Глава 5. Военный совет

Если просто сказать, что Андрей обеспокоил Джен своим поведением, – это не сказать ничего. Ночью ей так и не удалось уснуть, снова и снова она переживала позавчерашний и вчерашний дни, начинала вспоминать, когда Темнов стал вести себя странно для обычного подростка. Струницкая пришла к выводу, что с того момента, как он услышал о том, где поселят их с Ланой.

То, что он гулял ночью, девушка считала вполне нормальным, потому что, когда они встретились, еще были каникулы, а значит, он мог возвращаться от кого-то к себе или, наоборот, направлялся к кому-то в гости, к девушке, например. Что же дальше?

А дальше он услышал о нападении на первокурсниц и, естественно, заинтересовался, поэтому и проявил интерес к их истории.

А вот его реакция на то, что их поселят в комнату Бунтарщиц, была странной. Из всех Защитников, которые знали, где живут девушки, он единственный не заинтересовался тем, как комната выглядит изнутри. Он просто повернулся и ушел, словно у него появились неотложные дела, а по пути в жилой корпус растерял все свое очарование, погрузившись в размышления о чем-то.

На следующее утро он вел себя так же очаровательно и непринужденно, словно просто заинтересовался Джен.

Зато потом появился в комнате Бунтарщиц, утверждая, что директриса случайно встретила его и попросила передать Трезубцу, чтобы тот привел Стихий. Ладно, Дима, Саша и Рома тогда были заняты, и Темнов, скорее всего, и правда не смог (или не захотел?) их найти, но почему из такого количества учеников Татьяна Витальевна встретила «случайно» именно Андрея?

Он пришел и среди всех старинных книг, которые мог попросить почитать, выбрал старую потрепанную книжку, в конце которой говорится о создании комнаты Бунтарщиц. Ну а потом повел Стихий через коридоры страха. Зачем? Черт его знает!

Одно было ясно: он пытался «прочитать» Стихий с их блужданий по лабиринту, но у него это получилось только тогда, когда они были злы и растерянны. Скорее всего, он пытался их подчинить себе, по крайней мере Джен, но у него, пока ничего не получилось. Пока…

С этими мыслями Струницкая пролежала всю ночь в полудреме, а под утро, когда еще только начало рассветать, все-таки не выдержала и встала с кровати.

Первым делом она открыла шкаф, в котором Андрей выбрал себе книгу, и пробежалась кончиками пальцев по корешкам. В основном здесь были книги на иностранных языках. На нижней полке обнаружилась художественная литература, которую, скорее всего, читали еще Бунтарщицы. Книги тоже были не только на русском. Судя по всему, бывшие владелицы знали, как и Темнов, несколько языков. Кстати, это нормально, что восемнадцатилетний парень знает шестнадцать языков?! Будь он хоть тысячу раз лучшим учеником!

Не найдя ничего полезного для того, чтобы отвлечься от мыслей об Андрее, Джен подошла к сундуку, который Стихии так и не смогли открыть. Лиса решила сделать из него скамейку, но теперь Джен стало интересно узнать что-то о Бунтарщицах и о комнате, раз уж это так интересует Андрея. Не просто ведь так сундук закрыт. Вряд ли там хранится такой же хлам, как и в остальных.

Отыскав ржавый молоток в ящике для «инструментов», который девушки сохранили на всякий случай, она попробовала сбить замок. Как бы не так. Молоток сломался, замок остался невредим, зато проснулись остальные девушки.

– Что это?! – послышался испуганный голос Ланы.

Джен, закусив губу, вошла в спальню и сообщила, что все нормально. После того как Лиса высказала девушке все, что она думает о Струницкой, в комнате Бунтарщиц снова воцарилась тишина. Джен же пришлось на время отложить свои попытки взлома.

***

– Нужна помощь мускулов, – заявила Струницкая за обедом, садясь за стол Трезубца. Лана и Фера отстали от нее. Лиса же, демонстративно игнорируя стол, за которым сидел Легков, прошла к столику своего нового знакомого, с которым танцевала на вечеринке Трезубца.

Дима и Саша удивленно переглянулись, а Рома даже не повернулся в сторону Джен, не отводя взгляда от книги.

– А что нам за это будет?

– Торт, – сказала девушка, доставая из сумки купленное заранее лакомство.

– Плохо ты о нас думаешь! – возмутился тут же Дима, наблюдая за тем, как Саша придвигает торт к себе и разглядывает упаковку. – Мы что, просто так не поможем?

– Правда? – обрадовалась Джен. – Отлично! Вот девчонки обрадуются!

Струницкая притянула коробку к себе, вырывая из цепких пальцев Белянина. Парни, недолго думая, схватили торт и придвинули его обратно.

– Ладно, договорились, – кивнул Дима. Теперь уже он вертел коробку в руках. – А что сделать надо?

– Сундук взломать, – ответила вместо подруги Лана, садясь за стол.

Джен уже успела поведать подругам о том, что хочет побольше узнать о комнате и о Бунтарщицах, однако ее интерес поддерживала только Покровская, которая обожала всю историю Защитников и уж тем более Бунтарщиц, успевших за короткое время прославиться в наземном мире.

– А что за сундук? – поинтересовался через некоторое время Рома, так и не отрываясь от книги. Диму и Сашу это не интересовало. Надо взломать – значит, надо.

– Бунтарщиц. Мы решили покопаться в истории комнаты.

– Правильно, – кивнул Легков, наконец откладывая книгу в сторону. – Я тоже, кстати, нашел несколько книг о комнате и Бунтарщицах. Если надо, могу дать. Там биография, фотографии, описания их заданий.

– Надо! – тут же ответила Джен. – Сейчас сможешь?

– Книги в комнате. Зайду после обеда.

– Ага. Кстати, Лана, Фера, прикройте меня на уроках. Я пойду в парк познаний.

– Джен, всего второй день учебы! – возмутилась Лана. – Не рано ли пропускать?

– Какая разница? Директриса сказала же, что уроки для нас только прикрытие. Если что, скажите, что я занята комнатой. Учителя наверняка в курсе.

– Но…

– Никаких но. Вечером встретимся в парке познаний. – В это время с другого конца столовой до них донесся смех Беляниной. – Да, и Лису предупредите. Пока.

Джен взяла с подноса завернутую в пакет пиццу и поспешила к выходу. Лиса так и продолжала смеяться с другого конца столовой. Рома исподлобья посмотрел на нее и зажал ближайшее к ней ухо рукой.

– Да подавись ты уже!

Лиса закашлялась.

***

После обеда Дима и Саша взломали замок на сундуке, а Рома принес Джен несколько книг о Бунтарщицах.

Как и предполагала девушка, рухляди в сундуке не было… Он был забит детскими вещами! Джен разочарованно застонала.

– Ого, вот это богатство, – прокомментировал Дима, рассматривая голубую распашонку. – Ты мамой собираешься стать?

– Дай сюда, – рявкнула Джен на Покровского.

– Если это Бунтарщиц, то зачем им оно? – спросил Рома, вытаскивая пеленки из сундука. – Ни у кого из них не было детей.

– Тебя удивляет только это? – хмыкнул Саша за спиной друга. – То есть то, что детские подгузники хранятся в сундуке под замком, тебя не волнует?

Джен нахмурилась. И правда, зачем прятать детские вещи в сундук?

– Ладно, нам пора, – выдохнул разочарованно Рома, возвращая пеленки на место. – Если что-то найдешь, расскажешь.

– Угу.

Трезубец вышел, оставив Джен одну перед сундуком. Девушка выкладывала детские вещи, размышляя о том, зачем они здесь.

Пеленки, распашонки, ползунки, погремушки, игрушки. Джен достала пожелтевшего от времени бобра в полосатом костюме и заглянула в полупустой сундук. На дне лежало белое одеяльце. А на нем был сложенный в несколько раз пододеяльник.

Девушка осторожно вытащила его и расправила. Он потерял белизну, но так и оставался очень красивым. С одной стороны был вышит узорами только уголок, а другая сторона полностью украшена завитушками и цветами голубого и синего оттенков. Посередине серебряными нитями выведена буква «А». Судя по всему, пододеяльник украшали узорами вручную и тот, кто его сделал, очень любил ребенка, которому предназначался такой наряд.

Отложив пододеяльник в сторону, Джен вытащила одеяло и снова заглянула внутрь сундука. Она предполагала найти там еще какие-то вещи, но наткнулась на почерневшую в углах доску.

Джен разочарованно опустила руку в сундук и стукнула по доске. Та подскочила. Струницкая заинтересованно подвигала ее и попробовала поддеть ножом. С четвертой попытки ей удалось приподнять ее и перевернуть. Вытащить «дно» оказалось не так просто, потому что весило оно килограмм десять, если не больше.

Зато это стоило того. Под доской нашлись настоящие сокровища. Несколько книг, среди которых был еще один экземпляр «Истрии принцессы Лахесис», фотоальбом Бунтарщиц, стопка фотографий, завернутых в плотную бумагу, папка с портретами незнакомых Джен людей, документы, заполненные бланки заданий, досье на нескольких Защитников и демонов и даже дневник какой-то Мареллы.

Все это было извлечено Струницкой из сундука.

***

После уроков Лана сразу побежала в парк познаний, где ее должна была ждать Джен. Фера с Лисой не видели срочности в расследовании подруги, поэтому направились в столовую.

Покровская выбежала из главного корпуса, когда почувствовала, что позади нее кто-то идет, словно следит. Девушка обернулась и встретилась взглядами с Темновым, который шагал за ней. На расстоянии нескольких шагов за ним следовали его друзья.

– Привет, – Андрей растянул губы в ленивой улыбке. – Как дела?

– Отлично, – ответила Лана, останавливаясь и показывая всем своим видом, что не желает с ним разговаривать. Парень сделал вид, что не заметил этого.

– Как Джен? По-моему, она на меня за что-то злится.

– Да неужели?

– Да. Правда, я не понимаю почему. – По довольной улыбке Темного этого нельзя было сказать. – Передашь ей?

Он протянул Покровской красную розу. Лана недовольно взяла ее и кивнула. Темнов, не прощаясь, повернулся и направился к своим друзьям. Кара взбешенно наблюдала за цветком, который Покровская крутила между пальцами.

Лана, не дожидаясь, когда они уйдут, повернулась и продолжила свой путь. В парке познаний найти Джен оказалось несложно. Она сидела за тремя сдвинутыми столами, которые были завалены книгами и бумагами.

– Лана! – обрадовалась Струницкая подруге. – Наконец-то! Мне нужен свежий взгляд, потому что я уже запуталась! Кстати, ты не представляешь, что я нашла в том сундуке. Что это? – спросила девушка, наблюдая за розой, которой Лана махала перед ее носом.

– Роза, это Джен; Джен, это роза, – представила их друг другу Покровская, передавая цветок Струницкой. – От Андрея.

– Темнова? – скривившись, уточнила Джен.

– Ты знаешь другого Андрея, который по тебе сохнет?

– Пусть отсохнет! – разозлилась Струницкая. – Он знает меня всего несколько дней! Причем общение у нас как-то сразу не заладилось! Он маньяк! Я в этом уверена.

– Ладно, ладно, – сдалась Лана, бросая сумку на свободный стул. – Симпатичный, но маньяк. Не вариант. Я поняла… Ты что-нибудь нашла?

– Да, – обрадовалась Джен тому, что разговор об Андрее закончен. – Только сначала надо подождать Лису с Ферой. Не буду же я все пересказывать два раза. Вот, полистай пока, если интересно. – Джен придвинула к Лане «Историю принцессы Лахесис». – Кстати, где они?

– Лиса с Ферой? – уточнила Покровская, садясь напротив подруги и придвигая к себе книгу. – Ужинают.

Не прошло и часа, как Белянина с Аквилевой появились на горизонте. Лиса, естественно, сразу заинтересовалась розой, которую Джен не выпускала из рук, то и дело поднося к лицу, проводя лепестками по щеке, вдыхая сладкий аромат.

– Кто подарил?

– Никто, – не обращая внимания на заинтересованное лицо Беляниной, ответила Джен.

– Ну ты хоть его поблагодарила?

– Нет.

– Ну и правильно. Он хоть и красавчик, но такая сволочь.

– Андрей не красавчик, он…

– Ага. Значит, Андрей! – хлопнула в ладоши Лиса. Джен закатила глаза, откладывая цветок в сторону.

– Садись. Сейчас будет лекция.

После завершения уроков парк познаний наполнился учениками, и сейчас свободного места практически не оставалось. Хотя Джен с Ланой это предусмотрели и заняли для подруг стулья. Сидеть под открытым небом и греться в лучах закатного солнца было здорово, учитывая то, что за пределами парка собирались тучи, завывал ветер, а ученики кутались в куртки.

– В общем, мы с Трезубцем открыли тот сундук.

– И как же? – удивилась Фера. С утра девушки тоже успели помучить его.

Джен усмехнулась:

– Лана, ты в курсе, что твой брат умеет взламывать замки?

– Что? – ужаснулась таким сведениям Покровская.

– Правда, у него это получается не так классно, как в фильмах, – разочарованно вздохнула Джен. – Он матерился, потел, а спустя двадцать минут открыл. Но сейчас не об этом. В сундуке горы детских вещей. Пеленки, распашонки… судя по всему, все это предназначалось для мальчика, имя которого начиналось на «А». Эта буква была на пододеяльнике. Проблема в том, что ни у одной из Бунтарщиц не было детей. Когда они умерли, им всем было не больше двадцати пяти.

Джен положила на середину стола раскрытую книгу, в которой был снимок трех молодых женщин. По центру стояла черноволосая, с карими глазами и бледным лицом. Она была очень худая, угловатые плечи и практически плоская грудь. На ней был костюм Защитницы, отличающийся от современных строгостью и практичностью, в руках женщина держала лук, а за плечом виднелся колчан со стрелами.

– Эта Марелла. Сила у нее была похожа на силу Лисы – замораживание, но основана она на Воздухе. Марелла у них была вроде как за главную, хотя об этом нигде не написано. Везде сказано, что никто из них никогда не выделялся как лидер, хотя практически на всех снимках, которые я нашла, она стоит впереди и выглядит… ну… внушительнее, что ли, – сказала Джен, указывая на Защитницу на фотографии. – Это Нария. Она была экспертом в области зелий и универсальным разведчиком. Легко перевоплощалась из демона в Защитника или человека из второго мира. Сила ее заключалась в том, что она могла менять внешность и становиться невидимой.

Струницкая указала на женщину, стоящую справа от Мареллы. Она была очень красивой. Золотистые волосы до плеч были заплетены в короткую косу, из нее выбилось несколько прядей, которые обрамляли лицо, челка скрывала высокий лоб. Пухлые губы, гладкая кожа, мягкие черты лица, низкий рост, женственная фигура – все в ней было идеально. У такой женщины не могло быть проблем с мужским вниманием, если бы не грозное, серьезное выражение лица и озлобленный на весь мир взгляд холодных серых глаз.

– И Дунайа, – сказала Джен, переводя палец на третью женщину. – Могла подчинять себе любых живых существ. Но не злоупотребляла своей силой, даже когда дело касалось демонов, предпочитала подчинение животных, птиц, насекомых… Темнову бы у нее поучиться… – пробормотала Струницкая себе под нос.

Женщина слева от Мареллы выглядела более жизнерадостной и приветливой, чем первые две. Она единственная улыбалась и стояла не вполоборота, а прямо. Она была немного полноватой, с длинным хвостом волос, в которые были вплетены разноцветные нити. Голубые глаза лучились теплом и любовью ко всему миру. Она единственная выглядела нелепо в костюме Защитницы, за поясом которого был виден меч.

– Имена какие-то у них странные, – заметила Фера.

– Это имена поземного мира, – догадалась Лана. – Хотя все их именно так и называют…

– Ага. Потому что именно под такими именами они и выполняли свои задания. Помните, что говорила директриса? Это делается для того, чтобы семьи и друзья не подвергались опасности, если кто-то решит отомстить тебе. Все Защитники берут себе прозвища. Я провела эксперимент и подошла к второкурснице из другого общежития, не из нашего, и спросила, не знает ли она, где живет Дмитрий Покровский. Она сказала, что нет и вообще первый раз о нем слышит. Зато, когда я спросила у нее, где живет Наследник Покрова, она меня сразу к первому корпусу отправила. Еще сказала, чтобы я ей автограф взяла, если найду, – добавила Джен, усмехаясь.

– Хочешь сказать, что никто толком не знает, как кого зовут?

– Да. Имена произносятся только в кругу друзей.

– Отлично, сегодня же пробегусь по общежитию и расскажу всем, как зовут урода. – Лиса кровожадно потерла ладошки.

– Лиса, это не смешно, – нахмурилась Фера. – Представь, Рома вырос, убил какого-нибудь влиятельного демона, его дружки решили отомстить. Обходными путями находят они кого-нибудь, с кем Легков учился, пытают его, естественно, тот говорит имя. Демоны пробивают его по базе второго мира, где, скорее всего, все мы в конце концов и будем жить, находят его дом и убивают всех, кто находится там в это время. Рому, его жену, детей, да и всех, кто под руку попадется. И прикинь, в это время Рома как раз пригласил к себе Сашу футбол, например, посмотреть, и его за компанию тоже ножичком – чик. Потом ты приходишь – ну надо же насолить ближнему, и тебе тоже косу укоротят… А еще лучше – Рому при всем этом оставляют жить, чтобы он потом мучился всю оставшуюся жизнь… Весело?

– Не очень, – признала Лиса. – Ты меня убедила.

– Вот и хорошо, – вздохнула Фера.

– …сама я к нему по доброй воле после училища не сунусь и Саше не позволю, – закончила Лиса. Фера только закатила глаза.

– Не отвлекайтесь. Мы про Бунтарщиц вообще-то разговаривали, – встряла в разговор Джен. – Итак, настоящие имена, как оказалось, найти не так-то просто. Их скрывают даже после смерти по той же причине: чтобы не подвергать семьи опасности. Я порылась в их вещах и кое-что нашла из биографии.

Самое простое оказалось с Дунайей. Она из семьи потомственных Защитников. Практически все детство провела в наземном мире: росла, училась, работала. Семья у нее была полная. Мама, папа, два брата и сестра. Она была самой старшей, и, когда ей исполнилось шестнадцать, семья решила переехать во второй мир. Дунайа, а тогда еще Дарья, естественно, осталась в училище. Кстати, она единственная училась в этом, 671. Марелла с Украины, Нария – вообще непонятно откуда свалилась.

Ну, в общем, когда Дунайе исполнилось восемнадцать, на ее семью во втором мире напали демоны и из всех спаслись только два брата и мать. В этом году она знакомится с Мареллой, которая приезжает на похороны.

Марелла единственная дочь в семье, всю жизнь прожила с отцом, мать никогда не видела. Здесь не ясно, то ли она бросила семью, то ли умерла. Главное, что мамы у нее не было и воспитывал ее отец как сына. Они тоже жили в наземном мире, в то время это было модно среди Защитников. Отец у нее был строгий и, судя по всему, не раз ее бил. Девочка выросла расчетливой и безжалостной. Стоило принять ей решение, и она больше его не меняла.

В общем, познакомились они на похоронах и разговорились по поводу своей силы. Везде сказано, что, как и мы, они развили силу еще в раннем детстве, хотя обычно Защитники развивают ее при, – Джен придвинула к себе одну из книг, – «феномене половинок». Я не поняла толком, что это значит, но, судя по всему, когда Защитник встречает свою половинку в боевой паре… Познакомились они и решили поддерживать связь, чтобы исследовать свою силу вместе.

Дальше, откуда ни возьмись, появляется Нария. Вот вообще ниоткуда! Со встречей Дунайи и Мареллы все ясно, девушка приезжает с отцом на похороны и встречает там будущую подругу. А Нария просто бабах – и появилась в училище, когда Дунайе исполняется девятнадцать. Про прошлое Нарии ничего не сказано, даже про то, как она встретилась с будущими Бунтарщицами.

Историки даже расходятся во мнениях по поводу даты рождения девушки. Некоторые говорят, что она была на три года младше Дунайи, другие – что они были ровесницами, а третьи даже утверждают, что она самая старшая среди Бунтарщиц, чуть ли не все тридцать ей дают. Хотя она ни на одной фотографии старше двадцати пяти не выглядит.

О том, откуда она появилась, тоже ничего не сказано. Правда, многие историки считают, что она из Франции, потому что в совершенстве знала язык, хотя на француженку совсем не похожа. Кроме того, она владела еще пятью языками. Русский же не знала совсем. И первое время они разговаривали с Дунайей на французском, но в конце жизни Нария идеально владела и русским. Как уже говорила, она была талантливым разведчиком и быстро осваивала новые языки.

Еще я нашла такую версию, что якобы Нария в детстве была похищена демонами и воспитывалась в третьем мире, а потом Защитники ее освободили. Если это так, то тут мне кое-что непонятно. Почему они решили, что она Защитница, ведь внешне мы ничем не отличаемся от демонов?

– Если она Защитница, то легко могла прижиться в наземном мире, – пояснила Лана. – Демоны здесь задыхаются, самые сильные выживают не больше недели, а потом наземный мир их убивает. Так настроено заклятие защиты. Оно было наложено и на второй мир. Но демоны научились его обходить, убивая жителя мира и забирая его жизнь себе, то есть они становились как бы своими для этого заклятия. Неудобство в том, что убийство приходится повторять каждые три месяца. Если Нария могла жить здесь и не испытывать неудобств, значит она действительно Защитница… Что вы так на меня смотрите? Анастасия Юрьевна, между прочим, немного об этом говорила вчера.

– Ну а ты знаешь об этом намного больше нас… – с завистью протянула Лиса.

– Я из семьи Защитников. Мне бабушка много разных историй рассказывала. И уж программу-минимум я знаю. Но, к сожалению, не все, потому что мы жили вдали от первого мира.

– Да, кстати. Как я уже говорила, Дунайа тоже была из семьи Защитников. Ее звали Дарьей Исуповой…

– Шутишь? – удивилась Лана, резко выпрямляясь на стуле.

– О, точно! Ты ведь знаешь какого-то Исупова. Родственники? – вспомнила Фера то, как Лана вчера разговаривала с другом детства.

– Я знаю только одну потомственную семью Исуповых… А из нее только Влада и его бабушку, Наталью Даниловну.

– Где-то здесь было семейное древо Исуповых, которое я случайно нашла после того, как вычислила настоящее имя Дунайи… Вот. Да! Наталья Даниловна Исупова мать Дарьи Исуповой. Вторая ее дочь была убита демонами. В тот же год, когда погибает Дунайа, умирает старший сын, второй сын умер девять лет назад вместе с женой. И у него остался сын Владислав. Единственный наследник.

– Ого, круто! – выдохнула Лиса, придвигая к себе новенький толстый том, на котором крупными буквами значилось «Исуповы». – Лана, ты меня с ним познакомишь?

– Зачем?

– Мне нравятся единственные наследники, – облизнулась Белянина.

– Да? И что же ты на Диму губу не раскатала? – нахмурилась Лана.

– Он же не единственный наследник, – заметила Лиса. – Есть еще ты.

– Зато он мужчина. Все наследство вместе с фамилией перейдут в конце концов ему.

– А наследство большое? – тут же уточнила Лиса.

– Больше, чем у Влада, – хмыкнула Лана, злорадно ухмыляясь, потому что лицо Беляниной резко вытянулось.

– Слышишь, Джен? Мальчик-то полностью укомплектованный. Ценный товар. Надо брать, – вынесла светловолосая свой вердикт. – И пусть Лиана себе локти потом кусает!

– А я здесь при чем? – нахмурилась Джен, отводя взгляд в сторону и пытаясь скрыть свой интерес, когда разговор затронул Диму.

– Он же тебе нравится! И, так уж и быть, я отбивать его не стану. Мне Владика хватит. Лана, познакомишь нас.

– Ладно. Только не называй его так, он звереет, – предупредила Покровская, пытаясь не замечать смутившуюся и покрасневшую Джен. – Влад мне никогда не рассказывал, что у него тетя – одна из Бунтарщиц.

– А он мог и не знать, – пожала плечами Джен. – Она умерла до его рождения. И в семье, вспоминая о ней ее, скорее всего, называли Дашей, а не Дунайей. Кстати, а ты знала, что твой друг появился на свет, когда его родителям было по семнадцать лет?

– Да, Влад рассказывал, – кивнула Лана и заметила заинтересованные взгляды подруг. Пришлось пояснить. – В семьях Защитников ранние браки не редкость, а в семьях потомственных – это практически традиция. Смотрите на примере семьи Влада. Сначала умирает их младшая сестра, и я даже не знаю толком о ней ничего. Потом Дунайа. В тот же год первый из братьев погибает в автокатастрофе. Влад рассказывал, что он сильно переживал из-за смерти сестры и через месяц после ее похорон попал пьяный в аварию. В это время Евгению, отцу Влада, было шестнадцать.

Никому не хочется терять влиятельную семью Исуповых, сила которых долгое время помогала в допросах демонов и преследовании. Кроме того, они являются Хранителями Силы, то есть они в любое время могут наделить простого человека своей способностью.

Евгений в это время уже встретил свою половинку, и третья ступень добровольно-принудительно предложила им пожениться. И вскоре появился Влад. Причем, вовремя появился, потому что его родители потом недолго прожили. Так во многих семьях происходит.

– То есть Диму могут тоже «заставить» жениться.

– Насколько я знаю, бабушку даже уже об этом известить успели. Правда, Дима пока об этом ничего не знает, – злорадно усмехнулась Лана. – Ему только ничего не говорите.

– Как я поняла, половинка – это второй человек в боевой паре? И кто же его половинка? – спросила Фера.

– Лиана, наверно. Мне Саша на вечеринке рассказал, что они практически в одно время развили силу.

– Но она ни за что не согласится! – хмыкнула Лиса. – Так что, Джен, не куксись, шанс еще есть. Главное – взять быка за рога, то бишь Диму.

– Лиану вызовут на третью ступень, поставят перед Советом и тщательно прополощут ей мозги. Она не из семьи Защитников, так что в конце концов согласится. А вот если Дима заупрямится, тут уже будут проблемы. Что-то мне подсказывает, что он всем там жару задаст и навешает лапши на уши.

– Угу, – хмыкнула Джен. – Только вряд ли он откажется. Он же за ней бегает как привязанный.

– Это пока, а как жареным запахнет, то есть скорой свадьбой, он сразу струхнет, – убежденно заявила Лана. – Кстати, по-моему, мы отвлеклись.

Покровская осмотрелась и только сейчас заметила, что за пределами парка познаний солнце уже село и улица опустела.

– Ну что еще про них рассказать? Имя Мареллы – Мария Лапина. Имя Нарии – Натали, так она везде представлялась, хотя Бунтарщицы звали ее Наташей. Кстати, с фамилией такая же история, как и с ее прошлым. Есть документы, где ее называют Наташей Синицыной, а Марелла в своем дневнике пишет, что фамилию ей придумывали они с Дунайей.

Многие историки склоняются к тому, что Бунтарщицы были ровесницами, несмотря на разногласия по поводу Нарии, поэтому в двадцать лет они получили задание «приручить» комнату и с легкостью его выполнили. Но тут и начинаются непонятки. Во всей литературе, которую я ни брала бы в руки, сказано, что Бунтарщиц было трое и они олицетворяли собой стихии, не включая огонь. Но в их документах из сундука я нашла вот это.

Джен достала из сумки пожелтевшую бумагу.

– Это бланк на получение задания, такой же, который мы подписывали. Подписей четыре.

И правда, под расшифровкой «Бунтарщицы» значилось: Е.В. Марелла, Нария, Дунайа. Сторона, подписавшая документ, значилась так же, как и в случае Стихий: Е.В.

– Е.В.? – удивленно повторила Лиса. Подпись была одинаковая. Дважды на задании Бунтарщиц и такая же на листе Стихий.

– Да. Причем точно так же подписана «История принцессы Лахесис». В ней это типа подпись самой принцессы. Елизавета Вольская. Только вот в книге сказано, что имя вымышленное, да и глупо было бы писать имя в книге, если ты скрываешься.

– Наоборот. Очень умно, – несогласно хмыкнула Фера. – Сказать, что имена Защитников вымышленные, – она указала на сноску в книге, которую листала в то время, как Джен говорила, – а свое имя оставить нетронутым. Или еще лучше вообще намешать правду с ложью так, чтобы никто не понял.

– Я об этом не подумала, – нахмурилась Джен. – То есть возможно, что эта принцесса существовала на самом деле? Или существует?

– А может, это псевдоним? Как я поняла, никто о ней ничего не знает. Значит, это может быть как женщина, так и мужчина, или вообще тайное общество, – пожала плечами Фера.

– Есть еще кое-что. Два письма, предназначенные Марелле от Лизы В., то есть от Елизаветы В. – Е.В. Письма не содержательные и, если честно, очень глупые. Она рассказывает о погоде и о том, как с кем-то познакомилась или поругалась. Не похоже на наставление или направление. Кстати, года тоже нет, и поэтому проследить, когда они переписывались, невозможно. И еще есть несколько фотографий комнаты Бунтарщиц. Там тоже четыре девушки, но подписи нет, поэтому можно только догадываться, что это та самая Е.В., хотя вполне может быть и любая другая подруга. Но дело в том, что я нашла дело некой Елизаветы Вольской, вложенное в дневник Мареллы. – Джен протянула девушкам бумаги. – Посмотрите. Очень интересно. Обратите внимание на дату запроса этого дела.

– За несколько месяцев до смерти Бунтарщиц, – ответила на ее вопрос Лиса.

– За полтора месяца, – кивнула Джен. – Марелла так и не успела сдать его обратно в архив.

Лана раскрыла папку и посмотрела на старые страницы. А посмотреть было на что. Елизавета Вольская жила в семнадцатом веке. Дожила до тридцати пяти лет, умерла при родах. У нее было двое детей, в училище не училась, на задания не ходила, оставаясь дома с детьми. Жили они с мужем в лесной глуши, были бедными, единственной, с кем она общалась, была ее сестра Елена Вольская. К делу прилагался снимок портрета. Елизавета очень была похожа на девушку, которая была снята вместе с Бунтарщицами.

Темно-русые волосы, серые глаза, худая и низенькая, с большим ртом и полупрозрачной кожей. Словом, она была совершенно непримечательна. Такая легко могла бы раствориться в толпе, да ей даже не составило бы труда слиться со стеной! Единственное, что не вязалось с ее образом, – это широкий золотой браслет на фотографии, где она была с Бунтарщицами.

– Но это невозможно! Защитники столько не живут. Только поземники.

– Поэтому я и решила, что это и есть Лахесис, – кивнула Джен. – Кстати, она очень похожа на девушку, которую замучили собственные отец и мать.

– Значит, она и создала комнату Бунтарщиц?

– Наверное. По крайней мере, об этом сказано в книге, – пожала плечами Джен. – С ее историей много расхождений.

– Ладно. Забей на нее. Уже вечер. Спать хочется. – Лиса потянулась на стуле. – Есть еще что-нибудь интересненькое?

– Да. Еще в сундуке я нашла портреты и фотографии наших предшественников, – Джен передала стопку фотографий Стихиям. – Многие из них не дожили до окончания испытаний и…

– Это мой дедушка! – вскрикнула Лана, подпрыгивая на стуле. Несколько припозднившихся учеников оторвали взгляды от книг и повернулись в сторону Стихий.

– Шутишь? – удивилась Джен.

– Нет. Это он.

– И как его звали? Единственные сведения, которые у нас есть о владельцах комнаты это эти фотографии и книга принцессы.

– Михаил Покровский.

– О! – Глаза Джен загорелись, и она отобрала у Лисы книгу про историю принцессы, которую та листала. – Здесь был один Михаил… Вот! Михаил Прохоров. Разорвал связь с комнатой еще до того, как закончились испытания, после смерти своих товарищей. Встретил свою половинку в училище.

– Это моя бабушка. Они познакомились, когда она училась в училище!

– Гхм… – кашлянула Фера, привлекая к себе внимание. – Судя по всему, имена здесь намешаны. Как я и говорила: правда с ложью.

– Ты знала, что твой дедушка..?

– Нет, – перебила Лана Лису. – Я даже не думаю, что об этом знает бабушка. Она говорила, что они познакомились, когда он преподавал здесь что-то по обороне. Ей было девятнадцать, а ему сорок два, но между ними был заключен договор на брак, поэтому уже через год они поженились. А через четыре года дедушка умер, а бабушка через некоторое время начала преподавать в училище. Я знаю, что он был сильным Защитником, бабушка многое о нем рассказывала, но как он жил до встречи с ней, я не знаю. Погиб он еще до рождения отца, его убил поземник Элан.

– Складывается такое впечатление, будто вся информация, которая была связана с комнатой, тщательно подтерта. Кому-то не хотелось, чтобы что-то было известно. Если даже родственники не знают, что произошло с их тетями и дедами, – заключила Фера.

– Еще что-нибудь накопала в старом бельишке? – спросила Лиса, обращаясь к Джен. Лана сидела неподвижно, глядя в пустоту круглыми от удивления и растерянности глазами.

– Ну, я начала рассказывать о предшественниках. Общие черты: их все время было четверо, и каждая из сил была привязана к одной из стихий; все развили силу, как и мы, в детстве; все проходили испытания добровольно; все стремились попасть в комнату к полуночи; ну и все, в конце концов, закончили свою жизнь очень печально – были убиты в комнате. Все, кроме Михаила и его друга, которые каким-то образом смогли разорвать круг после смерти своих товарищей и даже закрыть комнату на какое-то время. Полностью прошли испытания только Бунтарщицы, но и они умерли в комнате без видимых причин. Просто наутро их нашли мертвыми.

– Надо валить! – подвела итог Лиса.

– Как, гений?

– Воскресим Ланиного дедушку и будем его допрашивать, – предложила Белянина. Джен только хмыкнула, Лана же со злостью пнула ножку стула подруги.

– И еще, что мне стало интересно про Бунтарщиц. Я нашла в их сундуке детские вещи, но, хоть убейте, не понимаю, что они там делали. Ни у кого из женщин не было детей, никто из них никогда не был замужем, хотя Марелла была обручена.

– Не забивай себе голову. Какая разница, зачем им были нужны пеленки?

– Ну, это интересно, – неубедительно пробормотала Джен.

– Может, никакого ребенка и не было. Им просто было в кайф собирать детские ползунки.

– Ребенок был, – уверенно сказала Джен, протягивая подругам четыре фотографии, где в комнате каждая из Бунтарщиц держала на руках младенца, на четвертой фотографии они все втроем склонились над ребенком, который лежал на одной из кроватей женщин. – Только кто мама – непонятно.

– Джен, забей! – посоветовала Фера. – Кто-то попросил посидеть с карапузом. Сестра, брат, подруга. Какая разница. Если бы одна из Бунтарщиц родила, об этом бы все знали, этого ребенка бы на руках…

– Девчонки, привет. Вы чего так поздно? – К столу Стихий подошли Лиана с Леной. – Только не говорите, что вы тоже ботаните. Я думала, вы нормальные, в отличие от Лианы с Ромой.

От громкого голоса Лены рядом Стихии подпрыгнули на своих стульях. Они и не заметили, как склонились над бумагами и перешли на шепот.

– Чего химичите? – тем временем продолжала Лена. Лиана подошла к их столу и поставила на край стопку книг.

– Да так. Штудируем историю комнаты, – зевнула Лиса. Джен под столом наступила ей на ногу. Белянина поморщилась и встрепенулась, поймав красноречивый взгляд Струницкой.

– Это ведь Бунтарщицы? – спросила Лена, поднимая одну из фотографий, на которой девушки были сфотографированы вместе с предполагаемой принцессой. – Ой, а это кто? Страшненькая какая. – Лена показала фотографию Лиане, указывая на Е.В.

– Без понятия, – ответила Зайцева.

– Ты же изучала их историю, – разочарованно сказала Лена, возвращая фотографию на место.

– Мы предполагаем, что это Елизавета Вольская, – вдруг сказала Лана, обращаясь к Лиане. – Не знаешь такую?

– Вольская? Да, я что-то слышала про нее от Ромы. Он вроде говорил, что это двоюродная сестра Нарии или еще какая-то родственница. Не знаю, – пожала плечами Лиана.

– А урод откуда это взял? – недоверчиво спросила Лиса.

– Рома, – перевела для Лианы Фера. Лиса нетерпеливо кивнула.

– Так вот же, – Лиана вытащила из-под бумаг книгу, которую Джен принес Легков. – Здесь вроде и сказано, что Вольская поддерживала Бунтарщиц во время «приручения» комнаты, а потом через полгода после того, как они «приручили» ее, она окончила училище, вышла замуж и уехала куда-то с семьей. То ли во второй мир, то ли просто переехала из Нэтали, ближайшего города к училищу. А зачем она вам? Она вроде ничем не отличилась.

– Просто интересно, – пожала плечами Лана.

– То есть она не жила вместе с Бунтарщицами в комнате? – уточнила Джен.

– Знаете, я про нее практически ничего не знаю…

– Что это значит – не знаешь? – возмутилась Лена. – Смотри, как девчонки вылупились, они наверняка ничего не знают об этой Лизе. Говори давай. Мне уже самой интересно.

– Ну, у нее была сила, которую она не могла контролировать, она не отличалась ни учебой, ни спортом. Ничем. Поэтому я даже не думаю, что она жила в первом корпусе. Не говоря даже о комнате Бунтарщиц.

Джен нахмурилась.

– Откуда это все известно, если девушка ничем не примечательна?

– Она была родственницей Нарии и подругой Мареллы. После смерти Бунтарщиц в комнате было найдено много писем, которые были адресованы ей, но потом они потерялись. Еще до того, как были вскрыты. Никто так и не узнал, что Марелла писала ей… А откуда я это знаю…

Лиана закрыла книгу, которую листала Джен. На корешке было написано «Приближенные Бунтарщиц. Е.В.».

– Вот так вот, – заключила Лиана. – Прочитайте. Там про нее целая страница.

– А что за Е.В.?

– Автор, – пожала плечами Лиана.

– И как расшифровывается?

– Откуда мне знать? – удивилась Зайцева такому вопросу. – Псевдоним, может быть. История Бунтарщиц ведь до сих пор держится в секрете. Если о ней вообще кто-то еще что-то знает точно.

– Спасибо. Мы обязательно прочтем, – кивнула Лана, собирая книги и фотографии со стола, чтобы Лена еще что-нибудь не схватила. Джен и Фера помогали ей.

– Спокойной ночи? – спросила Лиана, наблюдая за тем, как в сторону выхода идут несколько человек.

– Пока, – согласилась Джен. – Мы тоже уже пошли спать.

– Бай, бай, девчонки, – махнула Лена им на прощание.

Стихии собрали книги и бумаги, каждая взяла стопку в руки, и они направились следом за Леной и Лианой.

– То есть все равно ничего не понятно, – подвела итог Джен. – Если Е.В. – это Елизавета Вольская, то она могла написать про себя что угодно. А подтвердить эту информацию невозможно, потому что дело Бунтарщиц засекречено, и у нас нет к нему доступа. Да и если это настоящая принцесса, то она уж точно подчистила за собой все следы. Например, как с письмами.

– Да уж, запутала она следы здорово. У меня голова кругом от этой путаницы, – пожаловалась Фера, когда они вышли на дорожку, ведущую к жилому корпусу. Впереди них шли Лиана с Леной. Зайцева тоже была нагружена книгами, Волынская же танцевала около нее, что-то напевая, и, судя по тому, как Лиана хмуро ей отвечала, пела она что-то неприятное подруге.

– Девочки, я такая тупая или вы ничего не говорили о том, как прославились Бунтарщицы? – спросила Лиса, нарушая тишину.

– Информация засекречена, – пробубнила хмуро Джен. – Известно, что они после «приручения» комнаты переселились в поземный мир и устраивали там диверсии в течение практически четырех лет. Они убили много влиятельных демонов, из-за чего снизилось число умирающих Защитников и людей. Известно, что на их счету больше двухсот демонов. И это только те, о которых рассказано общественности. Кроме того, говорится, что они чуть ли не подобрались к королю, когда вдруг вернулись в наземный мир и, практически не выходя из комнаты, прожили там около года. Говорят, что они от чего-то бежали. Может, засветились? Во всяком случае, после их возвращения в наземный мир они прожили потом недолго. Умерли, как я уже сказала, в комнате Бунтарщиц.

– Мне одной это все не нравится? – нахмурилась Лиса.

– Не тебе одной, – заверила Джен. – Но пока мы не придумаем, как разорвать этот чертов договор с комнатой, можно и не чесаться что-то делать.

– И почему тебе раньше не пришло в голову порыться в истории Бунтарщиц? – замученно выдохнула Фера. – Не подписывали бы эту бумажку, которую дала директриса.

– Задания начались задолго до бумажки, – напомнила Лана. – Татьяна Витальевна тут ни при чем. Она, скорее всего, тоже ничего не знает.

– А кто знает?

– Е.В.

– Как здорово! – фыркнула Лиса. Они зашли в жилой корпус и сейчас ждали лифт. Джен прислонилась спиной к стене и перехватила книги поудобнее. Наверху стопки лежала роза, которую она пыталась придерживать подбородком.

– Я так устала… – простонала Лиса, прижимаясь лбом к стене.

– Не расслабляйся. Еще не было задания от комнаты на сегодня. Сейчас придем, и она устроит нам веселую жизнь, – предупредила ее Джен. Белянина застонала.

Как Струницкая и предсказывала, комната позаботилась о том, чтобы ночью всех Стихий преследовали только страшные сны.