Глава 20

Событие пятьдесят седьмое

А словно ждал чего-то такого Коська. Ещё когда князь Скиргайло Ольгердович их князю Остею рассказывал про этот Диван… Довин… Довид… в общем, договор с тевтонами, где этот урод Ягайло отдал свою страну на разграбление немцам, лишь бы те с дядей его воевали, что-то в груди у Коськи ёкнуло. Немцы они же не белые и пушистые. Те ещё хищники. Если ружжо висит на стене, то оно бабахнет. И договор, в котором немцам разрешалось даже немного на самого Ягайло напасть или на Полоцк, чтобы всё выглядело будто договора нет, уже намекал на то, что немцы нападут. У них месяц остался. Нужно пользоваться. Для отвода глаз или просто пограбить, но придут. Потому, когда дозорный прискакал, нахлёстывая кобылу свою, и рассказал об отряде немцев, парень не удивился, а стал по телеге рядом с собой шарить. Там должен лежать прихватизированный им в детинце в Полоцке тяжёлый арбалет и два колчана стрел. Точно. Вот они, слева от себя положил, так как справа был, чёрт бы его побрал, сидор с вручённым ему серебром княжеским. Не под роспись давали, так, кто сколько утащит, но спросить-то потом спросят.

— Сколько их? — дядька и князь Остей нарисовались возле телеги. Князь хмурый, дядька с радостной улыбкой. Ага, повод покомандовать и себя показать.

— Десятков пять. Все конные. У ручья стояли, коней поили.

— Справимся, нужно засаду поставить, — раньше Остея выпалил дядька Савёл.

Коська нащупал наконец арбалет и стал колчан с хорошими стрелами через голову надевать. Мурмолка, как всегда, мешала. Вот зачем их такими высокими делают, чтобы издали видна была шапка, вон у меня какая, шёлком крыта, соболями оторочена. Ну, соболями у князей, у него волчьими хвостами. Смотрится даже богаче соболя, пышнее.

То, что нужно уходить в партизаны, парень понял сразу, как тон дядькин уловил шапкозакидательный. Этот воин опять всё напортачит. Не понимал Коська князя Остея, дядька хреновый командир и тот в этом уже убедился, зачем снова поставил. И вот теперь жизни всех этих людей чудом выбравшихся из Полоцка, зависят от десятника Савёла. Точно нужно в партизаны уходить. Вообще, лес редкий, время есть, и на месте князя Остея и дядьки Савёла Касьян бы дал команду уйти с дороги, пропустить немцев и двигаться дальше. Они не ели уже чуть не двое суток, у них не слаженный отряд, а сборная солянка, в отличие от тех немцев, что через десяток минут тут окажутся. Опять же, а если это только головной дозор, а за ним по пятам несколько сотен тевтонцев. Эти без обоза, со слов дозорного, а при любом отряде обоз должен быть, как и дозор. Это он и есть, наверное, дозор.

А вот лезть с советами своими к князьям он больше не будет. Хватит. Плохо ли ему будет, если они тут все полягут. Да только плюсы одни. Дядьки не станет, с его дуростью и жадностью. Скиргайло не станет… А это главный помощник Ягайло. Чем чёрт не шутит, и без Скиргайло Кейстут одолеет племянника, и прорусская партия победит в Великом княжестве Литовском. Остей? Некому будет оборонять Москву? Так и этот не оборонит. Наоборот — это он откроет ворота поганым, и сам погибнет и двадцать пять тысяч человек за собой на тот свет потянет. Может, выберут командиром москвичи какого трусоватого боярина, который не решится ворота открыть. Пошумит Тохтамыш, сожжет пустые села и деревеньки вокруг и уйдёт в степи. У него лимит времени. Он придёт налегке. Нет припасов, нет стрел. Вообще нет обоза. И осень на носу, это ведь в самом — самом конце августа случилось, нужно татаровьям до снегов дома оказаться. А обратный путь до Сарая — это месяцы пути. Ладно, до этого далеко, сейчас нужно ноги делать.

Нащупав и второй колчан, Коська спрыгнул с телеги и стал бочком к лесу пробираться, стараясь не отсвечивать. И почти получилось, ему до огромного дуба оставалось пару шагов пройти, как его окликнули.

— Ученик, ты куда? — Язеп тоже с телеги спрыгнул и теперь шёл к Коське.

— Тут нельзя оставаться, — прошептал учителю парень, когда тот подошёл.

— И что делать? — скорее вопросительно, чем удивлённо, вскинул брови хельг. Лицо при этом почти спокойное, словно не вопрос жизни и смерти обсуждают, а цены на корень лопуха на местном рынке.

— Я хотел немцам в тыл… сзади зайти. Если удастся и будут отстающие, то пострелять немного, — парень показал лекарю арбалет.

— А князья, а дядька твой? — брови ниже не стали.

— А я им не мешаю. Наоборот, помогу, если смогу.

— Князь Скиргайло…

— Я бы дал команду в лес уйти и пропустить немцев. Но эти так не сделают. Повоевать захотелось дядьке и князю молодому, силушкой с басурманами помериться, а Скиргайло? Скиргайло Ольгердовича нужно снять с телеги и немного в лес отнести, но я там ничего никому говорить не буду. Послушают тебя — хорошо. Нет. Ну, нет, так нет. Я пойду, учитель, мне нужно место для засады найти.

Язеп брови опустил и кивнул. Коська не медля больше ни секунды, бросился в лес. Лес плохой. Он лиственный, в основном, и листва почти опала, только на дубах кое-где ещё листья держатся. Но не это главный недостаток. Лес редкий. От одного дерева до другого шагать и шагать нужно. И в нём совершенно нет подлеска, всё местные вырубили. Как и деревья, впрочем. Сильно проредили. Пеньки торчат из земли. В таком лесу нормальную засаду и не организовать. И ладно бы видимость, не в ней проблема, проблема в том, что всадник спокойно может за тобой погнаться, ему кусты и буреломы не помешают. А от лошади пойди, убеги, если придётся.

Приличное место для засады Коська нашёл только в сотне метров, уже возвращаться решил. Это в таком расстоянии от лагеря уже и не засада, а глупость. Враги не будут заняты боем. Незаметно с тыла не постреляешь.

Здесь в тридцати примерно метрах от дороги лежал валун. И он был слишком очевиден. Но вот в десяти метрах от него были кусты… росли, молодая поросль лещины. И росли густо. В них можно затаиться, а немцы, если и организуют сюда людей проверить, то сначала к валуну бросятся, и у него будет время или на пару выстрелов, если отрядят немного воев, или время убежать, если гансов будет прилично. Словом, место хорошее.

Событие пятьдесят восьмое

Ветер не очень сильный. Коська намочил палец и вытянул его вверх. А нормально. Если и не в спину ему ветер дует, то лишь чуть в правое плечо. Юго-западный. Потому, более-менее и тепло для октября, несёт тепло с Украины, которой нет пока. Получается на те тридцать метров, с которых он будет стрелять, можно никаких особых поправок на ветер и не делать. Плохо, что он не успел чужой арбалет пристрелять. Ну, да тридцать метров не то расстояние, чтобы мазать.

Парень наметил себе две позиции. Одна у самой гущи кустов лещины. Там три или четыре, видимо, куста почти срослись, и заросли получились, как на заказ. А потом можно, пригибаясь, добежать до раздвоенной липы, похуже позиции, но для одного — двух выстрелов сойдёт. Метров семь — восемь. Пара секунд. Дальше? Ну, со всех ног к своим, чуть огибая с юга, там и лес немного погуще. У дороги почти весь в пеньках, а чуть подальше не всё вырубили.

Пока Коська всё это рассматривал, и мозги высчитывали траектории и расстояния, руки были делом заняты. Нда, может он и погорячился, выбрав этот очень тугой арбалет. Сейчас парень два дня ничего не ел, и сил было меньше, да там на адреналине дёрнул и натянул. А сейчас тоже натянул, но чуть пупок не развязался. Во время боя перезарядить будет не просто.

Дорога лесная и не сильно широкая. Если две телеги встретятся, то без ругани им не разъехаться. Нет, ширина позволяет, чуть может и заехав в траву, разминуться. Вот только есть одна заковыка. Две заковыки. Посреди дороги есть две глубокие колеи. Глубокие и широкие, словно не на мелких лёгких телегах ездят здесь, а на тракторах К-700 Кировец. И не просто ездят, а гонки с пробуксовками устраивают. Это всё к тому, что больше, чем по два всадника в ряд, ехать невозможно, и дойчи, если их действительно пять десятков, растянутся на дороге на добрую сотню метров. От зарослей лещины до лагеря… «наших» метров восемьдесят пять — девяносто. Просто оптимальное место. Там, впереди, уже будет бой идти, крики, лошади раненые ржать, и всё внимание крестоносцев будет на это направлено. И одну — две стрелы, отправленные с правого фланга, а то и вообще с тыла, может быть и не заметят крестоносцы.

Немцы долго себя ждать не заставили. И пяти минут не прошло, как Коська расположился за лещинами, а на дороге уже показались всадники. Всего трое. А чего, молодцы тевтоны, выслали разведку или авангард. Едут же по вражеской территории. Интересно как там дядька со своей засадой предусмотрел вот такую разведку?

Правда, оказалось, что Касьян их — дойчей перехвалил. Всего через пару десятков метров выступал и основной отряд. Толку тогда от той разведки, ничего не успеешь предпринять, попади она в засаду. Считать парень врагов не стал. Кто-то умный сказал, что врагов нужно не считать, а уничтожать. Кажется, адмирал Ушаков? А когда кажется — крестятся. Коська перекрестился и, положив арбалет на удачно согнувшуюся ветку куста, аккуратно пристроил в желобок первую стрелу.

Крик впереди разорвал тишину леса. Относительную тишину, вороны каркали, дятел долбился, всхрапывали лошади тевтонов и сами они на языке Геббельса чего-то шпрехали, весело похохатывая от своих же шуток. Ну, где немцы, и где юмор, точно про пускание ветров на исповеди.

Кони пришпоренные заржали, и отряд этот ускорился. Ну, чего можно сказать⁈ Дядька Савёл не Мольтке (Хельмут Карл Бернхард фон Мольтке(Мольтке Старший) — прусский и германский военачальник, военный теоретик и историк), но и среди этих его предков Клаузевицев не лишку. Если впереди непонятно что, и твой авангард атакован, то останови движение и даже отступи, пока не станет понятно, что там впереди. Нет, ни грамма сомнения, шпоры коню в брюхо и погнали, обнажив мечи или копья вытянув вперёд. Как там: «Слабоумие и Отвага», любимый девиз бурундучка Дейла.

Коська даже не стал ждать, когда основная масса проедет, в такой толкотне и неразберихе самое время добавить жару. Он выцелил немца, который до этого вёз огромный шлем топфхельм в руке левой, а теперь, раз скоро сеча, то принялся его надевать на башку. В неё парень и отправил стрелу. Получилось не очень. Стрела пошла чуть ниже и впилась дойчу в плечо, под белой накидкой была кольчуга, но арбалетный болт звенья раздвинул и стрела до мяса добралась. А может и до кости, так как перекрикивая своих братьев и полубратьев рыцарь заорал и выпустил почти надетый шлем. Он полетел его же коню под ноги, и тот споткнулся и съехал ногами в колею. Ну и закувыркался.

— Чуть выше нужно брать, — сообщил парень арбалету, изо всех сил натягивая тетиву на себя, — Где, блин, продают козьи ноги! Где прогресссссоры???

Получилось зарядить всё же, и Коська вновь пристроил оружие на ветку. Отряд не заметил потерю бойца и… Ещё как заметил. Споткнулся о первого второй конь и даже третий. И теперь вся правая часть отряда либо стояла, либо барахталась в грязи, пытаясь выбраться из колеи. Три лошади успели споткнуться. Одна удачно через голову перелетела и рухнула всеми своими… ну пусть будет половиной тонны, на седока. Мало тому не покажется.

А левая вот колонна по ту сторону колеи продолжила движение. В лошадь, как раз мимо проезжающую, парень стрелу и направил. Ржание, падение и ещё небольшая куча-мала. Правда, так удачно не получилось, к кувыркающимся на дороге добавилось только парочка парочек, две лошади и два дойча.

Стрел немцы видимо не обнаружили пока, и в его сторону никто не скакал, да даже озираться по сторонам немцы не стали. Два всадника соскочили с лошадей и стали помогать своим менее везучим, по их мнению товарищам, подняться на ноги, а потом и лошадей поднять.

Самое время снова зарядить арбалет.