Глава 10

Мое утро сделал фидбек на свежевыложенную третью главу. Ту самую, где Ирина распугала шакалят в подворотне, а потом они с Кириллом сидели в ресторане.

Читательский отклик — вещь такая… Если его нет, кажется, что пишешь в пустоту. Если он есть… ну, тут свои нюансы.

Когда я только начала писать, часто сталкивалась с мнением, которое выдавали за аксиому: автор должен быть благодарен любой критике и просто обязан ей радоваться.

Так вот… не должен и не обязан. Потому что профессиональные критики, кстати, тоже далеко не всегда объективные, на сетературу свой взор обращают редко. Девяносто девять процентов всех отзывов в сети — это сугубо оценочное мнение, оно же вкусовщина. А автор ничем не отличается от кошки, которой доброе слово приятно, а недоброе, соответственно, нет.

Разумеется, я не могла нравиться всем, это было бы странно. Однако знание того факта, что кому-то мое творчество не зашло, вовсе не повышало качество как моих книг, так и жизни в целом. Когда-то я сильно расстраивалась из-за каждого негативного отклика. Любой автор знает: один такой нежданчик в плане эмоционального воздействия весит больше, чем десять позитивных комментариев. Пришлось приучить себя к тому, что любое упоминание имени в сети — это бесплатная реклама.

«Мама, я в телевизоре». Да будет хайп!

Мои постоянные читатели знали, что я пишу с реактивной скоростью, делаю миллион опечаток и рожаю монстров с головой от одного слова и хвостом от другого. Все это, конечно, при вычитке выпалывалось, но иногда что-то пробегало мимо глаз. Чужие ошибки я ловила на лету, свои могла и не заметить, углубившись в содержание. Тех, кто подбирал их и нес мне в клювике, готова была обцеловать с ног до головы. Еще, например, могла перепутать имя второстепенного героя или цвет его глаз. Когда тыкали в это носом, тоже была крайне признательна. А вот говноязыких «критиков», пишущих: «автор бездарь, герой мудак, героиня дура», сладострастно кидала в черный список, где они могли давиться ядом до скончания века.

Однако самая мерзкая порода хейтеров — это убитые из пушки в голову фанаты других авторов. Даже если обходить их кумира по дуге в триста гигабайт, запросто может прилететь только за то, что тебя любят читатели, отозвавшиеся о нем без пиетета.

Я легко могла вообразить, как такая обожательница с лупой просматривает мой текст, находит пропущенную опечатку, делает скрин и бежит, размахивая им, как флагом.

«Вот тут Солод советуют, я зашла ознакомиться. Она просто жутко неграмотная. Хоть бы орфографию проверяла, если денег нет на корректора. Когда увидела «как никак», стыдно за нее стало».

«А свежеСмолотый кофе?!»

«Все прям пищат, а я сломалась уже на названии».

«Спасибо, девочки, что предупредили, теперь точно не пойду».

Причем тащится это не под книгу, откуда, скорее всего, уже мои читатели вынесут вперед ногами, а в общую беседку, где делятся отзывами о прочитанном.

Спасибо, дорогие. Может, кто-то обо мне еще не слышал, а так заглянет проверить, почему же Солод рекомендуют, если у нее все настолько ужасно.

Впрочем, сегодня меня почтила посещением еще и поборница нравственности. Такие ко мне забегали нечасто.

«Героиня шлюха что ли? предупреждать надо, автор! фу какая мерзость повелась на юмор».

Я даже не сразу сообразила, что это про Ирину, и поинтересовалась, где был анонсирован юмор. Тут же прилетел ответ:

«причем тут юмор! я про вашу героиню! я глазам своим не поверила! проститутки и то честнее а тут просто грязь какая-то спать с несколькими мужчинами! другие авторы пишут предупреждения чтобы не вляпаться!»

А, ну да. У Ирки же, как и у меня, три любовника. Фу такой быть.

Попрощавшись с читательницей, я отправила ее в бан, где она могла вести дальнейшую беседу в формате никому не видимого монолога.

А не надо автора злить с утра. Эльвира, значит, темпераментная, а Ирка — шлюха? Не нравится — закрой и иди лесом, читай про скрепы. Тем более начало книги бесплатное, материально не пострадала, а потраченное время с лихвой компенсировала написанием гневных комментариев.

«Эй, прохожий, проходи, эх, пока не получил».

Закончив с уборкой, я вернулась к привычному ритуалу: таймер авторской группы, чатики, личка ВК, общение с рекламщиком. Сначала всегда занималась мелкой технической рутиной, чтобы потом не отвлекаться от прод. Но не в этой жизни. Похоже, добродетельная читательница разбудила вселенную, и та решила пошутить.

Все трое моих мужчин напомнили о себе одновременно. Пока я желала позвонившему Косте скорейшего выздоровления, в воцап свалились сообщения от Андрея и Вити. Оба интересовались моими планами на ближайшие дни.

А планы мои подвисли в неопределенности. Похоже, Ник был не из тех, кто при прощании договаривается о новой встрече. А я на нее очень даже рассчитывала, потому что после вчерашнего не хотела видеться больше ни с кем — пока не прояснится перспектива.

Ответила правду… почти правду: что у меня только что стартовали две книги, поэтому со временем пока полный караул. И тут же засела за проды, чтобы на всякий случай освободить вечер.

Жанкины василиски отчаянно сражались с напавшими на них драконами, но проигрывали по причине устаревшей системы вооружения. Чтобы обратить противника в камень, им требовалось несколько секунд пристального взгляда, тогда как огнеметы драконов действовали молниеносно и не нуждались в подзарядке. Я без тени сожаления сдала короля в плен, рассчитывая, что придумаю причину его асексуальности, пока Клотильда будет выручать супруга из беды.

Неугомонная Эльвира тем временем сначала делала юному стюарду эротический массаж своими силиконовыми губами и сиськами, а потом обучала технике сквирта, пока в дверь каюты не постучали. На этом глава закончилась, оставив читателей в неведении, кто там в коридоре: миллиардер, референт, капитан или просто уборщица. Впрочем, кого бы ни принесло, шансов избежать участия в оргии у него все равно не было.

После этого вечер Ирины и Кирилла в клубе с прощальным поцелуем у парадной показался бледным и пресным.

А ты еще удивляешься, что не зашло, презрительно хихикнула Джо. Кому нужны твои детсадовские поцелуйчики? Люди хотят в книгах секса. Много подробного правильного секса. Чтобы от него шевелилось в правильных местах.

Ну не знаю, возразила я. У меня в правильных местах шевелится, когда рядом правильный мужчина. А дрочить на тексты… Что ж, наверно, это настоящие филологи. Не то что я.

Тут в монодиалог вклинился телефон, я посмотрела на экран — и да, в животе вполне так шевельнулось.

— Как насчет вечера? — спросил Ник.

— В твоем клубе?

— Если хочешь, можем и в другое место пойти. Тебя пугает хип-хоп?

— Я слишком стар для всего этого дерьма, — скривилась я.

— Да ладно, — он наверняка улыбался. — Не наговаривай на себя. Ты вполне еще бодрая старушка.

Ах так? Ну хорошо, Николай Владимирович, держитесь!

— А ты вообще танцуешь?

— Специально не учился, но… в принципе, да.

— Отлично, — аж коленки задрожали от предвкушения. — Заедешь за мной? Часов в семь?

— Хорошо. Куда поедем?

— Увидишь, — загадочно пообещала я, вспоминая, где могут быть туфли для латины.

Конечно, это его «в принципе» вовсе не означало, что он реально знаком с сальсой или бачатой. Может, вообще имел в виду вальс или что-то вроде. Но я и сама не танцевала больше шести лет. А если человек «в принципе» умеет двигаться, подстроится без проблем. В «Эль Пульпо» никто ни на кого не смотрит. Ну, если, конечно, не лезть на середину, как мы с Захаром.

Туда мы ходили регулярно, любовь к латине была у нас общей. Строили планы, как поедем в отпуск в Аргентину и уж там отожжем по полной. Но так и не отожгли, потому что как раз в «Эль Пульпо» познакомились с Региной, к которой Захар в итоге и ушел. Так что… пусть этот вечер станет жирной точкой на прошлом — и, возможно, началом чего-то нового.

Я позвонила в ресторан и заказала столик, а потом подошла к шкафу. Туфли нашлись на антресольной полке. Потрепанные, в боевых шрамах, как две старые акулы, но вполне крепкие. Набойки не стесаны, супинаторы не разболтаны. Нормально.

Теперь одежда. Широкая черная юбка-кармен с красным поясом, черный низко вырезанный лонгслив. Надела, застегнула ремешки туфель, полюбовалась собою в зеркале. Прошла по комнате, притоптывая каблуками.

Сорок, говорите? Бодрая старушка? Окей!

Хоть я и была занята, все равно казалось, что время сломалось. То и дело поглядывала на часы, а где-то с половины седьмого, уже полностью готовая на выход, прилипла к кухонному окну. Черный Хайлендер вполз во двор без одной минуты семь.

Вот это пунктуальность!

Не дожидаясь звонка, я положила туфли в пакет, оделась и спустилась вниз. Ник стоял у машины и что-то читал в телефоне. Поцеловал коротко, открыл передо мной дверь и так же коротко бросил, заводя двигатель:

— Командуй.

— На Некрасова. «Эль Пульпо». Знаешь?

Молча покачав головой, Ник забил цель в навигатор и отъехал от поребрика. Я пыталась угадать его настроение, но никак не получалось. Он был непроницаемо спокоен, но что пряталось за этой маской? Чем-то расстроен? Встревожен? Или просто задумался? Вчера, рассказывая о катастрофе и травме, Ник неожиданно раскрылся, я почувствовала это. Но сейчас снова был закрыт на все замки, закован в броню. Неужели мне не удастся сквозь нее пробиться?

Вдруг показалось, уже не в первый раз, что не хватает воздуха. Совсем немного, на половинку вздоха. Или на четвертинку. Как тогда, в лесу, когда он подошел и спросил, нет ли у меня троса. Снег, алые всполохи на его лице, мягкие обертоны голоса… Метель, низкое давление.

Нет, не поэтому. Только теперь я поняла, в чем дело. Между нами с самой первой минуты завязался странный безмолвный разговор, где-то очень глубоко, глубже Марианской впадины. Не постоянно, а словно волнами — они накатывали, замирали на мгновение и снова уходили. И было в этом диалоге что-то очень тонко, неуловимо эротичное.

Как нижняя нота духов, рождающая шлейф. Как послевкусие дорогого вина. Как тающая нега на подушечках пальцев, когда погладишь мех, бархат или шелк. Немного напряженно. Немного тревожно. Тот флёр, который превращает банальный секс в мистический, волшебный ритуал.

Остановившись на светофоре, Ник поймал мой взгляд и точно так же — едва заметно, неуловимо — улыбнулся, краешками губ, но больше глазами. И мне вдруг стало страшно. Это был тот самый мучительно сладкий, томительный страх, как во время поцелуя в лесу.

Предвкушение, заставляющее балансировать на краю, прежде чем сделать шаг вперед.

Я призналась себе, что хочу его. Не просто абстрактно — а могу представить, как это может быть… как это будет. И неважно, когда все случится — сегодня, через неделю, через месяц. Тогда, когда будет нужно.

Хотя… латина — она такая, опасная. Это тоже эротика — растворенная в звуках, в ритме, в горячих прикосновениях и взглядах глаза в глаза. Случайно ли я выбрала «Эль Пульпо» — или мне подсказало желание из той самой глубины, темной, как пульсирующая в висках кровь?

В ресторане за шесть лет многое поменялось. Я слышала, что он закрывался на ремонт, интерьер почти полностью стал другим. Ну и отлично — меньше ассоциаций.

— Эль пульпо? — положив перед нами меню, официант дежурно предложил коронку.

— Будешь? — спросила я Ника. — Осьминога на углях?

— Да нет, спасибо. Пока подумаем, — он открыл меню и быстро пролистал страницы. — Мы что, есть сюда пришли? Может, большой морской коктейль на двоих и минералки? Кстати, роскошно выглядишь.

— Спасибо. Коктейль — годится.

Мы таскали с блюда мелких морских гадов, болтали о чем попало, а я прислушивалась к музыке, прикидывая, с чего начать. Вечеринка набирала обороты, на танцполе уже стало тесно. Здесь танцевали в основном клубное, да я и не сильна была в классических самбе или румбе. Бачата и кизомбе попроще, но для первого раза слишком чувственно, это будет мешать. Наверно, лучше сальсу, уж ее-то трудно испортить, лишь бы с ритма не сбиться.

— Женя, мы так и будем сидеть?

Музыканты после короткого перерыва заиграли снова, Ник поднялся и подал мне руку.

Меренге?! Ну, блин, ты сам напросился, потом не жалуйся.