Глава 8

С утра мне было уже не до рефлексий. Первым разделалась с Аркашей. Там все шло без проблем: герой проходил один эротический уровень за другим, расправлялся с врагами, выбирался из ловушек и ублажал свой гарем. Даже слишком уж все было гладко, не мешало бы отобрать у него одну жизнь и скинуть на пару уровней назад.

А вот с Жанной застопорилось. Я никак не могла придумать вескую причину, почему прекрасной Клотильде никак не удается соблазнить мужа. Она не привлекает его как женщина? Он импотент? Или, может, любит другую? Или тут какая-то тайна? На последнее я намекала вот уже несколько глав подряд, пора было уже открыть ее.

Одной из моих любимых книг была «Мизери» Стивена Кинга. Причем линия маньячихи, захватившей в плен любимого писателя, интересовала меня намного меньше, чем авторская кухня, поданная с блеском. В частности, там описывалась игра «Сможешь ли ты?» — сможешь ли вытащить героя из тупиковой ситуации так, чтобы это не выглядело все той же несчастной совой, натянутой на глобус? Второй час подряд я играла в эту чертову игру: придумывала варианты, смотрела на них с точки зрения потенциального читателя и понимала, что это лажа.

Время, увы, невосполнимый ресурс. Одна из авторских уловок: не можешь придумать сюжетный ход — вводи чрезвычайное положение. Поэтому серьезному разговору героев помешало нападение врагов. Ну правда, личное подождет, когда голактеко опасносте. Потом разберутся.

Новинка за ночь приподнялась, но не так, как хотелось бы.

Ну а как ты думала, проворчала Нина. Или писать в тренд, или сидеть и не квакать. За столько книг можно было уже и привыкнуть. Это тебе не властный миллиардер и не тройня от босса.

Ну и ладно, пожала я плечами, курочка по зернышку два амбара вынесет. Вы с Жанкой для души, а для заработка есть Джо с Аркашей.

Следующие три часа были потрачены на редактирование вчерашнего посещения клуба и изложение последующей переписки. Если обычно я писала со скоростью пулемета, то теперь зависала на каждой фразе. К тому же без конца отвлекалась: то на чатик, то на личку, то на комментарии ответить. А еще мне звонила мама и жаловалась на давление. А еще мне писала в воцап Алена и жаловалась на своего Виталика. Всем нужно было поддакнуть и посочувствовать.

К семи часам я была свободна, как ветер.

Ну… момент истины. Ехать — или ну его на фиг?

Если вот прямо сейчас поблизости есть свободное такси, значит, поеду. Пяти минут вполне хватит, чтобы напудрить нос и накрасить ресницы.

Такси нашлось. Ну что ж…

— Привет, — Ник отозвался после первого же гудка, как будто ждал с телефоном в руке. — Проходи в подворотню, там служебный вход.

Обогнув все того же охранника, который покосился на меня с подозрением, я свернула под арку с закрытыми воротами и узенькой калиткой сбоку. Ник стоял на пороге, приоткрыв металлическую дверь. Легко коснулся губами моей щеки и подтолкнул в сторону тускло освещенного коридора.

— И как тебя угораздило? — спросила я, когда мы вошли в просторный, стильно и строго обставленный кабинет.

— В смысле? — он взял мою куртку и повесил в шкаф. — Клуб? Я же тебе рассказывал. Совладелец моего друга продавал долю, у меня были деньги. А потом друг перебрался за кордон, и я выкупил его долю.

«За кордон» — я уцепилась за это выражение, как всегда выхватывала всякие интересные словечки и фразочки. У меня даже был специальный блокнотик, куда я их записывала… а потом забывала. Все-таки у каждого автора свой активный лексикон, куда новое добавляется со скрипом.

— Ты не говорил, что ночной клуб. Небольшой бизнес — как-то так.

— А это проблема? — Ник улыбнулся.

— Ни разу. Просто интересно. Военный летчик — и вдруг владелец ночного клуба. Сразу фантазия начинает подпрыгивать.

— Тебе бы книжки писать.

Я невольно вздрогнула и посмотрела на него с подозрением.

— У меня хороший управляющий. К тому же я экономист по гражданскому диплому. Жень, мне тут минут десять надо, немного закончить, — он передвинул на столе какие-то бумаги. — Хочешь, я тебя в зал отведу?

— А если останусь здесь, сильно буду тебе мешать? — мне не хотелось сидеть одной.

— Ну если помолчишь, то нет.

Наверно, стоило обидеться, но я пожала плечами, села на кожаный диванчик и уткнулась в телефон, время от времени поглядывая, как Ник заносит данные в какую-то таблицу. Делал это он так же… вкусно, как и откапывал снег. Некоторые люди умеют любое дело делать так, что на них хочется смотреть, не отрываясь. Я вдруг представила его за штурвалом истребителя — и вдоль позвоночника пробежал мятный холодок.

— Ну все, — Ник закрыл документ, выключил компьютер и встал. — Идем?

В коридоре я чуть не прошла мимо нужной двери, и он придержал меня за талию, едва коснувшись.

Черт…

Ему, конечно, неоткуда было знать, как на меня действуют именно такие прикосновения — вскользь, едва заметно. И как легко этот озноб может смениться жаром.

Бармен узнал меня, кивнул удивленно, но Ник, не задержавшись у бара, повел за решетчатую перегородку в углу. Оттуда хорошо видна была сцена, но при этом возникала иллюзия полной уединенности.

— Директорская ложа? — усмехнулась я, устраиваясь на мягком диванчике.

— Вроде того. Смотри, с едой тут у нас не особо, не ресторан все-таки, но если хочешь…

— Да нет, спасибо, — есть мне и правда не хотелось.

— Вино, пиво?

— Вино. Белое.

Откуда-то, словно по волшебству, появился официант, наклонился к Нику, выслушал какие-то инструкции и исчез.

— А тут сегодня тихо.

Зал был заполнен едва ли наполовину. Похоже, это был вечер джаза, а питерские любители в массе предпочитали другие места — культовые, вроде JFC или «48 стульев», где я бывала не раз.

— Зато завтра будет громко. Адский хип-хоп, сборная солянка. Молодняк, танцульки. Забронировано по самую крышу.

— Это себя оправдывает? Когда нет определенного направления? Сегодня одно, завтра другое?

— Ты имеешь в виду доход или популярность? Рейтинг можешь посмотреть в интернете. Финансово мы в хорошем плюсе. Наш принцип — только живой звук, а так все жанры, стили, направления. Один день может быть в минус, а другой — аншлаг. Зато большая аудитория. От подростков до дедушек с бабушками, — он показал на пожилую пару за столиком неподалеку.

Слово за слово — и меня снова, как в прошлый раз, затянуло в разговор, похожий на течение реки, когда нет необходимости подыскивать фразы, подбирать слова, когда диалог похож…

Да, это было похоже на то, как я писала книги!

Когда снова подошел официант, я как раз рассказывала о давнишнем квартирнике Чижа, который организовала моя знакомая Соня Вавилова. И Сони уже нет на свете, и Чижу стукнуло шестьдесят, а такое чувство, что все было только вчера — тот вечер, когда мы с Китом оставили двухлетнюю Аленку с бабушкой и вырвались из дома вдвоем, а потом долго гуляли в центре, утонув в магии белой ночи. Хотя об этом я, конечно, Нику не говорила.

— Прошу прощения, — обернув бутылку полотенцем, официант достал ее из ведерка, ловко открыл и налил в бокалы на донышко.

Кисло-сладкое, с миндальной горчинкой, вино вкрадчиво обволакивало язык и ласкало нёбо. Холодное — и жаркое, дурманящее, как желание…

— Хорошее, — кивнул Ник и вопросительно посмотрел на меня.

— Да, — согласилась я.

Наполнив бокалы, официант исчез, но тут же вернулся с огромной деревянной доской, на которой по кругу были выложены несколько сортов сыра, свежий инжир, клубника и виноград, миндаль и грецкие орехи, а в центре красовалась мисочка со светлым медом.

— Мед с сыром? — удивилась я.

— Никогда не пробовала? — улыбнулся Ник. — Моя бабушка говорила: день прожит не зря, если узнал что-то новое. Она преподавала в школе немецкий и с младенчества запихивала его мне в голову. Так что под новым в ее интерпретации я понимал именно немецкие глаголы. Но потом понял, что это вполне универсальное.

— Бабушка была права, — я подцепила десертной вилкой кубик мягкого белого сыра и обмакнула его в мед. — А правда вкусно. Необычно.

Ему снова удалось меня удивить. Уже не в первый раз.

— Значит, ты хорошо немецкий знаешь?

— Свободно. Английский хуже. Бабуля была из поволжских немцев, но выросла в Казахстане.

— Ну, это обычная тема, — кивнула я, отпив глоток вина. — «Караганда — Франкфурт, Караганда — космос». Она не уехала?

— Нет, но родня в Мюнхене у нас есть. Я к ним даже иногда в гости езжу.

— В тебе чувствуется что-то такое… немецкое. Не внешне, а…

— Жесткое? — Ник слегка прищурился. — Да, мне это говорили.

Почему-то вдруг стало страшно любопытно, кто же ему об этом говорил. Женщина — или женщины? Интересно, много их было?

Но это уже была попытка углубиться на запретную территорию, которую мы обозначили как личная жизнь. Она есть — и больше мы об этом не упоминаем, так? Пока — не упоминаем…

Чем старше становишься, тем больше вероятность, что мужчина, с которым знакомишься, не одинок. Если не жена, так более или менее постоянная подруга. После Захара я категорически избегала женатых, но прочие женщины всегда оставались в тени. Избавлялись ли мои знакомые от них за кадром или продолжали отношения параллельно, я не знала, и меня это нисколько не интересовало. Хотя бы уже потому, что никого из них не рассматривала с прицелом в вечность.

Возможно, так было бы и сейчас — если бы не вчерашняя встреча и последующая переписка. Если бы я не сбежала, а сказала Нику что-то вроде «это просто мой старый знакомый, ничего такого», наверняка тут же все и закончилось бы. Как будто что-то подсказало: лучше не врать.

И вот сейчас мы оба знали, что у другого кто-то есть, но понятия не имели, насколько эти отношения серьезны. По фабуле ситуация напоминала то, что получилось у нас с Захаром, но сюжет был в принципе иным.

Тогда наши отношения на целый год зависли в неподвижной мучительной точке. Они развивались внутри, но не внешне. Встречи в редакции раз в месяц, разговор за чашкой кофе, прогулка до метро. Постоянная переписка в аське. И больше ничего. Вот вообще ничего. Как будто чисто по-дружески. Но все было ясно — без слов, без прикосновений. Только иногда становилось слишком сложно убрать взгляд с линии огня. Так продолжалось, пока однажды ночью не пришло сообщение:

«Я развожусь с Лилей».

Не буду врать, что решилась быстро. Нет — все было трудно и по живому. Вот так разорвать девятилетний брак. Ребенок, ипотека, родные, друзья… Захар не торопил. Мы практически перестали общаться, на целых два месяца. Я даже за гонораром не поехала, соврала, что заболела. А потом наконец решилась.

«Какого хрена? — вопил Кит. — У тебя что, кто-то есть?»

«Нет», — отвечала я, и формально даже не очень врала.

Если бы у нас все было хорошо, вряд ли Захар зацепил бы меня. Это как вода, попавшая в трещину. Первый сильный мороз — и даже камень может разлететься на куски. Я еще пыталась с собой бороться в надежде как-то исправить ситуацию, но Кит, понимая, что все разваливается, пальцем о палец не ударил. За этот год нас отнесло друг от друга дальше, чем за все предыдущие.

Развод получился хоть и не особо скандальным, но мутным и тягостным. Через полгода мы с Захаром поженились.

Так вот, возвращаясь к началу. Тогда мы с ним целый год топтались на месте. Каждый пытался сохранить свой брак. Сейчас все было кардинально наоборот. Именно от того, как будут развиваться наши с Ником отношения, зависело, сохраним ли мы прежние или нет.

Неэтично? Возможно. Но так уж получилось. Жизнь вообще штука далеко не всегда этичная и высокоморальная. Чаще наоборот.

— Скажи, а что ты тогда в Матоксе делал? — спросила я, когда официант в третий раз подлил нам вина. — У тебя там тоже дача?

— Нет, — Ник едва заметно дернул уголком рта. — Знакомые попросили кое-что отвезти.

То ли эта невольная гримаса подсказала, то ли чуть изменившийся тон, но я словно инстинктивно почувствовала: не знакомые, а знакомая. Та самая, которая личная жизнь.

Мои бабушка и дедушка встретились и полюбили друг друга на фронте. Своим существованием я обязана войне. Так уж получается, иногда нам приходится благодарить что-то неприятное. Если бы не подруга Ника, мы бы не встретились.

Впрочем, я пока не знала, говорить ли ей за это спасибо или нет.