Глава 14

Событие сороковое

Колоколов нет. Пока нет. И не в самое ближайшее время появятся. Не доросло ещё литейное мастерство на Руси до такого уровня. Вместо них медные доски, по которым бьют билом. Звук получается вполне себе громким, но вот красивым его назвать даже у истинно верующих язык не повернётся. Не серебряный или малиновый звон.

Именно этим с позволения сказать «колокольным» звоном и встретил их Полоцк. По сравнению с крохотным Менском столица Полоцкого княжества просто огромный город. С кучей стен каменных, и что примечательно, с десятками каменных зданий. И как заведено на Руси — это храмы. А стены — это стены самой полоцкой крепости и стены двух огромных монастырей, размерами, лишь немного уступающими крепости города.

— Вон княжий детинец, а рядом Бельчицкий мужской монастырь и в Ефросиньевский — женский.

Город открывался постепенно. Он на холмах расположен, и по мере приближения к следующему холму открываются новые виды города.

— А вон на холме София. Как в Новгороде или Киеве. Нравится?

Ну, назвать грандиозным было бы преувеличением, но храм виделся издали, белой такой горой вознося в небо семь куполов, он доминировал над городом, монастырями и другими храмами.

— Не строят больше, каменных-то храмов, мастера в Смоленск перебрались, давненько, ещё до вокняжения здесь Андрея Ольгердовича.

Язеп ехал на своей лошадке стремя в стремя с Коськой. Тому всё же пришлось взгромоздиться на Орлика. Всё хорошее просто должно заканчиваться. Два последних дня, видя, что парень выздоровел, дядька Савёл заставил его ехать на коне верхом.

— Не вместно лекарю княжьему на телеге трястись, как холопу какому.

— А на коне не трясет? — ратник не счёл нужным отвечать, ударил сапогами Каурому по пузу и тот умчался в начало каравана.

Коська ездить на коне — ездил, но охлюпкой до реки и назад. Это, когда ещё родители живы были. А вот так, в седле со стременами, опыта нет совершенно.

Повезло Коське. Пока он болел на самом деле и пока придуривался потом ещё пару дней, моросил дождь, и, как он и думал, ещё и ветер колобродил. А как дядька до него докопался, так ветер этот тучи уволок на восток, и солнышко, хоть и октябрьское, вылезло на небосвод и пыталось честно согреть путников. Получалось это у него плохо. Дорога лесная и высоченные сосны затеняли её. Только, когда на полянки выезжали, можно было закинуть голову вверх и насладиться может и последним в этом году теплом.

Плюсы от этого путешествия всё же были. Язеп, ничем кроме управления своей смирной кобылой не занятый, учил Коську латыни. Парень тоже, занятый уже на третий день путешествия, только тем, чтобы больного изображать, повторял слова и выражения за учителем, и явно за эти шесть дней продвинулся в языке Вергилия. Да, без записей на бумагу это чуть сложнее, подсмотреть некуда. Всё приходится в голове держать, но это и стимулирует в то же время.

Вторым плюсом можно назвать именно то, что за два последних дня он худо-бедно освоил езду с седлом и стременами на лошади. Если по большому счёту, то дядька прав. Он теперь не в двадцать первом веке, а в четырнадцатом обретается, и здесь умение ездить на лошади — это как наличие машины и прав в будущем. Там или тогда никуда без машины, сейчас же попробуй обойдись без лошади.

Князя Остея двое дружинников Полоцка увели в детинец. Дядя — князь Свидригайло встречать племянника не вышел. Приболел. Не, не оспа и не чума, и даже не Геморрагическая лихорадка, проще всё, любимая болезнь этого времени и следующих пяти веков. Князь Скиргайло упал со своего вороного жеребца. Упал, повредив колено. Оно, по словам ратника, у него распухло, и князь на лавке возлежит обезножив.

— Сейчас за нами пошлют? — Коська оглядывал келью в Бельчицком мужском монастыре, которую им выделили для проживания с лекарем Язепом. Нда, чем тут восторгаться — каменные здания? Каменные здания⁈ Ну, ладно, Полоцк может и не Новгород по климату, чуть южнее, но один чёрт — это не Италия и не Византия с мягким средиземноморским климатом. Здесь деревянный сруб лучше любого кирпичного здания. Там теплее. В Италии теплее, чем в Новгороде, а в деревянном срубе теплее, чем в каменном склепе.

В келье было сыро, в келье было холодно, в келье воняло сыростью и холодом. А ещё плесенью. Был ещё и другой запах. Ветхости? Всё же века этому монастырю. И по полу прямо полчищами ползали мокрицы. Размеры? Ну размеры, как размеры. Не мокриц, а кельи. Три метра на три и на два в высоту. Каменный гроб. С одной стороны стояли двухэтажные нары. Дерево от сырости почернело и именно им, наверное, мокрицы и питались. Сказать, что совсем трухлявые, так нет, может под Коськой и не развалятся, но вот, если на эти нары угодит лях Сбышек, то кердык и ему и нарам. В углу стояло деревянное ведро, закрытое не менее деревянной крышкой. И несло от него не фиалками, может и не запахи из Ада, но хотелось вынести его за дверь.

Язеп стоял, не шевелясь, минуту, вторую, да даже третью. Потом погладил чёрные доски верхних нар и его лицо то ли перекосило, то ли это улыбка такая прибалтийская. Он ещё раз погладил нары и повернулся от них к Коське.

— Пятнадцать лет, ученик. Пятнадцать долгих лет я спал вот на этих нарах и пятнадцать лет жил в этой келье. Вот эту зарубку на доске помню. Я здесь учился на лекаря. Тебе повезло Касьян… Или не повезло. Ты не будешь учиться в монастыре. Не повезло? Ну, есть моменты, которые вспоминаешь с теплотой в сердце, но, ты не представляешь, как холодно здесь зимой, когда за этим маленьким оконцем воет метель. Тогда мы с соседом забивались вдвоем ко мне на нары, вот сюда. Тут повыше, а значит теплей. Прижимались друг к другу и укрывались всем, чем только есть. И утром отдирали примёрзшие волосы от заиндевелых досок.

— Тут и сейчас не жарко и темно…

— Я знал, куда мы едем, у меня целая корзина свечей. Слушай Касьян, я всё забываю тебя спросить. Когда я покупал свечи, то видел, как вы с братом Константином покупали у соседнего торговца пуд воска. Зачем он тебе, не льёшь же ты свечи сам? Пуд целый⁈

— Хм. Воск… Мы в него окунаем… Мы с братом Константином делаем сыр. Это как творог, только закваска другая. Получается такая зернистая масса. Мы её прессуем… м… под гнёт отправляем. А потом, когда получаются такие… как чурбачки или очень толстые лепёшки, их нужно полностью залить воском и отправить вызревать на полгода. Как первые будут готовы, дам вам попробовать.

В это время, как и предположил Коська, дверь кельи распахнулась, и монах с лёгким поклоном позвал их. Сначала молча, только призывно руками помахал, но потом видимо вспомнив, что обед молчания не давал, пробасил:

— Господин лекарь, тебя хочет видеть князь Скиргайло. Гонца к нам послал. Пойдёмте за мной.

Событие сорок первое

Князь Скиргайло был немного похож на князя Александра Невского из фильма Сергея Эйзенштейна. Актёр Николай Черкасов там с такой небольшой бородкой и свисающими на лоб русыми волосами. И лицо такое удлинённое. И даже умное. Вот так и выглядел нынешний князь Полоцкий, которому сам Папа Римский Григорий XI присвоил титул dux Russiae (князь русский) пару лет назад. Тогда Скиргайло выполняя поручение Ягайло проехался по европейским государствам и даже в Ватикане побывал, куда только что из Авиньона перебрался Папа Римский. Молодой ещё князь и тридцати лет нет. При этом он старший брат Ягайло или Иакова сейчас. Там у Ольгерда — Александра было две жёны. И к власти сейчас пришли сыновья ныне здравствующей и плетущей сразу несколько клубков интриг Юлиании Тверской. А старших братьев Андрея и Дмитрия от первой жены Ольгерда княжны витебской Марии Ярославны сейчас выгнали из Великого княжества Литовского, и они у Московского князя Дмитрия Ивановича городами рулят.

Но это так к слову. Скиргайло сейчас сидел на кровати настоящей, а не на лавке, как сказал встречающий, большая така с балдахином, всё как у людей, и показывал Язепу и Коське распухшее колено. Рядом с недовольным видом стоял лекарь Димитрий, который в отсутствии природного князя Андрея Александровича (Ольгердовича) вынужден был лечить присланного Ягайло «самозванца». Делал он видимо это с небрежением, так как колено опухло и было синего цвета с прожилками жёлтого. Смотрелось это ужасно.

— Что тебе говорила твоя бабка Ульяна про такие ушибы? И что советовал брат Константин? — Язеп на князя не смотрел, что он колен голых распухших не видел. На ученика смотрел, ожидая замешательства, но, как ни странно, а именно на ушибы бабка Ульяна пунктик в голове имела и выдала эту информацию вполне подробно.

— Примочки из отваров ромашки, календулы, они снижают, облегчают боль. Чтобы приготовить отвар, нужно залить траву кипятком. Горсть травы на одну кружку кипятка, далее нужно дать постоять часец, а потом процедить и сделать компресс… Наложить ткань с этим на колено.

Сразу нужно было капустный лист приложить к ушибу на несколько часов, чтобы снять отек, воспаление.

А сейчас лучше всего помогут уксусные компрессы. Надо смешать яблочный уксус с водой в соотноше… м… один к трём, а затем смочить льняную ткань и приложить к ушибу на полчаса.

— Так и будем делать. Капуста и сейчас не повредит. Но сначала давай лекарской энергией немного полечим, чтобы боль унять.

Они приложили уже привычно руки к коже, покрытой рыжими волосиками, и через пару минут зелёный огонь заплясал над руками Язепа. Коська уже привыкать начал, не тужился больше, как на толчке, а закрыв глаза, старался влить энергию в потоки, льющиеся из рук княжьего лекаря. Через пять примерно минут свечение стало слабеть, и Язеп выпрямился, отпуская руки парня.

— Сейчас ученик приготовит отвар, если его проводят до кухарни и дадут там кипятка, и вам станет легче, князь.

Ученик не понимал. Нет, Язеп мог быть очень крутым лекарем. Даже не «может», а точно крутой, по крайней мере, круче него Коська сам никого пока не видел. Но ведь они из мелкого захолустного Менска, про который Скригайло знает только потому, что там сидит непонятно почему и зачем его племянник и сын старшего брата. А как же местный лекарь Димитрий, он что слабее Язепа, слабее даже Коськи, раз запустил так колено своего князя?

Этот самый племянник — Остей сидел на стуле рядом с кроватью больного с отсутствующим выражением на лице. Усталость так и сквозила с этого лица. Дескать, вот седмицу почти добирались, и вместо баньки и пивка коленки жёлто-синие, да ещё мужские, тут рассматривай.

А Коська глянул на Димитрия, тот пытался покерфейс тоже изобразить, но не выходило, уголок губ подрагивал справа. Блин, влипли они в какую-то местную интригу прямо с разбегу, и чем всё это кончится, пока непонятно. Но додумать он не успел, один из дружинников, стоящих у кровати Скригайло, выдернул парня под мышку подальше от князей и поволок к двери, а потом они шли чуть не час по лестницам и переходам. При этом архитектор был садист, он иногда такие крутые и узкие лестницы нарисовал на генеральном плане, что можно было только боком протискиваться. Если они идут на кухню за кипятком, то как по этим лестницам слуги еду князю носят, это даже теоретически невозможно. Да, обороняться тут хорошо, но дома строят чтобы жить? Наверное.

Событие сорок второе

В кухне Полоцкого детинца народу было в десять раз больше, чем у них в Менске. В маленьком тихом, а теперь даже уютном Менске. И суета. И явно не товарищеские — семейные отношения. Ругань, крики после ударов, люди, бегающие с перекошенными от страха лицами, у некоторых и кровь под носом запеклась. Вот куда мог попасть Коська со своими новыми рецептами блюд. Продали бы сюда за понюшку табаку, и хапнул бы он тут лиха излиха. Нет, спасибо, тут он майонез точно изобретать не будет.

— Для лечения князя Скиргайло нужно мне… кувшин кипятка, — тот здоровяк из дружины, что выволок его из опочивальни князя поставил его перед мужиком лет сорока с начинающими седеть висками. Коська под злым взглядом шеф-повара чуть стушевался. На него-то чего злиться?

— Лечения?

— Ждан, это ученик лекаря из Менска, приехали вместе с князем Остеем часец назад. Сам князь его сюда послал, — ратник видимо и сам этого неказистого с виду мужичка среднего роста и сухощавого телосложения побаивался.

— Лечения, так лечения. Стой здесь, ученик, сейчас команду дам…

— Ждан! Ждан! — ага тут и вторая дверь есть, явно на улицу, и туда сейчас вломился хорошо одетый, даже богато одетый, мужик. Этот был повыше немного Ждана, но чертами лица на того сильно походил. Для сына староват, а вот для младшего брата в самый раз и младшие братья как раз повыше старших вырастают.

Главный кухарь глянул на вошедшего, и как атомоход Ленин к нему, всё снося на пути, поспешил. Поварята и прочие су-шефы брызнули в сторону с его пути.

Братья начали шептаться и руками друг на друга махать. Потом чуть успокоились и принялись, склонив к друг другу головы, что-то уже более конструктивно обсуждать.

Коська стоял, как дурак, посреди броуновского движения поварят и кухарок и нет-нет да и поглядывал вопросительно на этого Ждана, дескать ты, родной, дай команду по кипятку, а потом занимайся своими семейными делами. Из-за этих поглядываний парень и уловил тот момент, когда разговор зашёл у этих товарищей именно о нём. То один, то другой поворачивали лица бородатые в его сторону и оценивали глазами, и оценивали не красивый синий наряд, а как кухарь поросёнка ещё живого оценивает. А сколь из него котлет по три килограмма выйдет?

Не нравился этот взгляд главного кухаря Коське, да и взгляд его братца тоже не нравился.

Чего его-то так оценивающе рассматривать. Он тут никто и про майонез точно тут знать не могли. Да даже если и знали, мир слухами полнится, то связать его с ним не могли, по их договорённости соус этот сам Свят якобы выдумал, за что кашами и расплатился.

Получалось тогда, что не нравится он этим злым мужикам по причине своей профессиональной деятельности. Лекари им не нравятся.

— Димитрий! — припомнил точно такие же взгляды княжьего лекаря парень, — тут жареным попахивает.

В это время тот братец, что помоложе, ткнул пальцем в ратника, который его сюда притащил. Здоровяк отошёл от парня и делал вид, что нюхает сковороду с рыбой, а на самом деле рукой своей загребуще-здоровущей гладил зад тётки, что эту рыбу гробила. Так себе от той сковороды запах шёл. Тиной пахло, как от всякой речной и озёрной рыбы. А в соке лимона вымачивать надо. Нет лимона? Ну хоть в соке яблока кислого.

Ждан кивнул головой и прошествовал, опять расталкивая льдинки одним своим приближением, к ратнику. Шепнул тому чего-то и кивнул на дверь с застрявшим в ней братцем. Дружинник нехотя оторвался от задика… м… от крупа кухарки и двинулся к двери. Теперь они снова стали искоса, стараясь делать это, по их мнению, незаметно, посматривать на Касьяна. Потом ратник кивнул и… И в это время Коське принесли кувшин кипятка. А тут и ратник тяжёлую длань ему на плечико хилое водрузил, быстро вернувшись от двери.

— Пойдём, заболтались. Князь ждёт.

И они пошли. Здоровяк, в кольчуге, с мечом в ножнах, протискивался в переходах с трудом, пыхтел даже иногда на самом узком месте винтовой лестницы.

Таких лестниц на этом странном проходе две. Первая не очень высокая, и по ней надо подниматься, а вторая чуть… тут слова не подберёшь — глубже. Она вниз спускается и делает, наверное, три полных оборота. А за ней почти сразу начинается подъём по обычным ступеням вверх. Точно архитектор был садистом, зачем всё это навыдумывал. Дошли они до этой второй лестницы, и Коська хотел вновь дружинника вперёд пропустить, так как тот чего-то замешкался, пояс с мечом поправляя. Ну, может и зацепил на предыдущей винтовой лестнице. Но ратник жеста доброй воли не оценил и подтолкнул Коську вперёд. Странно это, до этого всегда сам впереди шествовал. С чего бы это менять привычки на ровном месте? Загадочная загадка.