Глава 38. Головы над воротами
Он вернулся ночью.
Хена ждала, понимала, что скоро вернется. Вначале она ощущала еще дрожь земли, какие-то толчки под землей, словно… Там, в подземельях шли другие бои. Хена боялась, как бы Рейнардо не завалило там, как бы земля не обрушилась ему на голову. Но потом все стихло и закончилось. Ничего не рухнуло.
Она ждала, не находя себе места. Долго…
Потом услышала шаги.
Рейнардо шел, словно пьяный, один, по темным коридорам дворца, с трудом волоча ноги. С отрубленной головой в руках… Аристидес… рыжая борода волочилась по мраморному полу.
– Хена? – он удивился, увидев ее. – Почему ты здесь?
– Ты просил не убегать сразу, – сказала она. – И я осталась.
Он качнулся, тяжело вздохнул.
– Я убил его, смотри! – показал ей голову. – Так давно мечтал об этом. Все закончилось.
Никакой радости. Только пустота. Словно конец пути, а дальше… бездна.
– Тебе нужно отдохнуть, – сказала Хена. – Идем спать.
– А выпить у тебя есть? – спросил он с надеждой. – Я так не усну.
– Найдем, – согласилась Хена, уж во дворце вино должно быть. – Голову только здесь оставь. Не таскай это в спальню.
– А? Ну… да… – Рейнардо вздохнул снова. – Эй! – крикнул слугам. – Есть кто? Заберите! Пусть прибьют рядом с Фазилом!
Слуги, кажется, уже тартахенские, те, что были в лагере. Как только закончились бои во дворце, их прислали сюда, помогать своему принцу.
– Заберите, и принесите вина, покрепче, – сказала Хена. – И что-нибудь поесть… если найдете…
Рейнардо дошел с трудом, чуть не споткнувшись на пороге. Тяжело упал в кресло.
От него невыносимо несло гарью и чем-то тошнотворным, до головокружения. Весь в черной копоти, лицо в грязных разводах, волосы слиплись.
– Тебе надо поспать, – сказала Хена.
Он мотнул головой.
– Не хочу. Я, вряд ли вообще смогу спать теперь…
Невыносимо устало.
На это было больно смотреть.
– Вы все закончили, да? Там, в подземельях…
– Да, – глухо сказал он. – Все сожгли. Все… Там ничего не осталось. Я чудовище, Хена.
Глухо и почти безразлично.
– Наро…
– Не надо, – сказал он. – Я знаю, что иначе было нельзя и ни о чем не жалею. Если потребовалось бы, я сделал бы все это снова. Но я чудовище все равно. Если дядя или братья пошлют кого-то тихо прирезать меня ночью, я пойму их…
Он сидел, глядя перед собой.
Слуги принесли кувшинчик. Хена налила в два бокала, попробовала… кислое пойло… но не важно сейчас. Один бокал протянула Рейнардо.
– На, выпей.
Он вздрогнул. Потом потянулся, взял. На руках тоже засохшая кровь.
Ему бы хоть умыться, переодеться… но даже на это сил не осталось.
Весь бокал выпил словно воду, залпом.
Протянул Хене снова. Она, не торопясь, налила.
– Ты говоришь о том, что было сейчас внизу? – спросила она осторожно.
– Я говорю о всем том, что было сегодня. Бокал давай.
Хена отдала ему. Он выпил снова. Ничего, сегодня нужно прийти в себя.
– Мы победили, это главное, – сказала она.
– Победили… – он криво ухмыльнулся. – Да, мы победили сегодня, – тяжело вздохнул. – Я даже понимаю, что будь все иначе, могло погибнуть куда больше людей. Если бы все затянулось… Но все равно, я не понимаю, как смогу жить с этим.
О людях, разорванных магией в пыль? О том, что видел в подземельях? Если Аристидес ставил опыты над живыми и мертвыми, то там… Лучше не знать, наверно.
Рейнардо пришло убивать. Но это ведь не первый раз для него, не первый бой… Но, наверно, впервые так близко и так… Сегодня все иначе.
Он сидел, слепо глядя прямо перед собой. Весь где-то не здесь…
Наверно, действительно, лучшее, что можно сделать сегодня – напиться до беспамятства, вырубиться… поспать. Потому что иначе уснуть не выйдет, а без этого тоже ничего не решить.
Он пил.
И начал говорить, только прикончив первый кувшинчик.
Но потом было уже не остановить. Нужно выговориться, разделить это с кем-нибудь, для одного – слишком тяжелая ноша.
– Те люди, которые пошли со мной утром… – говорил он. – Они ведь знали, что им не уцелеть. Мы все знали. Но они пошли все равно. Потому что идти мне одному слишком опасно, я могу не добраться, меня могли убить… а если не доберусь до стен я, то и весь наш штурм не имеет смысла. Они знали, Хена! Но все равно.
Отчаянье в голосе. Ужас. Боль и тоска.
– Когда солдаты под градом стрел бросаются на стены, – сказала Хена, – они так же понимают, что скорее всего умрут. Те, кто идет впереди – почти наверняка. Но иначе не выйдет. Это цена победы.
– Цена победы… – горькая ирония. Ему сложно принять это. – Неправильно, что один человек может такое… Я не могу… Хена, ты ведь видела, что творилось тут?
– А ты видел, Наро, что происходит с людьми после трех месяцев осады? Не здесь. Мне довелось в Мерхе, шесть лет назад. У нас закончилась еда, воды на всех не хватало, выскребли все закрома дочиста, переловили всех крыс, собак, я уж не говорю про лошадей. Люди умирали каждый день, но хоронить было негде, да и сил ни у кого уже не осталось. А солнце палило… распухшие на жаре тела, вонь и мухи… Поверь, Наро, лучше сразу.
Он только качал головой.
Чужой опыт никак не поможет. Все нужно пережить самому.
Он сделал все, что от него требовалось, смог, выдержал до конца. А теперь вот накрыло.
– Лучше бы ничего этого не было.
– Лучше, – согласилась Хена.
Не доводить до войны. Но если уж дошло, то нужно драться.
Рейнардо говорил, рассказывал… и даже у Хены от этих рассказов начинали шевелиться волосы на голове. Она повидала многое, но можно ли привыкнуть? Только смириться.
Такова цена. Война есть война.
Она слушала. Потом заставила его сесть на пол. Идти в кровать он не хотел, а пока сидел в кресле – невозможно было сесть рядом и обнять. Потом, кое-как, заставила его стащить доспехи. И сапоги.
Потом он рыдал у нее на плече, она гладила его волосы…
Сколько он выпил – Хена и сама сбилась со счета. Не важно.
Много. Слишком много. Потому что потом его рвало, просто безумно, Хена притащила тазик и сидела рядом, пока все не улеглось.
Уже потом, когда силы у него закончились окончательно, смогла оттащить на кровать. И сама упасть рядом. Это был очень тяжелый день, но потом… О том, что будет потом, они будут думать завтра.
* * *
– Рейнардо! Вставай!
Бодрый голос Гальярдо разбудил их утром.
Одетый как на парад, в сопровождении крепких парней.
– Алехандра, отойдите!
Хена едва успела отскочить, еще толком не поняв, что происходит, спросонья, как на кровать опрокинули ведро ледяной воды.
– Да вы с ума сошли! – вскрикнула она. – Да что вам надо!
Рейнардо только слабо шевельнулся, разбудить его после вчерашнего – непросто.
– Там собираются люди, – сказал Гальярдо. – Если этот парень собирается удержать власть, то ему стоит выйти и хотя бы помахать им, показаться. Лучше, конечно, сказать пару слов. Если, конечно, он в состоянии разговаривать. Но выйти надо. Потом мы вернем его обратно, пусть спит дальше.
– Он не может, вы не понимаете…
Это казалось так дико, что у Хены не было слов.
– Это вы не понимаете, Алехандра. Правитель должен быть со своим народом в горе и в радости, это его долг. Мы победили. И если хотим, чтобы Рейнардо остался правителем здесь, он должен выйти к людям. Иначе потом его не примут, как подобает. Будет сложнее. Не волнуйтесь, он крепкий парень, куда крепче, чем кажется… но вы знаете, наверно. Мы сейчас его поднимем.
Гальярдо дал команду своим парням, и Рейнардо вытащили из постели, еще разок окатили водой, потащили отмывать от вчерашней грязи, и приводить в чувства.
Гальярдо, довольно ухмыляясь, наблюдал за этим.
– Как он? – спросил только. – Тяжело?
– Да, – сказала Хена. – Очень переживает из-за всего, что ему пришлось сделать.
– Понимаю, – Гальярдо вздохнул. – Думаю, ему очень повезло, что есть с кем поделиться этим. Он справится. А какие у вас планы?
Хена вздохнула, глянула на него. Лорд-канцлер стоял, задумчиво поглаживая короткую бороду, наблюдая, как у Рейнардо пытаются вымыть всю засохшую кровь из волос, Рейнардо слабо сопротивляется, пытаясь сказать, что может все сам, но сам он точно не может.
– Не знаю, Ваша Светлость, – сказала Хена. – Я… Если у меня действительно теперь есть своя земля, то я думала уехать туда. Но… я не знаю сейчас.
– Думаете, он не справится без вас?
Хена вздрогнула. Но нет, никакой усмешки. Лорд Гальярдо спрашивал серьезно.
– Думаю, справится, милорд. Он действительно очень крепкий парень, я действительно знаю, видела, на что он способен. Он справится. Но…
Как сказать все это? Как понять…
– Но вы не знаете, справитесь ли без него сами? – Гальярдо улыбнулся.
Кольнуло. Даже не обидой, нет… Кольнуло тем, что Гальярдо прав.
– Милорд, я… – запнулась, не понимая, готова ли даже себе в этом признаться.
– Эстебано, – сказал он. – Меня зовут Эстебано. Можете называть меня так.
* * *
– Ты не сбежала?
Стоял он уже уверенно, но от любого резкого движения пошатывало.
– А должна была?
– Не знаю, – он пожал плечами. – Я подумал, что вдруг испугалась… ну, всего этого. Того, что было и… как я себя вел этой ночью.
Смешно, но ему было неловко сейчас.
Хена даже тихо усмехнулась.
– Думаешь, ты первый парень, который нажрался до соплей и рыдал у меня на плече?
– А я рыдал?
– А ты не помнишь?
– Смутно, – сказал он, вздохнул. Ему было неловко. – Прости… я не должен был. Даже не про то, что напиваться так… хотя и это тоже. Не должен был вываливать все это на тебя.
Он топтался на месте как-то подобравшись. Действительно переживал.
Хотелось подойти и обнять, но… что-то неуловимое стояло между ними. Что-то не до конца решенное.
– Не страшно, – сказала Хена. – Ничего нового я не узнала. Все это… Наро, да каждый второй мужик, которого я знала, так или иначе, жаловался мне на жизнь. Это ведь так удобно, я, с одной стороны, девушка, которая может обнять и пожалеть, передо мной не стыдно поплакаться. С другой стороны я свой парень, который отлично знает, как это бывает, и все поймет.
Он так нахмурился, глядя на нее, словно видя впервые…
– Прости.
– Забудь, – сказала она. – Тебе очень нужно было поговорить, с этим тяжело справиться в одиночку. И если захочешь снова, я готова выслушать.
Он скривился немного болезненно. Покачал головой.
– Я справлюсь.
Ему так отчетливо стыдно за вчерашнюю слабость. И он стоит насупившись, почти отгородившись от нее. И так хочется вдруг сказать…
– Твой дядя тоже сказал, что ты сам справишься, – чуть улыбнулась Хена.
– Дядя? – Рейнардо дернулся. – Что он сказал тебе? Ты не слушай… он… У него свои игры.
Боится, что Гальярдо хотел Хену прогнать? Думает, сказал, что Хена больше не нужна?
– Он сказал, – вздохнула Хена, – что я могу называть его по имени. Эстебано.
Она – самого герцога… это ведь что-то значит.
Рейнардо моргнул озадаченно, и вдруг заулыбался сам.
– Значит, он принял тебя в семью.
Так довольно, словно это действительно имеет значение.
– Вот уж оно мне надо… – буркнула Хена.
– Вдруг понадобится. Своих дядя не бросает. Хена… Ты ведь не сбежишь сейчас, правда?
О, конечно! Раз сам лорд Эстебано Гальярдо, герцог Парра, милостиво принял ее в семью, то сбегать ей теперь никакого смысла!
Очень захотелось огрызнуться, но Хена сдержалась.
Хуже всего, что так захотелось обнять его, сказать, что никуда она больше не сбежит, потому что она сама теперь уже не сможет обойтись без него, слишком привыкла…
– Я еще не решила, – сказала Хена. И не готова сейчас это обсуждать. – Иди, проспись, что ли, а то на ногах не стоишь.
– Да, – Рейнардо потер переносицу, но слова Хены заметно успокоили его. – Я пойду, посплю. А то на вечер Эстебано назначил собрать совет, надо хоть немного в себя прийти. Не убегай…
* * *
– Миледи! Ваше в… Простите! Я не знаю, как обращаться к вам… – женщина, видимо из слуг, кетхарка, и говорит по кетхарски, быстро и отчаянно, глаза красные, прибежала, прижимая руки к груди. – Вы ведь понимаете меня? Да? Я не знаю к кому обратиться… Простите! Вы ведь можете помочь, госпожа? Понимаете?
«Госпожа»! Шушак тебя задери!
– Что случилось, – спросила Хена по-кетхарски.
И женщина вздохнула с облегчением, чуть не расплакалась.
– Там ваши солдаты, госпожа! Я работаю на кухне, мы простые люди, мы… А они пришли, мясо в погребе жрут! Бочки вина выносят! Госпожа! Они Джахан с собой увели! Она девочка совсем, а они…
Город взяли только вчера…
– Та-ак, – вздохнула Хена. – Идем. Показывай где.
В захваченном городе беспорядки всегда. В первый день точно, пока все радостные и пьяные. И даже если от серьезного мародерства многим командирам своих людей удается удержать, то без того, чтобы стащить бочку вина или облапать местных девиц – не обходится.
Но Хена разберется.
Пьяными солдатами ее не удивишь, она стесняться не будет.
Тем более, что искать не надо, они, уверенные в своей безнаказанности, развлекались прямо на кухне.
– Что тут происходит?! – рявкнула Хена с порога. Когда надо, она умела.
Они обернулись, удивились даже.
– О! К нам еще одна девка пришла! Иди к нам! – радостно заржал один.
Но на него шикнули, мол, миледи баронесса, рыцарь… она с принцем… не стоит так-то…
Хена сделала вид, что не слышит. Бояться она не боялась, ей точно ничего не сделают, и если надо – может постоять за себя. Но вразумить пьяных солдат бывает непросто.
– Вернули все на место, и пошли вон! – велела Хена. – Лорд наместник не одобрит, если узнает, что вы грабите его.
– Лорд-наместник? – удивились они. – Да разве мы грабим? Разве не имеем право взять свое? Да ты просто принцева шлюшка, какого шушака ты тут командуешь?
Хена демонстративно положила ладонь на рукоять меча.
– Принцева шлюшка, – громко и уверено согласилась она. – Мне сообщить ему, что вы обращаетесь ко мне без уважения? Он вас испепелит. Вы же видели, как он может в гневе.
Спорить с ними сейчас бесполезно, надо сказать так, чтобы поняли.
И они зашептались недовольно, заворчали, но девчонку Джанах отпустили, хотя пару окороков из подвала все же попытались припрятать. Хена еще прикрикнула на них, один окорок оставили… Недовольны… «Вот сучка… эти маги… связываться с ней…»
Главное, удалось добиться своего.
Что ж, Хене, похоже, есть чем заняться сегодня. Она как раз чувствовала острую необходимость чем-то себя занять, не думать о будущем, о Рейнардо, не стоить планов. Когда что-то делаешь – проще. Когда заняты руки – сердце меньше болит.
Полномочий у нее особых нет, но есть особое желание наорать на кого-нибудь и выпустить пар. Значит, пойдет наводить порядок. Рейнардо точно будет не против.
Рейнардо нашел ее вечером, когда Хена помогала разбирать завалы камней у стены.
Она увлеклась и не заметила, как он подошел. И только когда подхватил тяжелый камень, который Хена примеривалась поднять…
– Давай, помогу.
Она подняла на него глаза, вытерла лоб тыльной стороной ладони.
Рейнардо улыбался.
– Мне сказали, что ты здесь, – сказал он.
– Да. А разве тебе не нужно сейчас быть на совете с дядей и всеми лордами?
– Нужно, – сказал он, – я как раз туда иду. И тебе тоже стоит пойти с нами. Оставь, с камнями будем разбираться завтра.
– Мне? – удивилась Хена. – Что мне там делать?
– Пока дадим тебе кастелянскую цепь, будешь командовать на законных основаниях. У тебя отлично получается, как мне сказали. А потом… решишь сама. Идем.