Глава 24

Событие шестьдесят пятое

Сила солому ломит. А если сил нет? Поставить нужно телегу на колёса? Точно. Нужно поставить. А сил нет. Из всех силовиков в наличии старый и совсем не тренированный лекарь Язеп, молодой и уставший в усмерть, и два дня ничего не евший, Касьян и дядька Савёл. Другие тоже не ели. Тут, правда, с Савёлом всё в порядке, он и здоровый и сильный. Даже удивительно, все мертвы, пара раненых и один совершенно невредимый, словно Ахиллес, которого куда-то там макнули.

Подставили, кто плечо, кто плечико и хрена лысого, не переворачивается упрямая телега. Тогда даже князь Остей, не чинясь уже, подставил здоровое плечо. Телега в этот раз качнулась. И на место встала.

— Ещё раз! — прохрипел князь.

Коська давил со всех сил. Телега снова качнулась, подумала — подумала и на колёса опёрлась.

— Ещё! — теперь все хрипели.

Бабах. Фух, теперь есть средство передвижения. Вот, княжья сила солому ломит. Князь, правда, сразу на телегу эту со скрипом зубов, который даже в Полоцке услышали, повалился.

— Коська, запрягай. А я пойду воев обойду… наших… погибших. Казну в одно место собрать надо.

— Не, я быстрее, я пойду сначала оружие соберу, нужно арбалеты обязательно забрать. И стрелы.

Дядька, получивший отлуп, рот раскрыл, но, когда хотел зарычать на пацана, того уже и след простыл. Касьян увидел у перевёрнутой телеги вещь замечательную и прихватил её с собой. Ну, как замечательную? Так-то просто пустой мешок из-под овса. Но это если с этой стороны рассматривать. А вот если посмотреть на него под тем углом, а сколько в него герренмантелей влезет? На половину оставшейся жизни Коське хватит тёплых белых рубах.

Поступал парень просто, не расстёгивал застёжки, если они были, не развязывал ремешки, просто кинжалом своим разрезал эти ремешки или прямо по ткани полосовал, если там серебряная или стальная цепочка с пряжкой. Цепочки с пряжками потом проверит. Выбирал те плащи, что не сильно в крови изгвазданы. Немцев валялось полно, правда, не у всех были плащи, но и того хватило, чтобы через пять минут мешок полный набить трофеями.

И это ведь побочное занятие было. Основное — найти и принести к телеге арбалеты. Вот тут не всё было так благостно. На дороге Касьян нашёл только три арбалета, потом ещё сбегал к тому арбалетчику, которого сам порешил и на обратном пути напоролся на ещё одного раненого арбалетчика. Тот бы и сам богу душу отдал, сюрко в районе живота было всё красное, рядом и ратник Скиргайло лежал зарубленный, он, видимо, арбалетчика и продырявил. Коська немца добил на тот случай, что он дотянет до прибытия основных сил и поведает им о бое. Нефиг информаторов врагу оставлять. В итоге всего пять арбалетов получилось.

Можно и это действо после такого результата назвать побочным. Не, пять арбалетов гораздо лучше, чем ни одного, но чуть не сотня убитых, и всего пять. Маловасто. Зато к каждому немцу Коська наклонялся и пояс проверял, не у всех были кошели, не у всех были кинжалы, но погибло пять десятков немцев и в сумме получилось двадцать три кошеля и семнадцать вполне приличных кинжалов. Два так даже можно дорогущими назвать. Ножны были инкрустированы серебряными пластинами, и в навершии имелся камень. На одном была бирюза, на втором скорее всего изумруд. Зелёный камень. Там, правда, и шпинель зелёная есть и александрит зелёный и даже сапфир зелёный. Но кто сейчас такие тонкости разберёт. Сейчас всё зелёное называют «змарагд», «смарагд» или «измарагд».

Выгрузив эти находки на телегу, в которую дядька уже собрал мешки с серебром и почти запряг трофейную кобылку и сейчас привязывал к задку телеги двух жеребцов, Коська побежал за следующими трофеями. Меч рыцарский даже без ножен стоил кучу серебра, а их тут валяется несколько десятков. Три раза пришлось принести полную охапку острых железяк. При этом третий раз парень взял дядьку с собой. Он нашёл своего ратника раненого. И это был никто иной, как Карп, тот самый из дядькиного десятка. Ранен был дружинник в голову. На щеке и затылке была длинная резаная рана, проходящее через ухо, которое было разрезано пополам. Карп был без сознания и Коська бы мимо прошёл, но рядом с ним лежал меч полуторник, и пацан нагнулся за ним, а в это время ратник тихо, еле слышно даже, застонал. Ну, Коська и метнулся за дядькой и Язепом, вдруг удастся выходить воя.

Тащить пришлось с передыхами. Карп он же орясина та ещё. В нем и без кольчуги сотня кило. Да, плюс броня, да сапоги всякие. И кому нести? Ладно дядька его под мышки подхватил, а Коська с Язепом каждый по ноге выхватили. И даже втроём получалось скорее волочить ратника по земле. Потащат метров десять — перекур. А на телегу вообще по кускам взгромождали. Сначала грудью положили, потом ноги занести и только после этого перевернули. Ну, и им хельг занялся. Рану промыть надо было.

Коську теперь на промысел сам Остей отправил. Он его обычно учеником кликал, так и в этот раз.

— Стой, ученик. Оружие — это хорошо. Только железо есть не станешь. Попробуй в сумах на рыцарских лошадях пошариться, может чего съестное и обнаружишь. Воду и вино, если будет, тоже забирай.

— Подпустят ли? — пробурчал Коська себе под нос, но есть и самому хотелось.

Дело с переменным успехом пошло. Были кони, которые чужака к себе не подпускали. Сразу отбегали. Были звери просто, которые скалились и на дыбы вставали, норовя копытом в лоб дать. Но нашлись и третьи, которые подпустили к себе пацана и позволили в закромах пошариться. В третьей суме парень обнаружил первую еду. Это были завёрнутые в лопух, а потом положенные в мешочек кровяные колбаски. Оболочка из кишок, а внутри ливер, мясо и кровь. Если колбаса не еда, то что тогда вообще можно едой назвать. Жаль колбасок грамм по триста было всего четыре штуки, даже каждому по одной не получится. В закромах у следующей кобылки, подпустившей парня, были сухари. Тоже немного и даже не сухари, а остатки сухарей. Разломанные, крошки, но еда ведь. На следующей лошади были всё те же сухари. Только в большем количестве и целые. Ещё в нескольких сумах нашлись крупы. И, о счастье, к одному из сёдел был приторочен котел литров на десять из меди. Ну, теперь они точно с голоду не умрут. На этой же лошади нашёлся и небольшой мешочек с солью.

Событие шестьдесят шестое

Двигаться из Полоцка, вернее, из того места, где они сейчас, прямо на юг к Менску — это чистое самоубийство. Там нет дорог на десятки и десятки вёрст до самой Лепели. Это край озёр, речек и болот. Может конный с проводником из местных и пройдёт, а вот телега с ранеными и с проводником, который зовётся Авось, не доедет. Сгинет в болотах. Нужно идти, как они сейчас и двигались в сторону Вильно, а уже потом сворачивать на Менск.

— Так мы точно на рыцарей наткнёмся, — пробурчал князь Остей на предложение дядьки идти не по самой дороге, а чуть поодаль, но, чтобы она рядом была, дабы не заблудиться.

Нда, отряд у них сейчас тот ещё. Его стая ворон разгонит. Впереди на приватизированном у князя Скиргайло Ольгердовича яблочном жеребце, ведя в поводу своего Каурого, едет пока всё-таки вдоль дороги на Вильно, дядька Савёл. Потом здоровая немецкая кобыла тащит телегу. Правит Гердой, так её сам парень назвал, а остальным всё равно, Коська. В телеге прямо за ним лежит прикрытый плащом своим и несколькими немецкими, которые Касьян забраковал из-за обилия на них крови, труп князя Полоцкого Скиргайло, который в отличии от Реальной истории теперь Иваном не станет. У Ягайло, он же Иаков Александрович братьев полно, но там такая семейка, что толком ни одного соратником он назвать не может. Там, между прочим, есть один интересный персонаж. Это князь Свидригайло. Он ещё шуму в Европе, Польше и Литве наделает. Начнёт как сторонник Ягайло, а потом затеет с ним бесконечную гражданскую войну. На десятилетия, с реками крови. Так Скиргайло был единственным до конца на стороне Ягайло в Реальной истории, и теперь, с его гибелью, дела в Великом княжестве Литовском точно пойдут по другому сценарию.

Но чего будет, то и будет. Дальше на телеге в ряд лежат трое раненых. С правого края князь Остей. По центру рыжий — Савёл и слева стонет всё время Карп. Хельг ему рану на щеке и затылке промыл, мазью залепил и забинтовал. Получилось неказисто. Пришлось и глаза заматывать. Ну, так ему пока фиолетово, всё одно без сознания. Крови ратник потерял много. Слаб. Неизвестно, выживет ли.

Ну и замыкает шествие Язеп на хорошем немецком дестриэ, которого ему Коська привёл. Том самом к боку которого был приторочен казан медный. Своего коня, которого ему выделили в княжеской конюшне, хельг не бросил, тоже ведёт в поводу. Коней больше чем людей в их отряде.

К заднику телеги привязан Коськин Орлик, не тот, что оставили у монахов, другой, выдали довольно похожего в конюшне Скиргайло и Коська не зная, как коня звать обозвал его Орликом. И ещё к задку телеги привязан конь князя Остея.

Вот и весь отряд. Пяток крестьян побьют, если с оглоблями из кустов выскочат.

— Съездили на пир! — бурчит, как бы себе под нос, но специально так, чтобы Остей услышал, дядька.

Он дебил. Нет чтобы поддержать правителя, так ещё соли густо тому на рану насыпает.

Так и хочется Коське сказать, что он предлагал в лес свернуть и пропустить немцев. И именно десятник Савёл громче всех предлагал напасть на немцев, засаду устроить. Ну, и чего теперь? Как засада?

Отъехали они от места побоища уже прилично, версты три, а основного отряда крестоносцев всё нет и нет. Касьян даже сомневаться стал в своих выводах. Но нет же. Нет обоза. Нет толком еды в перемётных сумах на лошадях. Не могут люди, и тем более, лошади, путешествовать без запаса продовольствия. Надеяться на грабёж местных поселений просто глупость. Их пример показателен. Они уже двое суток толком ничего не ели. Да, сейчас сжевали колбасу и сухари, запили найденной Коськой в трёх бурдюках водой, и даже вино нашлось в бурдюке. И это не сладкая отрава, там настоящая кислятина, а значит, её можно пить, не бросили солей свинца для подслащения.

— Может отъедем от дороги. Чует моё сердце, вот сейчас рыцари появятся, — каркнул Коська дядьке. И именно в этот момент далеко, на пределе слышимости, раздалось конское ржание, а за ним ещё несколько.

— Съезжаем в лес! — приподнялся на локте князь Остей. Вторая рука перевязана и примотана к груди.

Дядька ломанулся от дороги, вдоль которой метрах в пятидесяти они всё это время ехали, в лес. Тут, кстати, лес уже именно лесом можно назвать, появились ели, сосны, подлесок в виде кустов. Всё одно не тайга, но парню уже всё время то в одну сторону лошадь направлять приходится, то в другую, объезжая препятствия.

Коська хоть в бога и не верил, но мысленно попросил Господа удержать их коней от ответного ржания. Минута прошла, они на полной скорости, на которой могли, удалялись от дороги. Но про треугольники-то все в курсе, они удалялись от дороги, а лошади, которые ржали в далёком далеке, приближались к ним. Вторая прошла минута, его Орлик всхрапнул, но не стал ржать в ответ. Ещё через минуту ржание лошадей со стороны дороги послышалось отчётливей.

— Ну, не отвечайте.

Самое хреновое, что у них семь лошадей, а дееспособных людей, чтобы держать за морду животное и не давать отвечать сородичам всего трое.

На четвёртой или пятой минуте Герда, чёрт бы её подрал, заржала в ответ на ржание с дороги, правда, Коська сразу дёрнул за поводья, и кобыла продолжение песни не устроила. Могло и проканать. Там едет, судя по шуму от дороги доносящемуся, сотни людей и лошадей и звук издали могут и не услышать, а если кто и услышит, то ещё не факт, что ломанётся к командиру с криком:

— Я слышал со стороны леса ржание лошади!

— Караул! Все в ружьё! Прочесать лес! Русиш партизанен.

Всё дальше удалялись они от дороги и все меньше шансов, что там их услышат. Герда пыталась опять заржать и Касьян огрел её вожжами. Потом пытался чужой Орлик, парень соскочил с телеги и схватил его за морду, прижимая к себе и успокаивая, даже сухарик последний сунул тому в зубы.

Потом лошади успокоились, и они забрались уже совсем далеко от дороги.

Так-то хорошо… Вот только куда теперь ехать?