегчение в голосе, просто невероятное. Этот бой он выиграл тоже.