Глава 9. Прогулки в полях

Проснулась Хена с головной болью.

Рано еще, рассвет, Рейнардо спал рядом. Улыбался во сне, обхватив руками подушку, тихо посапывая… как ребенок. «Такой милый». Все вчерашнее разом встало перед глазами.

Главное, чтобы Хена не наговорила лишнего, а то она даже плохо помнит. Вроде бы ничего такого…

Ей нужно выбраться отсюда и вытащить этого мальчишку. Он, безусловно, взрослый и что-то знает, что-то умеет, но одно дело в книжках своих читать, другое дело – лицом к лицу встретиться.

Нужно быть осторожной… Она должна защитить.

Хена прикрыла глаза, голова трещала… и незаметно заснула снова.

Когда проснулась второй раз, Рейнардо рядом не было.

Она дернулась, испугалась, куда он мог пропасть.

– Тише, – усмехнулся он. – Я здесь.

Сидел на диванчике у окна с лютней, но не играл, только едва-едва касался струн, беззвучно.

– Как ты? – спросил он. – Уже почти полдень, а ты спишь.

Хена потерла виски. Уже лучше, но все равно немного звенит в голове, и такое состояние легкого похмелья.

– Нормально, – сказала она. – А ты давно проснулся?

– Давно.

– А почему не разбудил?

– Зачем? Тебе надо было отоспаться. Но сейчас уже пора, нам обещали конную прогулку вместе с принцем Корушем, тебя тоже возьмем. Так что просыпайся. Завтрак, правда, уже остыл.

* * *

Она успела забежать на конюшню, когда седлали лошадей. Влезть и проверить – все ли ремни застегнули как надо, не свалится ли снова седло. Конечно, король Фазил – не Карбера, таким шуткам во дворце не место, но тогда Хена тоже не ожидала, и второй раз не пропустит. Ей будет спокойнее проверить самой.

– Эй, что это ты делаешь?

Ее окликнул парень, конюх, наверно, когда она проверяла ремни. На кетхарском, но Хена понимала. Хотя лучше сделать вид, что нет. Хена обернулась, уставившись на парня круглыми глазами.

– Что? Я плохо говорю по-кетхарски.

Парень ухмыльнулся, подошел ближе, разглядывая ее.

– А ничего, симпатичная, – сказал он громко. – Я-то слышал, с тартахенским принцем то ли мужик, то ли баба приехала, не разобрать, едва ли не с бородой. А ты ничего. Северная валькирия.

И какого ж шушака? Заигрывать решил с ней?

Парень молодой, крепкий, черные глаза так и сверкают.

– А я б тебя завалил в какой-нибудь темный уголок! – он смеялся. И так сходу, подойдя совсем близко, погладил Хену по попе.

И Хена, не раздумывая, сделал то, что делала всегда. Развернувшись, со всей силы врезала ему в зубы, потом еще и коленом добавила, благо на ней сейчас почти мужской костюм для верховой езды, не мешает, а парень не ожидал. И отскочила в сторону.

Он охнул, согнулся вдвое.

– Да что ж ты делаешь! – возмутился, когда смог нормально дышать.

– Не трогай меня! – сказала Хена по-тартахенски.

– Да как такую попу не потрогать? – по-кетхарски удивился он, утирая кровь с разбитой губы. – А ты просто огонь, я люблю таких. Заглядывай как-нибудь, я всегда рад. И, небось, побольше чем твой принц умею, тебе понравится.

Хена тихо выругалась сквозь зубы.

Он засмеялся. Охнул, потер подбородок.

– Лошадей-то бери, – кивнул Хене. – Их высочества ждут уже.

– Отойди, – велела Хена.

– Боишься меня? Да брось. Второй раз по морде – мне не надо. И драться с тобой перед носом у принцев – тоже. Мы еще покувыркаемся, но как-нибудь в другой раз. Лошадь забирай.

Хена заметила у него что-то небольшое в руке, достал из-за пазухи. Не нож, нет, что-то, что умещается в ладони. И даже меньше, не разглядеть. Подошел к лошади Рейнардо, похлопал ее по шее, погладил. И это подоткнул под седло, почти не заметно.

– Забирай, – сказал он. – Вечерком заглядывай, буду рад.

Сделал шаг назад. Подмигнул.

Он говорил так, словно абсолютно уверен, Хена его понимает. И, более того, он отлично понимает ее, только что она говорила по-тартахенски, он по-кетхарски, но понимали оба. Может, конечно, так совпало и тут сложно не понять… но все же.

И то, что он подсунул…

Хена осторожно подошла, взяла за повод лошадь. Оглянулась на конюха, теперь он стоял чуть в стороне, не мешая ей.

– Седло-то проверила? – усмехнулся он. – Ты же за этим пришла.

Она проверила. Сделала вид, что поправляет, сунула руку к потнику. Кусочек бумаги. Твою ж мать. Записка для нее. Хена вытащила, комкая в руке, спрятала в кармане у себя.

– Ты не в моем вкусе, – сказала громко, по-тартахенски. Парень заржал. Понял, без сомнений.

Конюх, говорящий на чужом языке? Он явно местный, обычный парень на вид. Кто знает, конечно… Записку прочитает она потом, когда никто не будет видеть. Это и есть тот человек Гальярдо? Или он там, в записке, ее просто на свидание зовет? Не сомневается, что она читать умеет?

* * *

Самое смешное, что после такой прогулки не грех и приревновать, пойти искать утешения на конюшню. Рейнардо ехал рядом с Самун. Всю дорогу. Постоянно разговаривал с ней. И вместе с молодым принцем Корушем, который вот уж точно мальчишка, ему и пятнадцати нет. Но Коруш наследник. И даже Коруш ехал почти всю дорогу молча, не вмешиваясь в разговоры старшей сестры.

Когда Хена попыталась в их компанию влезть, Самун так страшно зыркнула на нее, а Рейнардо покачал головой, что Хена поняла – лучше не мешать. Не сейчас. Ее позвали, и то уже хорошо. Но место ее не в королевской компании, а позади, с охраной. Пусть так, по крайней мере, она рядом, так спокойнее.

Через мост, через реку, по апельсиновым садам и по полям потом.

Слегка отстав, Хена украдкой развернула записку. По-тартахенски, точно чтобы она все поняла. «Перед следующей прогулкой приходи пораньше». И все. Наверно, можно было понять это как угодно, и как заигрывание в том числе. Ничего не доказать. Но ведь Хена поймет правильно?

Пикник на траве.

То, что они обсуждали там, все время ускользало от понимания Хены. Они говорили по-кетхарски, слова она понимала, но… о каких-то людях, каких-то событиях, о которых Хена ничего не знала, о музыке, о погоде, шушак бы ее побрал. Все это ничего не значило, все это – просто шум ветра. Имело значение что-то другое, взгляды, намеки, которые Хена распознать не могла.

Песни Лоуренцо Голубоглазого, закаты на Иль-Тальмо, когда поднимаешься в горы… Вот сказать, что старик Бахрам взялся за старое и заполучил новую кобылку, и хмыкнуть так многозначительно, что непонятно, то ли у того старика табун, то ли горем… А дядюшка Рузаль снова не может поделить виноградники с соседями. Дядюшка. Они ведь родственники, все эти королевские дети Кетхара и Тартахены, не слишком близкие, но вот так, когда рядом – об этом сложно забыть. Рейнардо смуглый и темноволосый в мать, и в бабку, которая была дочерью кетхарского герцога и троюродной прабабки Самун. Или не троюродной? Хена не могла сказать наверняка, знала, что королева Тартахены внучка кетхарской принцессы, а значит, Самун… Шушак ногу сломит…

«А помнишь, лорд Себастьяно устраивал турнир два года назад…» Рейнардо не помнит, он не был, но был Паоло. Ах, да! А почему же Рейнардо не любит турниры? Ему стоит выступить, девушки были бы от него без ума! И какие же они разные с братом! А вот с Фернандо, напротив, похожи, но Фернандо хмурый старик… в этом месте Самун так снисходительно улыбалась. Конечно, ведь старшему принцу же сорок, а он все никак не станет королем. И дочь Фернандо ровесница принца Керуша, и…

В этом была какая-то игра, но Хена не улавливала всей сути. Но ей и не надо, пожалуй. Ее дело – охранять.

Она смотрела…

Несколько раз замечала, как Самун брала Рейнардо за руку. Но не пальцев, не ладони касалась, а то чуть выше запястья, то ближе к локтю. И ничего особенного, вроде бы, в этом жесте, когда двое увлечены разговором, «а помнишь…» Ничего, если бы Рейнардо каждый раз от этого прикосновения не замирал. И дело не в смущении, не в том, что красивая девушка касалась его, Хена видела достаточно, чтобы оценить это. Ему было больно. Но он старался этого не показать. Улыбался. Улыбка выходила слегка натянутой.

Самун хотела что-то знать и, судя по всему, была недовольна ответами.

Если подумать, все это вопросы о рыцарях на турнире, о старых земельных спорах упрямых дядюшек… если знать подробности, можно понять, кто из дядюшек на чьей стороне, много пограничных земель, и тот же Фридрих, король Марны… и Гийом Рыжий… Для тех, кто понимает нюансы, несложно сделать выводы о положении дел, и том, что готовится.

Рейнардо отвечал так уклончиво, и вроде бы отвечал, но совсем не то, что принцесса хотела услышать.

В какой-то момент она вцепилась в его руку с яростью, надавила. Хена видела, как у Рейнардо побелели губы, он вытянулся, зубы сжал. И все же, он молча смотрел Самун в глаза, она на него. И непонятно, чем бы это кончилось, если б не Керуш. «А давайте покатаемся у реки!» – воскликнул молодой принц почти испуганно. Самун отпустила. Но отступать не собиралась, это отлично видно по глазам.

Вечером Хена не выдержала, когда они остались одни.

– Покажи руки, – потребовала она.

Рейнардо насупился, попытался даже руки за спину спрятать, но вовремя одумался и не стал.

– Зачем? – сказал он. – Да, им снова нужна была моя кровь. Но ты не бойся.

– Я не боюсь. Покажи руки, – сказала Хена.

– Нет, – сказал он, отступил на шаг.

– Вот только не надо от меня бегать! Что ты как маленький? Наро, я должна понимать.

– Тут нечего понимать, – сказал он. И отступил снова.

Но ведь Хена быстрее. Она шагнула вперед и схватила его за руки прежде, чем Рейнардо успел увернуться. Он дернулся было, но она держала крепко.

– Отпусти! – попытался он, зло и отчаянно. – Это не твое дело.

– Мое, – сказала она. – Пока мы здесь, мы с тобой связаны. А будешь дергаться, дам в морду!

Она злилась тоже, и даже сама не понимала, что так сильно заводило ее. Что ему скрывать? Какого шушака эти игры с ней? Держа одной рукой за запястье, второй закатала рукав.

Да, ожидала увидеть свежий порез на руке. Может быть два. Но если просто пытались сцедить кровь… Под сорочкой рука была замотана повязкой, кое-где проступали алые пятна. От одного пореза не станешь так… Она размотала. Рейнардо стоял, больше не сопротивлялся, решил, наверно, что поздно убегать.

Когда повязку сняла, у нее у самой дрогнули руки. Порезов на руке было пять, но главное даже не это. Несколько красных полос – ожогов, раскаленным железом прикладывали… от души…

– Наро… – растерянно шепнула она, отпустила.

– Посмотрела? – буркнул он, принялся заматывать обратно.

– Почему?

– Потому что то, чем поили тебя, на меня не действует, – сказал он. – Это известное средство, к нему хорошо вырабатывается иммунитет, если хочешь быть готов заранее. А они много чего хотят знать.

– И ты сказал им?

Рейнардо поджал губы, шумно втянул носом воздух.

– Пока нет. Но не думаю, что меня хватит надолго.

Стоял и совершенно спокойно смотрел на нее. Хена поняла, что у нее у самой дрожат руки и ноет сердце. Так нельзя…

– Они не могут так с тобой. Ты же принц… они… – поняла, что ком подступает к горлу. – Наро, но… – и слов нет. Вздохнула. – Подожди, у меня мазь есть хорошая, я сейчас намажу.

– От дяди Эстебано? – сказал он, криво ухмыльнулся.

Хену аж передернуло. Так они знали, что это будет. И все равно послали его. Рейнардо знал. Хена выругалась, грязно и витиевато. Но сделать больше ничего не могла.

Нашла заживляющую мазь в своих вещах, намазала ожоги. Рейнардо только тихо шипел сквозь зубы, не сопротивлялся.

Надо что-то делать. Срочно. Так ведь нельзя… Тянуть нельзя.

И даже сейчас, наверно, нельзя рассказать про записку, вдруг кто-то подслушивает их. Слишком опасно. Возможно, эта записка и тот парень на конюшне – их единственный шанс. Нужно найти повод поскорее встретиться с ним снова. Такой, чтоб не выдать…

– А мы не можем покататься верхом снова? Только вдвоем? – осторожно сказала она. – Мне как-то не по себе сидеть тут в четырех стенах.

Рейнардо склонил голову на бок, глядя на нее. Он поймет? Нет? Не важно. Им стоит прогуляться вдвоем, чтобы поговорить без лишних ушей за стенами.

– Возможно, нас отпустят с охраной, – сказал он. – Я завтра поговорю.

Скорей бы.

Возможно, времени у них совсем нет.