Глава 12. Причина одиночества

Е.В.:

Пи-ип. Пи-ип.

– Слушаю, – отозвался голос на том конце провода.

– Дорогая, привет, это я!

– С ума сошла? – прошипела подруга в трубку. – Я тебе уже, кажется, говорила не звонить мне сюда! Я работаю!

– Я тоже.

– Ты не работаешь! Ты развлекаешься!

– Не будь злюкой! – захныкала я, пытаясь разжалобить подругу. – Мне нужна помощь.

– В чем дело?

– Одного из учеников забрали из училища. А ты ведь знаешь, как я всеми ими дорожу. Они все такие классные! Помоги его вернуть.

– Одну из твоих игрушек забрали?! И ты звонишь мне?

– Да. Послушай, он мне очень нужен! И у нас тут как раз намечается драма! Любовный квадрат. Один любит одну, она любит другого, а он третью! Это так круто!

– Тебе сколько лет? По-моему, ты уже пережила подростковый возраст!

– Ты ничего не понимаешь! Такие драмы помогают мне не переставать любить жизнь… Кстати, ты еще не слышала, кого забрали! Рея!

– Ну теперь понятно, – усмехнулась подруга. На той стороне заскрипела ручка. Значит, она записывает имя. – А ты хоть представляешь, как это будет выглядеть, если я вмешаюсь. Такие мелкие неприятности – не моя сфера.

– Ну пожалуйста! А я куплю твои любимые конфеты!

Подруга рассмеялась.

– Договорились. Приходи завтра. Расскажешь свои драмы… Кстати, как там Стихии?

– Две недели осталось, – гордо ответила я.

– Надеюсь, в этот раз все получится… Ну все, мне пора.

– До завтра.

Пи-и-ип.

***

До конца года осталась всего неделя. Училище нарядили яркими шарами, блестящей мишурой, в воздухе витало преддверие праздника и чуда. Новогодняя ночь должна была стать самой незабываемой за весь год. Девушки готовили платья, парни в ужасе шарахались по коридорам от своих подруг, которые сходили с ума от ожидания, Трезубец задумывал новую пакость для училища.

Как-то раз Дима извлек из воздуха огромную елку, которая теперь стояла в столовой главного корпуса, не действующей в течение последнего месяца. Из нее сооружали зал для новогоднего вечера, расширяя и наряжая.

В пятницу девушки возвращались после очередного похода по магазинам. Лиса от предстоящего празднества витала в облаках и в каждую свободную минуту таскала подруг за покупками. Платья наземного мира отличались от нарядов второго, что заставляло девушек застывать около каждой витрины с открытыми ртами. Правда, на эксперименты они так и не решились.

Всем Стихиям приглашения на вечер поступали одно за другим, но пока никто из девушек еще ни одно не приняла.

– Вчера ко мне подошел старшекурсник. Тот, который вместе с Ромой в команде по лабиринту смерти, и пригласил на вечер, – вещала Фера, когда они выходили с места порталов с пакетами в руках. – За весь год мы обменялись парой фраз!

– Фера, ты вечно всем улыбаешься и постоянно здороваешься, даже если видела этого человека пару раз. Не удивлюсь, если парень просто прибалдел от твоего внимания и решил, что ты от него без ума, – фыркнула Лиса.

– Я веду себя просто вежливо, – возмутилась Аквилева.

– Тебя никто и не обвиняет.

– А ты почему еще без пары?

– Я ищу того, с кем буду отлично смотреться вместе. И, между прочим, я не одна такая. Если с Джен и так все понятно – она ждет, когда ее пригласит Дима, – то Лана все еще не договорилась с Са… ни с кем!

Девушки перевели взгляд на молчавшую всю дорогу Лану и понимающе фыркнули. Покровская, блаженно улыбаясь, шла вперед, никого не замечая.

«…вот и после того, как Лиана его вместе с приглашением послала на четыре буквы, он догадался спросить, почему она отказывается, ведь на фотографии выглядела такой несчастной! И прикинь, он ткнул ей той газетой прямо в лицо. В общем, все закончилось как всегда, – подвел итог Саша. – А ты как думаешь? Стоило ему ее приглашать?»

«Конечно, нет. Представь себе, как Рома приглашает Лису. Смешно? Вот и я о том же».

«А как надо приглашать девушку? При условии, чтобы она согласилась».

Лана мысленно рассмеялась.

«Этот вопрос скорее не ко мне, а к Лисе. Она у нас спец по ухаживаниям и всему в этом духе».

«И все-таки».

«Ну, не знаю. Меня уже несколько раз приглашали… Обычно они начинают заикаться и противно улыбаться. Не делай так. Это ужасно выводит из себя… Может быть, попробовать что-то вроде твоей самой очаровательной улыбки и уверенного голоса. Что-то вроде: не против составить мне компанию в новогоднюю ночь?»

Саша хмыкнул.

«Я такого уродства из себя никогда не выдавлю. Может, так: пошли на вечер вместе?»

«Гхм. Тоже, в принципе, неплохо, если скажешь таким тоном. Вроде бы тебе и плевать на то, согласится она или нет, и в то же время мечтаешь ее сопровождать».

«Не составите мне компанию… сопровождать… У тебя, как и у всех девчонок, крыша накануне Нового года едет?»

«У тебя точно так же. Сколько времени ты меня уже допытываешь о том, как надо приглашать девушку на вечер. Неделю? Две?»

«Два дня. Всего-то… Лана, а ты уже с кем-то договорилась идти?»

«Нет».

«Но тебе же предлагали».

«И что? Я половины из них не знаю. Уж лучше мы с Джен вдвоем повеселимся, чем весь вечер буду с кем-то незнакомым искать темы для разговора».

«Почему с Джен? А я?»

«А ты, кажется, кого-то собрался приглашать».

«А, да, точно», – вспомнил Саша.

«О господи! Ты ее хоть знаешь?»

«Конечно, знаю. Что за вопрос?»

«А она-то тебя знает?»

«Угу».

– Лана, ты с нами? – Лиса помахала перед лицом подруги рукой.

Девушки уже вошли в жилой корпус и сейчас обходили елку, которая стояла посередине коридора.

– С вами. Просто у Саши вопрос на миллион: «Как пригласить девушку на вечер?»

Глаза Лисы округлились от удивления.

– И он это у тебя спрашивает?

– А что? Думаешь, я ничего дельного посоветовать не смогу?

– Э-э-э… – Лиса с Джен обменялись пораженными взглядами.

– А кого он собирается приглашать?

Лана не успела ответить, потому что в коридор из лифта вылетела компания парней с Редкого отделения. Стихии прижались к стене, пропуская их.

– Ланка-обезьянка! Привет!

От толпы отделился Влад и, обняв Покровскую за плечи, увлек ее в сторону.

– Девчонки, я заберу ее ненадолго, – обратился он к Стихиям. Те, все еще испуганно моргая, покорно закивали и забрались в лифт, подальше от толпы сумасшедших учеников, выбегающих с криками на улицу.

«Лана, ты меня слышишь?» – спросил Саша.

«Да. Правда, плохо», – призналась Покровская, следуя за Владом.

«Я половину твоих мыслей не слышу».

– Ну что, как дела?

– Отлично. Вот, за покупками ходили, – ответила Лана, поднимая пакеты. Исупов заинтересовался и протянул руку. Покровская передала ему упаковку.

– Как всегда, тряпки, – прокомментировал он, доставая из пакета серебряную ткань.

«Ты с кем-то разговариваешь? Лана, я тебя не слышу!»

«Не ори. Я с Владом разговариваю».

«Что ему надо?»

«Платье мое критикует».

– Отдай! Это на вечер! – возмутилась Лана, пытаясь забрать пакет. Влад спрятал его за спиной, и девушка со смехом начала кружиться вокруг него, пытаясь отобрать свои покупки. Исупов тоже смеялся, прячась от нее за елкой.

«Ты че ржешь?!» – грубо спросил Белянин.

В конце концов Влад сдался и вернул ей пакет.

– На самом деле цвет отличный. Уверен, оно будет отлично смотреться с твоими волосами, – заверил он ее. Лана радостно улыбнулась. Не так часто ей делали комплименты.

– Спасибо!

Девушка потерла ухо. Голова разболелась, и в ушах звенело. Да еще и ворчание Белянина терялось среди шума. До нее редко долетали его слова, и звучали они слишком громко, ударяя по вискам.

– И для кого это платье? – спросил Влад, возвращая пакет.

– В смысле? Для меня.

Исупов рассмеялся, а Лана от его смеха почувствовала себя еще хуже, в голове загудело.

– Я про то, с кем ты идешь на бал?

«Лана, я спускаюсь к тебе. У меня голова разрывается… пошли его».

Покровская снова поморщилась, пытаясь разобрать, какие слова принадлежат Саше, а какие Владу. Это ей никак не удавалось, и она улыбалась Исупову, который до сих пор ждал ответ.

– Лана, ты меня слышишь? С кем ты идешь на бал?

«Ш-ш-ш-ш-ш».

– А! – обрадовалась Покровская, что наконец-то различила слова друга. – Ни с кем. Пока одна или с кем-то из девочек… Черт… Влад, прости, мне надо идти. Голова жутко раскалывается!

Лана повернулась в сторону лифтов. Но Влад поймал ее за руку. Он растерял все свое хорошее настроение и сейчас подозрительно всматривался в ее лицо.

– Да что с тобой такое?! Мы уже полгода живем в одном корпусе, ходим на одни занятия, а у тебя катастрофически не хватает на меня времени. У тебя постоянно то голова болит, то бежать надо, то на тренировку, то домашнее задание, то Дима руку прижал шкафом и нужно твое обязательное вмешательство…

Лана нахмурилась, всматриваясь в его губы, чтобы разобрать слова. И, к своему ужасу, поняла, что все это правда. Сколько бы Влад ни прикладывал усилий, чтобы заговорить с ней или пригласить куда-нибудь, у нее все время возникали неотложные дела. Вернее, не у нее, а у Саши. То он вовсю голосил похабные песенки и мешал сосредоточиться, то заявлял, что она давно не тренировалась и, если не придет сама, он явится за ней, то он сочинение дописать не может и она должна помочь, потому что разбирается в истории миров, то он случайно зажал другу руку. А последний раз вообще был вне конкуренции. Белянин вытащил Покровского с Легковым в Нэтали, и вместо того, чтобы ужинать с Владом и его друзьями, Лана со Стихиями волочили пьяный, неадекватный Трезубец в училище по темным углам, чтобы никто из учителей не заметил. И вот сейчас опять.

– Прости, Влад. Обещаю, после Нового года мы поговорим и сходим куда-нибудь.

– После Нового года я уеду домой.

– Отлично, я с тобой, – согласилась Лана, зная, что в его доме Покровским всегда рады. Влад нахмурился.

«Какой это «с тобой»?! – прозвучал возглас Саши в ее голове. – Мы же договорились, что после праздника в училище все вместе едем в ваше поместье!»

«Поправочка: Дима заявил, что мы едем напиваться. А я не пью, так что с этим вы справитесь и без меня», – заверила его Лана.

– Влад, а тебя Дима разве к нам не приглашал? – спросила Покровская, стараясь не обращать внимания на гул в голове. – Бабушка ведь к тебе в дом собиралась уехать, чтобы оставить нас в поместье одних.

– Да, приглашал. Но мне сначала надо съездить к себе, – хмуро ответил Исупов. – С тобой все нормально?

– Голова болит, – с кислым выражением лица пожаловалась Лана. – Ну а потом ты ведь к нам приедешь? Будет весело.

«Нет! Нет! Нет! Не приглашай его! У нас и так идеальная компания собирается. А если еще и Лиана не придет…»

– Мне как-то не особо компания Трезубца нравится.

– Почему? – удивилась Лана. – Вы же с Димой отлично ладите.

– А его друзья меня бесят.

«Да! Да! Мы очень плохие!» – подтвердил Саша.

«Заткнись уже! – разозлилась Лана. – У меня и без тебя голова трещит».

– Почему? Они классные.

«Не верь ей! Она врет!»

– Не знаю. Меня Мастер раздражает, – признался Влад. Лана удивленно подняла брови. Насколько она знала, Саша умел очаровать любого.

«Да! Да! Я кусаюсь и плююсь ядом», – подтвердил довольный голос, используя любимую фразу Лисы.

– Ну, если хочешь, я поеду с тобой, – пожала плечами Лана, пытаясь закончить разговор.

– Хорошо, – кивнул Влад. – Только давай встретимся уже на вечере. Там все и расскажешь, что произошло за целый год. Хотя нет, два года.

«Он что, тебя на Новый год приглашает? – с ужасом в голосе поинтересовался Саша. – Ничего не отвечай. Я уже в лифте спускаюсь».

«Думаешь, он меня приглашает?»

– Э-э-э… я даже не знаю…

«Молчи!»

– Мы вообще-то с Джен хотели… хотя…

«Нет! Нет! Нет!» – последнее слово Саши забилось в голове Ланы пульсом, и шум усилился. Девушка схватилась за виски, пытаясь думать. Влад все еще ждал ответа, а она никак не могла сосредоточиться, словно забыв все слова.

– Нет! – выпалила она единственное слово, звучавшее в голове, и шум тут же утих. А в следующее мгновение на нее уже навалился Саша.

– Лана, ты где бегаешь? Тебя там Дима ждет, – весело выкрикнул он ей в ухо. Несмотря на его легкомысленный тон, девушка видела, как он тоже мучается от боли, хоть и пытается это скрыть.

– Вообще-то, мы разговариваем! – прорычал Влад.

– Я за вас рад, – кивнул Белянин.

«Ну, давай, раздражайся уже».

Лана со всей силы толкнула Белянина в бок.

– Прости, Влад, но нам правда надо идти. – Лицо Ланы сморщилось от очередного приступа боли. Хоть Саша никак не изменился внешне, он сильнее сжал ее запястье.

Прежде чем Исупов успел возразить, Белянин затащил Лану в лифт и нажал кнопку пятнадцатого этажа. Оба скорчились от боли, схватившись за голову.

– Что это за черт?! – прошипел сквозь зубы парень.

– Связь рвется!

– Почему так больно?

– Она слишком долго держалась, – ответила Покровская.

Добредя до комнаты Бунтарщиц, оба свалились на диван и так со стонами пролежали весь оставшийся день. Стихии и Трезубец бегали вокруг больных, исполняя любое самое незначительное желание. Закончилось это, когда Саша умирающим голосом попросил спеть ему колыбельную.

– Иди ты! – выругался Дима.

***

Двадцать седьмого декабря состоялась встреча Андрея Темнова с его Воспитателем. Джен настояла на том, чтобы присутствовать на этой встрече. Это был первый раз, когда она была на третьей ступени. Передвигаться там с помощью автомобилей, как, например, по городам второй, было невозможно, так как ступень была еще не достроена. Джен пришлось использовать несколько порталов для того, чтобы добраться до тюрьмы, в которой сейчас находился Темнов.

Самым сложным было смириться с подозрительностью Защитников к своей персоне. Ее документы несколько раз проверили и даже потом смотрели недоверчиво. И было из-за чего. Вряд ли серьезные Защитники доверяли шестнадцатилетней девчонке.

Но несмотря на все ее проводили в кабинет Воспитателя. Это был мужчина лет сорока в темно-синем форменном костюме тюремщиков.

– Здравствуйте, – кивнула ему Джен. Он нахмурился, но разрешил ей занять стул в углу.

Кабинет его был очень удобным. Полки были заставлены книгами, на столе аккуратными стопками были сложены документы, светился монитор компьютера, темный ковер и работающий обогреватель, в соседнюю комнату была открыта дверь, где виднелись кресла и столик, заставленный кружками и пакетами с едой.

Через некоторое время ввели Темнова. Он, как всегда, отлично выглядел. Темные джинсы, идеально выглаженная черная рубашка и начищенные туфли. Руки его были закованы в наручники. Он огляделся и заметил Джен в углу. Даже несмотря на то, что он не выглядел испуганным, она ободряюще ему улыбнулась. Это не произвело на него впечатления.

– А она что тут делает?

– Видимо, следит за тем, чтобы я не упек тебя в настоящую тюрьму, – равнодушно пожал плечами мужчина. Темнов хмыкнул и сел на стул напротив стола Воспитателя, прежде чем он ему это предложил. Мужчина поджал губы, показывая, что ему это не понравилось, но ничего не сказал.

– Меня зовут Василий Аркадьевич, – представился он. – Я с тобой поговорю и решу, можно ли тебе продолжать учиться дальше в 671 училище. Это обычная процедура для Защитников с большим потенциалом.

– Только обычно никого не садят за решетку, как преступника, – хмыкнул Андрей.

– Но раньше никто не догадывался руководить целым училищем с помощью учительского состава, – уклончиво ответил Воспитатель.

– Ну, у меня же такой большой потенциал, – ухмыльнулся Темнов. Джен раздраженно закусила губу, чтобы сдержаться и не дать ему подзатыльник. Ему что, совсем не хочется вернуться обратно?

– И долго ты держишь все училище под контролем?

– Не знаю, – пожал плечами Темнов. – Если вы имеете в виду, давно ли я пудрю мозги Татьяне Витальевне… около шести лет.

Джен удивленно приподняла брови. Как он мог это делать, если в училище учится всего третий год? Василий Аркадьевич тоже заинтересовался этим фактом, потому что открыл папку, лежащую перед ним, и вчитался.

– Понятно, – кивнул он. – Значит, ты сирота. Тут говорится, что твои родители и две младшие сестры погибли в комнате Бунтарщиц.

Андрей на некоторое время задумался, а потом кивнул. Джен заметила, как напряглась его спина и он еле заметно дернул головой в ее сторону, словно хотел оглянуться, но в последний момент передумал.

– Также тут сказано, что и для семьи Темновых ты был приемным ребенком, – нахмурился Воспитатель. – Ты знаешь что-нибудь о своих настоящих родителях?

– Практически ничего. К Темновым я попал из детдома в восемь лет. А после их смерти мне туда не хотелось возвращаться, меня вполне устраивало училище, где работал отец. И я заставил Татьяну Витальевну оставить меня в комнате родителей.

Василий Аркадьевич еще больше нахмурился. Джен мысленно застонала. Неужели Темнов не понимает, что, если будет разговаривать с Воспитателем таким тоном, его определят в спецучилище для трудных подростков?

Новость о том, что он тоже из детдома, еще больше задела ее. Даже больше, чем когда он признался, что сирота.

– Ну, хотя бы что-то ты должен знать. Здесь сказано, что твои родители Защитники, поэтому ты и воспитывался в наземном мире, а не во втором. Но имен нет. Засекреченная информация.

– Как и всегда, – пробормотал Андрей себе под нос. – Я не знаю, кто мой отец. Мать родила меня вне брака, – хмуро признался Андрей. – Она жила в училище и умерла там же. Поэтому мне и не хотелось оттуда уезжать. Больше мне ничего за столько времени не удалось о ней узнать. Когда она умерла, мне было не больше года.

– Ты знаешь, как она погибла?

Андрей усмехнулся. От его смешка Джен подскочила на стуле.

– Вы будете смеяться.

– Не буду.

– Будете, – заверил его Темнов. – Я вам не скажу.

– Ты ведь знаешь, что я могу заставить тебя говорить. Кроме того, я отлично знаю, когда мне врут, – пригрозил Воспитатель. Андрей зло выдохнул.

«Теперь понятно, почему он так открыто признается в своих нарушениях правил, – подумала Джен. – Его контролируют на правду».

– Я имею право не рассказывать всего при ней, – сердито сказал Андрей, кивая на девушку.

– Чем я тебе мешаю? – прошипела Струницкая. Она пришла его защищать, если придется, и вот она, благодарность.

– Своим присутствием! – огрызнулся Темнов, даже не поворачивая к ней головы.

– Мне жаль, но у нее есть разрешение присутствовать при нашем разговоре, – вздохнул Василий Аркадьевич. – Мне это тоже не нравится, если тебе интересно. Отвечай на вопрос, Андрей.

– Ее нашли в комнате Бунтарщиц, – прошипел Темнов, возвращаясь к разговору. Джен ошеломленно прикрыла рукой рот. Воспитатель удивленно раскрыл глаза. – Какая ирония, не так ли?

– Гхм, – Василий Аркадьевич откашлялся. – Ты не знаешь ее имени?

Андрей, до этого ни разу не взглянувший на Джен, вдруг повернулся к ней, и его глаза знакомо сверкнули.

– Нет. Я не знаю ее имени. Вам ведь известно, что все сведения о комнате засекречены, – сказал он, поворачиваясь к Воспитателю. Тот на мгновенье застыл, а потом кивнул. Джен тихо застонала. Он применил силу.

Струницкая опустила лицо на руки и случайно взглянула на кисти Темнова. На нем были наручники, о которых она уже забыла. Они лишали его силы. Тогда как он только что применил ее?

– Хорошо. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Значит, ты попал в детдом и прожил там восемь лет, после этого жил полгода с семьей Темновых. Окончил школу в Нэтали с отличием. В училище ты проживаешь уже шесть лет… Где ты был четыре года: с девяти до двенадцати?

– Таскался по родственникам Темновых, – легкомысленно ответил Андрей. Воспитатель нахмурился, будто ему показалось это подозрительным.

– В училище поступил по конкурсу, потому что определен был в 82. Ты ведь уже развил силу? – Темнов кивнул. – Во сколько лет?

– В восемь. Точнее, за несколько месяцев до девяти.

– Кто твоя половинка?

– Я не знаю ее полного имени. – Его глаза снова сверкнули. Джен махнула на него рукой. Уж сдавать его она точно не будет. Лишь бы не повяз в этом болоте еще больше.

– Как такое может быть?

– Я был ребенком, когда мы познакомились. Она была еще младше. Меня тогда мало интересовали фамилии и отчества, – ответил он.

– Ну а имя?

– Женя.

Джен чуть не упала со стула. Вот это новости. Вряд ли Темнов выдал бы такую информацию без пистолета у виска. И вот, пожалуйста.

– Девять лет – довольно юный возраст для такого события, как обретение половинки, – пробормотал Василий Аркадьевич. Андрей пожал плечами. – И что же случилось потом?

– Она умерла.

– Как? – У Василия Аркадьевича лицо было не лучше, чем у Джен.

– Они с семьей переехали во второй мир, и там был пожар, – спокойно ответил Андрей. Так, словно говорил о погоде. – Не смотрите на меня так. Мне было девять. Ее я видел всего несколько раз. Любовью там и не пахло, мне просто понравилась ее сила, а после смерти она появилась у меня. Вот и все.

Джен еле сдержалась, чтобы не завопить «неправда». Но Василий Аркадьевич вел себя спокойно, а Андрей не пользовался гипнозом.

– Значит, у тебя есть вторая сила?

Андрей поморщился и кивнул.

– Я ею практически не пользуюсь. Она перестала меня привлекать.

В дверь кабинета нервно постучали. Не успел Василий Аркадьевич ответить, как в кабинет влетела растрепанная женщина с трясущимися руками.

– Звонит Елизавета Вольская из Совета. Просит вас.

Андрей обернулся и переглянулся с Джен. Обоим имя было знакомо. Но еще больше, похоже, оно было знакомо Воспитателю. Он нервно кивнул и сразу взял трубку.

– Елизавета Сергеевна, – сказал он. – Да, Андрей Юрьевич Темнов… Да, мы уже начали беседу и практически закончили… Ну я бы не стал говорить, что он не представляет опасности… Отпустить? С прибывшей Защитницей? Конечно. До свидания.

Он положил трубку и облегченно выдохнул.

– Джен, мне разрешили отпустить Андрея под вашу ответственность. В случае повторного покушения на учителей отвечать за его действия будете уже вы…

Джен протестующее замотала головой.

– Не волнуйся, я буду хорошим мальчиком, – улыбнулся ей Андрей.

– Что-то я сомневаюсь, – прошипела она сквозь зубы, так чтобы слышал только он, вслух же сказала: – Конечно. Я возьму на себя ответственность. Я уверена, Андрей исправится.

– Вам надо подписать документы, – кивнул Воспитатель, придвигая к Джен несколько листков. – И будьте осторожны. На него восемь раз поступали жалобы от преподавателей по поводу того, что он чуть не убил нескольких учеников. В последний раз сказано, что Дмитрий Покровский уже вообще не дышал. Вы же знаете, как мы дорожим потомственными Защитниками.

Джен выдавила улыбку и кивнула, стараясь не замечать кислое лицо Темнова.

– Дима первый начал эту драку, – сквозь зубы выдавила она. Андрей удивленно приподнял брови, явно не понимая, почему она его защищает.

– И все-таки… К тому же гипноз – очень опасная сила…

– Не волнуйтесь.

– Может, хватит обсуждать меня так, как будто меня здесь нет?

Василий Аркадьевич смутился, и после того, как Джен расписалась на всех документах, а с Андрея были сняты наручники, они собрались уходить.

– Подождите, – остановился Темнов около самой двери. Он посмотрел на Воспитателя, и его глаза сверкнули. – Что за Елизавета Вольская?

– Член Совета.

– Это настоящее имя?

– Нет, конечно. В Совете никто не пользуется настоящими именами, обычно они взяты из истории или фольклора.

– Я так и думал, – хмыкнул Темнов, выходя за дверь.

Джен и Андрей вышли из тюрьмы, и девушка, кипя от гнева, повела его к порталу, через который прибыла сюда.

– Не смей больше использовать силу против Защитников. Я, между прочим, за тебя поручилась, если ты не заметил!

– Брось. Тебе тоже интересно было узнать, кто звонил. А мне вот до сих пор любопытно, например, чем я заинтересовал члена Совета. Не думал, что у меня такие высокопоставленные покровители.

Джен тоже была заинтересована, но ему она свой интерес не собиралась показывать, поэтому лишь окинула его недовольным взглядом, расправляя портал.

– А мне интересно, как ты смог пользоваться силой с наручниками.

– Я в них ходил уже три дня. Их никто не проверял, а я знаю, как они устроены, и успел их деактивировать. Все просто.

– Не делай так больше. И не считай, что если я за тебя заступаюсь, то и поощряю.

– Конечно, мамочка… Ну, давай, рассказывай. Как в училище? Все готовятся к празднику? Как Покровский? Отсидел свой срок? Он уже пригласил тебя на вечер?

– А ты рассказывай: как в тюрьме? Хорошо кормили? Как спалось? Чем развлекали?

– Там было здорово. В следующий раз снова поеду туда отдыхать, – усмехнулся Темнов, заходя в портал. Джен фыркнула и вошла следом за ним.