Глава 12

— Мне кажется, с тебя достаточно нервных потрясений, — глядя перед собой произносит Кирилл. — Да и я тоже не «железный Дровосек», — легкая усмешка кривит его губы. — Давай, договоримся так… Я просто буду делать свою работу, а ты будешь стараться поправиться. Я просто водитель, а ты просто мой пассажир, — повернувшись, смотрит на меня пустыми глазами.

— Хорошо, — опустив голову, тереблю край футболки.

— Вот и договорились.

— Я попрошу папу оплатить тебе замену панели, — киваю на расцарапанный пластик.

— Не стоит, пусть останется так, — взъерошив волосы на затылке, Кирилл пытается выдавить из себя улыбку.

— Тебе придется подождать минут пять, — он покидает салон и вместо того, чтобы обогнуть капот и подойти к пассажирской двери, уходит.

Рука ложится обратно на колени, не успев дернуть ручку двери.

А не этого ли ты хотела? Не этого… Я хотела совсем не встречаться с ним. Как теперь объяснить своему колотящемуся сердцу, что человек, которого я люблю больше жизни, будет просто моим водителем, и я не в силах больше этому препятствовать.

Кирилл достаточно быстро появляется у машины, подкатывает мое кресло к двери.

— Я сама, — откидываю подлокотник коляски.

Сложив руки за спину, он смотрит в сторону, лишь искоса наблюдая за тем, как я самостоятельно перебираюсь в кресло. Руки дрожат, левая слегка подгибается. В моменте он дергается. Я жду, когда он поддержит меня, но этого не происходит. Сама управляюсь с поставленной задачей.

— Можешь, меня не провожать, — бросаю за спину, откатываясь от машины.

— Нет, прости… Я должен убедиться, что ты поднялась к себе.

— Куда я еще по-твоему, могу подняться? На крышу? Не волнуйся, я давно смирилась со своей участью.

— Это просьба твоего отца, — стараясь не выдать раздражения в голосе цедит он, укладывая ладони на ручки коляски.

Стоит ли говорить, что за сегодняшний день я устала больше, чем за последний месяц. Я выжата как лимон и физически, и эмоционально. Больше двух часов прошло, как я закрыла за собой дверь квартиры и осталась в полном одиночестве. Папы все еще нет. Со мной только Кира. Что бы я без нее делала? Пожалуй, свихнулась бы сама с собой наедине.

Абсолютно все раздражает и выводит из равновесия. Меня бесит фактура обоев в моей комнате, шторы кажущиеся не уместно яркими, слишком гладкая глянцевая поверхность прикроватной тумбы. Белый свет режет глаза, поэтому я меняю оттенок освещения на более теплый. Кира катается по покрывалу, потягивается, протяжно мурлычет соскакивая с кровати, подбегает к дверному проему.

— Ты есть, наверное, хочешь? — заставляю себя подняться с постели. — Прости меня, я совсем за тебя забыла, — прошу прощения у кошки, подсыпая ей в миску корм. В соседнюю емкость наливаю воду. Она тоже оказалась пуста.

Кира забавно тычется носом в миску, будто пытается раскопать что-то на дне. Наблюдаю за тем, как она хрустит сухим кормом, ловя себя на мысли, что тоже хочу есть. Когда Дровосек нес меня на руках до манежа, я на секунду задумалась о том, что не мешало бы похудеть немного. Это было секундное помутнение. Достаю из холодильника ветчину и сыр. Звонок в дверь отвлекает меня от нарезки бутербродов.

На пороге моей квартиры стоит Тимуровская жена. Как ее там, Роза кажется? Навыдумывают имен. Последнее время я ощущаю себя сварливой старухой. Будто бы мне не девятнадцать, а девяносто один.

— Соли нет! — сходу выпаливаю я, подметив, что она как-то странно мнется и не знает с чего начать. Потом вяло улыбаюсь, откатываясь назад. — Проходи, — она похоже ждала приглашения.

— Мне Ульяна сказала, что ты могла бы мне помочь кое-в-чем.

Интересные дела… Старуха внутри меня достает спицы и пряжу, и начинает вязать, пока она формулирует следующую фразу. Интересно, на нее так влияет мое инвалидное кресло или она в принципе, пришибленная какая-то?

— Понимаешь, я ужин готовлю.

«А я тут причем?» — думаю я, но в слух интересуюсь:

— Что готовишь?

— Утку по-пекински, но с ней мне Уля помогла. У меня другая проблема. Я могла бы съездить в салон, но у меня утка уже в духовке, а Тимур через полтора часа приедет.

— И? — смотрю на нее удивленно.

— Ты не могла бы сделать мне макияж?

— Я? — продолжая удивляться, тычу пальцем себя в грудь.

— Ну да… — пожимает плечами. — Уля сказала, что ты точно можешь.

— Ну ладно, — тоже пожимаю плечами. — Раз Уля сказала…

Силюсь представить себе невестку Тимура. Мы живем в одном подъезде, но почти не пересекаемся. Роза делает шаг мне за спину, собирается взяться за ручки кресла.

— Я сама! — предупреждаю ее, чтобы не прикасалась. Выходит, довольно резко, и она явно тушуется. Мне становятся слегка неудобно за свою грубость. — Мне удобней самой, — пытаюсь исправиться, выдавливаю легкую улыбку.

Роза идет следом, провожая меня до лифта. Мы поднимаемся к ней в квартиру, в нос моментально бьёт запах еды. Маму всегда раздражало, когда в доме пахло готовящейся едой. Наша помощница приносила с собой еду приготовленную дома, у нас готовились лишь легкие овощные салаты, даже запаха яичницы мама не переносила, запрещая мне ее жарить.

— Вкусно пахнет, — пытаюсь, разрядить обстановку.

— Сейчас я проверю ее. Располагайся, — указывает ладонью на распахнутую дверь.

У них достаточно уютно, немного мрачновато на мой взгляд, но все равно заметно женское присутствие. Довольно милый букет из полевых цветов на столе, пара розовых подушек с кисточками на углах, валяющихся на диване. Мне кажется Роза сама не любитель слишком ярких оттенков.

В интерьере преобладает серый и белый цвет, будто намекающий на слегка угрюмый характер хозяйки. На стене над диваном, холст в массивной резной раме. «Какая безвкусица…» — подумала я, пока не подъехала ближе к изображению и не разглядела его повнимательней.

Свадебное фото напечатанное на холсте, на самом деле очень красивое. Роза была красивой невестой и платье у нее было по настоящему королевским. Не слишком вычурным, но очень красивым с длинным шлейфом, ниспадающим со спины лошади, верхом на которой она сидела. Рядом Тимур и он тоже на коне. Я даже подумать не могла, что когда-нибудь позавидую чему-нибудь подобному. Они выглядят очень счастливыми.

— У меня не много косметики, надеюсь что-нибудь выйдет, — Роза выкладывает на трюмо свои немногочисленные богатства.

И правда не густо. Оценивающе смотрю на тушь, подводку, тональный крем, блеск для губ и розовую помаду. И что она от меня хочет? Просто стрелки ей что ли нарисовать?

— Что ты собираешься надеть? Или останешься так.

Наряд для романтического ужина мягко говоря не очень. Серое трикотажное платье чуть ниже колена с толстым мультяшным котом на груди.

— Я не любитель платьев, если честно.

— У вас какая-то годовщина?

— Не совсем, — покачивает головой, — скорее репетиция. Репетиция годовщины знакомства, — широко улыбается.

— Ну показывай, что у тебя есть, — вздыхаю. Странная она какая-то.

Роза приносит мне пару платьев на плечиках. Я даже не знаю, что ей сказать, чтобы не обидеть.

— Ты нормальная?

Роза смотрит на меня не мигающими круглыми глазами.

— Не очень, да? — расстроено, но совсем без обиды в голосе.

— У тебя такая фигура! Разве можно так с собой поступать? Лучше вообще ничего не надевай, Тимур точно оценит.

— Совсем?

— Ну белье то у тебя, надеюсь, не такое же монашеское? Ты прости, что я так прямолинейно, но это правда хрень какая-то. Убери куда-нибудь подальше, может лет через тридцать поносишь, а лучше выброси.

— У меня только брюки. Я почти не ношу платья, — расстроенно произносит девушка. Есть еще несколько платьев, мне Тимур покупал, но я хотела, что-нибудь новенькое прикупить и прикупила.

Выезжаю из комнаты, направляясь к входной двери.

— Пойдем, — киваю на дверь.

— Куда?

— Наряд тебе подберем. Не так давно я была такая же стройная, пока… Короче, пойдем выберешь себе что-нибудь. У меня полно новой одежды, которую я не носила. И косметики много… — вздыхаю, — которой я больше не пользуюсь.

* * *

Смотрю на преображённую Розу и по белому ей завидую. А Тимуру завидую еще больше. Где он только ее нашел? Роза крутится перед моим ростовым зеркалом в коротеньком бежевом платье с открытыми плечами. Волосы уложены волнами и перекинуты через правое плечо. Я старалась как никогда, даже с собой не всегда так скрупулезно возилась. Она поправляет длинные серьги, глядя на меня немного растерянным взглядом. Макияж кстати тоже выглядит безупречно, все-таки руки помнят…

— Может серьги не надо, — пытается расстегнуть замочек.

— Почему это?

— Наверное они очень дорогие, вдруг…

— Бижутерия, — машу рукой. Можно подумать я буду их носить когда-то.

— Не похоже на бижутерию.

— Много ты понимаешь, — улыбаюсь девчонке. — Тебе нравится? — продолжаю улыбаться, ощущая еле заметное тепло растекающееся за грудной клеткой.

— Очень! Спасибо тебе большое! — развернувшись рассматривает себя со спины. — Не очень коротко? — приглаживает платье длиной буквально на ладонь ниже ягодиц. — Раньше я в таком не решилась бы никуда выйти.

— А ты куда-то собираешься в нем? У вас же домашняя «репетиция годовщины», — сделав кавычки пальцами, произношу я.

— О Боже! — вскрикивает Роза и срывается с места.

— Что случилось? — кричу ей в след.

— Утка!!!

«Да, какая там утка, когда у тебя такие ноги…» — про себя усмехаюсь я, вслед убегающей соседке.

Квартира снова погружается в тишину и мрак. Кручу в пальцах консилер. Бросаю его на кровать. Подъехав к зеркалу, долго смотрю на себя. Рука сама тянется к пинцету, валяющемуся в беспорядке, оставленном после макияжа Розы.

— Не брови, а лес дремучий, — бормочу себе под нос, выдергивая первый волосок над веком.