Глава 11

Я надеялась, что Ник сможет под меня подстроиться, но уже после первых шагов с изумлением поняла, что подстраиваться придется мне. Мышечная память — самая крепкая из всех возможных, однако шестилетний простой и недостаток физической активности тут же дали о себе знать. Что там короткая утренняя зарядка, такие же короткие прогулки и воркауты между делом!

В тридцать лет я была просто сдвинутой ЗОЖницей. Когда ребенок подрос и не требует ежеминутного внимания, с мужем тухло, а любимой работы нет, женщина обычно ищет что-то, чем можно раскрасить жизнь. Собака или кошка, шопинг, кулинария, кино, любовник — и так далее. Я сфокусировалась на здоровом образе жизни и красоте.

Сейчас обо всем этом вспоминалось с недоумением. Безлимитка в фитнес- и велнес-клубы, куда ходила каждый день, а то и по два раза. Пешие челленджи. Правильная еда из эко-магазинов по цене бриллиантов. Пищевые добавки горстями. Салоны красоты со всеми возможными и невозможными процедурами. Регулярные медицинские осмотры и анализы.

Захар сначала одобрял, потом это стало его раздражать.

Жень, тебе бы притормозить немного, осторожно говорил он. Любое хорошее дело можно довести до абсурда, если не знать меры.

Я злилась, поскольку считала, что с мерой у меня все в порядке. И со всем остальным тоже. Но Захар, видимо, был с этим не согласен. Поэтому, наверно, и свалил всего через четыре года к Регине, которая подобным фанатизмом не страдала, но выглядела на все сто.

С ЗОЖем было покончено. Сначала от переживаний, а потом я стала писать. Но, видимо, задел был основательным, потому что даже теперь, при откровенно нездоровом образе жизни, я сохранила фигуру, выглядела моложе и чувствовала себя получше многих ровесниц.

Да, прежней легкости мне сейчас не хватало, но она окупилась кое-чем другим. Справившись с мгновенной растерянностью, я окунулась в танец, от которого буквально сносило крышу.

Захар был предельно техничен: каждое движение отточено, выверено, ничего лишнего. Ник танцевал иначе. Может, не так идеально, но с грацией дикой черной кошки, под вкрадчивой мягкостью которой скрываются стальные мышцы. Сегодня на нем был темно-серый костюм, пиджак он снял, и черная облегающая рубашка еще больше подчеркивала это сходство.

Меня словно окутало каким-то силовым полем, встроило в систему. Я угадывала, нет, предугадывала каждое его движение, отзываясь даже на самое легкое касание. Ник вел — и я подчинялась, потом вдруг передавал инициативу мне, словно сдавался на милость победителя, но тут же снова перехватывал ее.

Это был чистой воды секс.

Потому что меренге — это и есть танец о сексе. Еще более чувственный, чем бачата. Темп, ритм, тесные объятия, эротичные движения и недвусмысленные прикосновения. Его главная сложность — избежать вульгарности, особенно в движениях бедер. Не показать секс, а лишь намекнуть на него, обозначить, оставив простор для самой разнузданной фантазии.

Свет бликовал на красном шелковом поясе, бросая отблески на черное и на лицо Ника. Все тот же адский огонь, снаружи и изнутри. Да, как же я угадала вчера! Сейчас он был полностью открыт и тянул в это пламя меня, а я охотно летела — как бабочка, не боясь опалить крылья. Купалась в нем, наслаждалась, растворялась…

Музыка кончилась внезапно, как будто обрезали ножом, и тут же началась медленная сальса, но Ник за руку повел меня к столу.

— Отдышись, — подождав, пока я сяду, сел сам и налил мне минералки.

— Шесть лет не танцевала, — я схватила стакан и сделала большой жадный глоток.

Не поэтому, не поэтому! Неужели не понимаешь?!

Но дразнящая улыбка и блеск в глазах ответили: еще как понимает!

— Это называется «в принципе, танцую»? — ехидно спросила я.

— Специально не занимался, — Ник пожал плечами.

— Но как-то ведь научился?

Он опустил глаза, словно думая, стоит ли отвечать.

— Жена бывшая — хореограф-постановщик, «кулек» окончила. В Североморске в клубе вела танцевальную студию, детскую и взрослую. Вечера всякие организовывала. Ну и… вот. А ты?

— Ну примерно так же. В детстве в ансамбле танцевала. Знаешь, в таком — два прихлопа, три притопа. А муж до двадцати лет серьезно занимался. На конкурсы всякие международные ездил, побеждал даже. Мы с ним раза два-три в месяц на такие вечеринки ходили. Забавно совпало.

— Любое совпадение — лишь частный случай, — хмыкнул Ник. — Если из десяти девять раз не совпало — никто и не заметит. А совпало один раз — ну все, знак от вселенной.

— Именно потому, что совпадения бывают реже, — кивнула я. — Так и с людьми. Сто человек встретишь и тут же забудешь. А один вдруг твой.

— Да, наверно… Ну что, отдохнула? Пойдем?

Бачата у нас вышла тоже очень эротичной, но по-другому. Мягче и сдержаннее — но лишь внешне. Танец не на раскаленных углях, а в комнате над пожаром. Потрескивают горящие перекрытия, половицы обжигают ноги, еще один шаг — и пол провалится, а внизу бушует огонь…

С Захаром ничего подобного не было. Даже в самом начале. Мы просто танцевали. Да, с удовольствием, волнующе, возбуждающе, но без сакрального, мистического. Может, потому, что целый год до этого, изредка встречаясь и болтая в сети, мы изо всех сил пытались этот огонь погасить? Наверно, что-то в нас тогда и перегорело, раз хватило так ненадолго.

Один танец сменялся другим, и уже после третьего нас, по давней традиции, выпихнули на середину: «вы круче всех, жгите, а мы посмотрим». Иногда мы уходили передохнуть. Сидели, низко наклонившись над столом, почти соприкасаясь лбами, глаза в глаза. И уже было неважно, о чем говорить, совсем неважно, потому что разговор шел на другом уровне. Тонкая вибрация в ритме учащенного дыхания — особое состояние, я называла его «вайб», подхватив новомодное словечко у Алены.

Время приближалось к полуночи. На последних аккордах очередной сальсы мы сделали разворот и оказались нос к носу с Захаром и Региной…

От неожиданности я сильнее перенесла вес на левую ногу, и один из двух ремешков, обхватывающих щиколотку, лопнул. Нога подвернулась, и я грохнулась бы у всех на виду, если бы Ник не подхватил меня и не прижал к себе. Выглядело все это вполне органично — как элемент танца.

Впрочем, мне было не до органичности, потому что от боли потемнело в глазах.

— Блядь! — тихо взвыла я, впившись зубами ему в плечо.

Нику хватило ума сообразить, что это не эротическая фишечка. Легко подхватив под спину и под колени, он отнес меня к нашему столу и сгрузил на стул. Пододвинул поближе свой, сел, приподнял мою ногу. Пальцы пробежались по лодыжке, заставив шипеть сквозь стиснутые зубы.

— Насколько хватает моих скудных медицинских познаний, перелома или вывиха нет, — Ник опустил мою ногу на пол. — Сильно болит?

— Да-а-а!

— Скорее всего, растяжение, но может быть разрыв связок или трещина в кости. Так, ладно, на сегодня танцы закончились, — он встал и наклонился ко мне. — Хотя это было…

Последнее слово, сказанное на ухо, тихо-тихо, я не расслышала. Но показалось, что «охуенно». Или это шутка воспаленного воображения? И ведь не переспросишь же. Очень редким мужчинам я позволяла употреблять при мне подобные слова. Только тем, при которых сама могла высказаться аналогично. Это было своего рода маркером.

— Сиди! — надавив на плечо, Ник пресек мою попытку подняться. — Я сейчас.

Он ушел, а я начала озираться по сторонам, но ни Захара, ни Регины не увидела. Может, померещилось? Мы провели в ресторане больше трех часов, как я могла их не заметить? Хотя… разве я смотрела по сторонам? Как-то не до того было.

За шесть лет мы с Захаром не встречались ни разу. В последний — когда получили свидетельства о разводе и уладили все имущественные вопросы. Свои вещи из квартиры он забрал еще до этого. Пару раз разговаривали по телефону, по каким-то деловым моментам. Сначала мне было слишком тяжело слышать его голос, а потом и желание пропало.

Умерла так умерла.

Но вообще-то я могла бы подумать, что такая встреча в «Эль Пульпо» возможна. Почему бы им не ходить сюда, как и раньше?

Обычно мы с Захаром танцевали по средам: посреди недели народу было поменьше. Но тогда почему-то пришли в пятницу, да еще поздно, когда ни одного свободного столика уже не осталось. Нас подсадили к другой паре, мы познакомились и разговорились.

Регина, яркая, эффектная брюнетка чуть постарше меня, преподавала на курсах испанский и португальский, латину танцевала с детства. Замужем не была, а партнеров для вечеринок — и не только — выбирала из своих учеников. Полгода мы регулярно встречались в «Эль Пульпо», вполне так по-приятельски. Захар танцевал с ней не меньше, чем со мной, мотивируя тем, что ее уровень намного выше. Я ничего не замечала — или не хотела замечать?

В тот вечер он пришел домой и сказал:

— Жень, прости, я, кажется, полюбил другую женщину.

— Регинку, что ли? — рассмеялась я, подумав, что это глупая шутка. И по тому, как вытянулось его лицо, поняла: нет, не шутка.

Со мной была такая истерика, что Алена сбежала из дома и неделю жила у бабушки — матери Кита. Захар не оправдывался, не пытался утешать. Дождался, когда успокоюсь, собрался и ушел. Позвонил на следующий день и предложил закончить все быстро и мирно.

— Пойми, Жень, — сказал он, — все решено, нет смысла тянуть. Я не вернусь. Мне жаль, но так уж вышло. Детей у нас нет, с имуществом разберемся. Разведемся быстро через загс. На квартиру я уже оформил дарственную. На тебя.

Самое интересное, что сочувствия я не дождалась ни от кого. Ни от подруг, которые после этого перестали быть подругами, ни от мамы. Все в один голос сказали: а чего ты хотела? Увела мужика из семьи, вот и прилетела ответка. Он вон какой молодец, квартиру вам отдал, хотя и не обязан был. Да и вообще от хороших жен мужья не уходят. Так что самадуравиновата.

Я была согласна с тем, что прилетела ответка, но лишь за то, что ушла от Кита. Доказывать, что никого ниоткуда не уводила, что мы с Захаром до моего развода даже не целовались ни разу, не имело смысла. Насчет хороших жен — тем более. Ну а за квартиру я была благодарна, поскольку своего жилья не имелось. Ипотечную, выплатив мне какие-то смешные деньги, захапал Кит, оформивший ее на себя.

Пожалуй, единственным, кто встал на мою сторону, оказался отец. Они с матерью развелись после двадцати трех лет брака. Никто ни к кому не уходил, просто надоели друг другу до чертиков и тихо разошлись.

Он приехал, обнял меня и сказал, помолчав:

— Не слушай никого, кто будет говорить, что ты виновата. Причина всегда в том, что ушла любовь, а все остальное — лишь поводы. Она не спрашивает, когда прийти и когда уйти. Хоть до неба подпрыгивай. Можно тянуть эту лямку до конца жизни, можно расстаться. И вот что… — он положил на стол ключи и какую-то бумагу. — Это от дачи. Я там давно уже не бываю, а вам с Аленкой пригодится.

В итоге материально от развода я не особо пострадала, а вот морально… Лишь через год, с Андрюшкиной помощью, начала потихоньку оттаивать. Но это было потом, а тогда держали только две вещи.

Во-первых, дочь, на которую происходящее подействовало не лучшим образом. С Китом у нее теплых отношений никогда не было, с Захаром Алена и вовсе держалась швейцарского нейтралитета, но мои два развода, как она потом призналась, напрочь убили в ней веру в институт брака. Моя хандра моментально передавалась ей, поэтому приходилось собирать себя в кучку.

Во-вторых, я начала писать, выплескивая все свои эмоции в тексты. Из массы советов от психотерапевта, к которому пинками отправил отец, сработал только один: найти новое хобби. Первую книгу я писала чисто для себя, не ориентируясь ни на что и ни на кого. Опубликовала ее только года через три, когда давно уже не была новичком, и, кстати, особого интереса она не вызвала. Слишком много в ней оказалось «ушей автора», которые я тогда еще не умела прятать.

Захар с Региной то ли ушли, то ли и правда померещились, но я их так и не увидела. Прислушалась к себе: что чувствую из-за всего этого. И поняла с удивлением: ровным счетом ничего. Кроме досады от испорченной концовки вечера. Хотела точку — ну вот и получила.

Ник куда-то пропал, и я уже собиралась ему позвонить. Ну не бросил же он меня тут одну. Только взяла в руки телефон, и появился — одетый, с моим пальто и сапогами.

— Извини, еле нашел, где машину воткнуть поближе. Здесь, конечно, стоять нельзя, но, надеюсь, успеем раньше эвакуатора. Одевайся, а я гляну, где тут ближайшая травма.

— Какая на фиг травма? — возмутилась я.

— Поговори мне еще, — ответил он спокойно и открыл интернет.