Глава 13

Новый день серый и мрачный, как и мое отражение в зеркале. Сегодня я проснулась слишком рано. На часах без двадцати семь. Судя по гнетущей тишине придавливающей меня каменной плитой к кровати, папа еще спит. Влажное полотенце тюрбаном, устроившееся на моей голове, добавляет дополнительной тяжести. С трудом отрывая шею от подушки, приподнимаю голову. Все тело ломит. Хочется пить. Веки, словно налитые свинцом с трудом размыкаются и смыкаются. Но сна больше нет.

Всю ночь мне снился Дровосек. Мы ссорились и мирились, мирились и ссорились. От накативших воспоминаний, тело начинает ломить с новой силой. Внизу живота завязывается тугой узел, поясница ноет. Прикасаюсь к груди, слегка сжимая ее, ощущаю легкое покалывание.

Его прикосновения разбудили во мне неуемное желание, в угоду которому мое сознание всю ночь транслировало то, чего в реальной жизни между нами больше быть не может. На автомате сжимаю бедра и буквально сажусь в кровати, ошарашенная от ощущения собственных мышц, слегка сократившихся на внутренней стороне бедер.

Тяжелое полотенце оттягивает голову назад. Дернув головой, сбрасываю мокрую тряпку. Влажные волосы рассыпаются по плечам. От соприкосновения прохладных прядей и разгоряченного тела, передергивает. По спине пробегаются крупные мурашки. Этого не может быть… Еще раз напрягаю мышцы, но больше не чувствую их, пытаюсь сделать это снова и снова, но бесполезно. Я больше не чувствую ничего. Только испепеляющий стыд за то, что могла думать об этом. Именно стыд и ничего другого. Потому что после случившегося, я даже помыслить о близости с ним не могла. Даже во сне не позволяла себе воспоминаний. А тут такое…

Рухнув обратно на подушку, закрываю глаза. Хочется свернуться калачиком, с головой накрыться одеялом и тихо заскулить. Сама не понимаю, как оказываюсь на боку, и как подгибаются мои колени. Не сильно… ноги подгибаются буквально на несколько сантиметров, но это ощущение простреливает позвоночник и бросает в жар, от которого тело моментально покрывается мелкими росинками пота.

Нет! Это невозможно… Рука сама ползет по бедру ощупывая его и щипая. Пытаюсь еще немного подогнуть колени, ступни прочерчивают по простыне еще несколько сантиметров. Дышу как загнанная лошадь. От новых ощущений, виски пульсируют, затылок немеет, спина скованна напряжением, во рту так пересохло, что я с трудом размыкаю сухие слипшиеся губы, чтобы сделать глубокий глоток воздуха ртом.

Поворачиваюсь на спину и приподнявшись на локтях смотрю на свой мягкий немного поплывший живот. Я вовсе не жирная. Будь я на ногах, мою фигуру можно было бы назвать сочной или просто «в теле». Но перед глазами рисуется тонкий гибкий силуэт Розы в моем платье, и я смотрю на себя иначе.

«Хватит жрать!» — командую себе мысленно и снова откидываюсь на подушку. Нужно наладить питание. Лишние килограммы утяжеляют мое тело, придавливая меня к горизонтальной поверхности.

Удивительно работает мой мозг, еще вчера я и думать не хотела, о том, что когда-нибудь встану на ноги. Сегодня же желание встать, взыграло во мне с невероятной силой, заставляя вновь и вновь ощупывать ноги и прислушиваться к своему телу.

Сегодня я подожду Дровосека внизу. Я знаю во сколько он должен подъехать, поэтому сама спускаюсь на парковку. На самом деле мне не хочется пускать его в квартиру. Слишком яркие воспоминания связанны с его присутствием в моей комнате. Не хочу подливать масло в огонь, иначе мне предстоит еще ни одна тяжёлая ночь.

Ругаю себя за слишком аккуратно зачёсанные волосы в высокий хост. Он значительно короче, чем раньше, но все равно эта прическа очень идет мне, даже не смотря на прилично растолстевшие щеки. Я долго сомневалась, стоит ли слегка подкрасить глаза, не убранная косметика, так и манила меня, но я сдержалась. Еще не известно сколько сегодня мне предстоит пролить слез. Потекшая тушь на лице, слишком жалкое зрелище.

Дровосек как всегда пунктуален, заезжает на парковку в назначенное время. Папа был очень удивлён, тому что сегодня я собралась без напоминаний и уговоров. Не вижу смысла сопротивляться. Проще молча выполнить необходимые упражнения и вернуться домой. Нет во мне больше душевных сил на капризы и истерики.

— Привет, — Кирилл улыбается мне добродушной улыбкой. Смотрю на него через открытое окно. — Я думал, сегодня придется по новой тебя уговаривать, а ты уже готова.

— Привет, — сама дергаю ручку двери, прячу взгляд. — Мы ведь договорились, — не поднимая на него глаз опираюсь руками на сидение и перебираюсь в салон.

Кир выходит из машины и обогнув капот подходи к креслу, складывает его, убирает в багажник, возвращается за руль.

В салоне повисает молчаливая пауза, тишина буквально звенит в ушах. От этого звона становится некомфортно. Я по-прежнему смотрю в пол, не решаясь скосить на него взгляд.

— Как поживает Анна Никитична? — пытаюсь разрядить обстановку.

— Все хорошо. Поливает свои грядки, консервирует огурцы, — не отрывая взгляда от дороги, произносит Кирилл.

— А дядя Слава? У него ведь была операция…

— На костылях пока, но уже гораздо уверенней.

— Олеся выросла, наверное? — пытаюсь улыбнуться, пальцы скручивающие край футболки, слегка подрагивают. Все-таки ощущать его близость слишком тяжело. Наверное, я переоценила свои силы.

— Да не то, что бы очень, — Дровосек пожимает плечами. — Я больше не живу на даче. Видимся раз в неделю где-то.

— А где живешь? — все же бросаю на него тревожный взгляд.

— Квартиранты съехали в феврале, и я перебрался обратно в квартиру. Мне удобней жить в городе.

— Ясно, — бормочу себе под нос. Продолжая замусоливать пальцами край футболки.

Дергаюсь от громкого звука, раздающегося из динамика его телефона, лежащего на панели. Взгляд выхватывает имя звонящего. Дровосек сбрасывает звонок и переворачивает телефон дисплеем вниз. Звонок повторяется. Снова сбрасывает. После третьего звонка недовольно принимает вызов.

— Я работаю, — произносит холодно, его плечи напрягаются, губы сжимаются в тонкую линию. — Закройся в своей комнате и вызывай ментов! Вызывай, я сказал! Я на другом конце города, я не смогу прилететь за пять минут, — Дровосек бросает взгляд на меня, потом по зеркалам, перестраивается в левый ряд, ускоряется. — Тогда я сам вызову!

Я вся превращаюсь в слух, буквально дышать перестаю, чтобы расслышать, что говорит ему некая Яна. До меня доносятся, только слабые всхлипы и жалкое: «Ну пожалуйста, Кирилл! Прошу тебя! Я боюсь…»

Выругавшись себе под нос, Кирилл бросает телефон обратно.

— Я сейчас отвезу тебя в больницу и отлучусь ненадолго. Через час-полтора вернусь. Ты только не уезжай сама как вчера, ладно? Подожди меня, если немного задержусь, хорошо? — беспокойно смотрит в глаза.

— Ладно, — опускаю взгляд.

Внутри закипает ревность. Что там за Яна такая, и что у нее произошло? Если он готов сорваться вот так, к ней на помощь.

— Отлично, — кивает мне и зачем-то сжимает мою кисть, спокойно лежащую на коленях. От его мимолетного прикосновенья шарахает током.

Молчи! Молчи! Только не спрашивай его ни о чем… Смотрю перед собой, пытаясь справиться со своим любопытством.

— Это твоя девушка? Ты поедешь к ней? — голос звучит жалко. Мысленно бью себя по губам.

Кирилл бросает на меня взгляд, медлит.

— Подруга, — произносит в полголоса. И снова утыкается взглядом на дорогу.

— Такая же подруга, как я!? — ничего не могу с собой поделать. Меня несет на какой-то невероятной скорости. Ревность не просто плещется у горла, а уже выплескивается через нос и уши, пеленой застилая глаза.

— Нет. Таких как ты, у меня подруг больше нет, — достаточно спокойно произносит он, но его пальцы крепче впиваются в оплетку руля.

— Каких, таких? Инвалидок?

Кир резко принимает вправо и со свистом тормозит на обочине. Меня немного покачивает вперед, но ремень безопасности крепко фиксирует мой корпус не позволяя клюнуть носом панель.

— Какая же ты дура! Ну почему ты такая дура!? — ремень отстегивается, Дровосек крепко обхватывает мой затылок и упирается лбом в мой лоб. — Я люблю тебя… Люблю! — его губы подрагивают, голос тихий, тихий. — Если бы я знал, я бы приехал, я бы сам забрал тебя. Зачем ты так поступила с нами?

— Ты разговаривал с папой? — проглотив ком в горле, пытаюсь справиться с непослушным голосом.

— Да…

— Я вчера сказала тебе правду, — закрываю глаза не в силах смотреть на него.

— Мне все равно, — так же тихо шепчут его губы.

— Не ври… тебе не может быть все равно, — пульс гулко колотится в висках. Чувствую привкус соли во рту. Прикусила щеку. Больно.

— Ты просто ошиблась.

— Я тебя предала.

Он отрицательно качает головой.

— Прекрати, — большим пальцем гладит мое лицо. Как кошка трусь щекой об его ладонь. Чувствую, как с ресниц срывается горячая капля и тут же стирается его пальцем.

— Я бы не простила тебе измену, — еле шевелю онемевшими губами. — И ты меня не прощай, — отталкиваю его от себя, быстро стирая с глаз набежавшую влагу. — Поехали. Тебе еще, на другой конец города мчаться.

Словно по заказу его телефон снова вздрагивает. Отворачиваюсь к окну всматриваюсь в суетящийся городской пейзаж.

Стараюсь не слушать его нервный голос, односложно отвечающий на вопросы звонящей.

Сегодня доктор снова зол на меня. Не знаю, подход у него такой или только со мной он ведет себя так грубо. Но от сегодняшнего занятия я устала гораздо больше чем от вчерашнего. Врач будто почувствовал, что мои мышцы пытались проснуться и с невероятным остервенением пытал меня весь сеанс.

— Алика, ты не пойдешь до тех пор, пока сама этого не захочешь, — произнес он мне вслед, заставив меня лишь коротко кивнуть ему и скрыться за дверью.

Дровосек не заставил меня ждать. Успел вернуться до того, как я покинула кабинет врача.

— Домой, — спокойно скомандовала я, будто он и правда просто мой водитель.

— Давай погуляем по набережной?

— Не хочу.

— Нельзя все время сидеть в четырех стенах.

— Я устала.

— Мы не долго.

— Я же сказала, не хочу! — сев в машину, я сразу ощутила чужой аромат.

Приторно цитрусовый, им пользуется невероятное количество девушек. И что они только в нем находят? Похоже она сидела в машине. Боже… Как мне справиться с этим?

— Тогда заедем в «Орион» на часок. Чика должна быть свободна.

— Да делай, что хочешь!

Полностью раскрываю окно, жадно глотаю свежий воздух. Слезы жгут глаза. Какая она? Уверена, что красивая. Да какая разница какая? Она точно не врала своему парню, что сидит в кафе с подружками, в то время как фоткалась для портфолио. Не говорила, что раньше ляжет спать, потому что приболела, а вместо этого сидела в кресле визажиста и собиралась на вечеринку. Не пила алкоголь принятый из рук сомнительного мужика, которому нужно было улыбаться. Не кокетничала с ним, желая заполучить контракт, по условиям которого должна была еще минимум на два месяца задержаться в Москве.

Я была готова на это. Собиралась поставить Дровосека перед фактом. А потом приехать обратно и просто соблазнить его, заставив забыть о моей маленькой лжи, как о недоразумении. Да, я хотела помочь маме, но не меньше я хотела попробовать себя в роли модели. Настоящей модели, с которой заключила контракт именитая компания.

Я могу сколько угодно обижаться на маму. Обвинять ее в том, что она подставила меня. Она ведь не могла не знать, чем должно было закончиться мое общение с тем уродом. Гораздо больше я должна винить себя, за то, что надела розовые очки и вела себя как глупая наивная идиотка.

Дорога до конного комплекса занимает не меньше часа, все это время я притворяюсь спящей. Так проще. Так гораздо проще… Вот бы впасть в летаргической сон или кому.

Мне не отделаться от него и поездок в это место, похоже тоже не избежать. Можно попробовать позаниматься на другой лошади и с другим человеком. На ум моментально приходит Роза. Ведь у нее тоже есть лошадь, а вчера мы неплохо пообщались. Попробовать с ней подружиться?

Мысли мельтешат в голове, в то время как он раскладывает мою коляску, верчу головой по сторонам. В окне здания, около которого мы припарковались мелькает знакомый силуэт. На крыльцо выбегает Роза. Веселая цветущая, в нежно голубом поло и в белых узких брючках. Она улыбается и машет мне, а потом резво бежит по ступенькам вниз. Здороваясь уже вслух.

— Привет! Я уже решила, что вы не приедете, — бросает косой взгляд на Кирилла. Тот как-то странно отводит глаза. Перевожу взгляд с него на нее.

— Вы сговорились, да? И как порепетировали?

Щеки Розы моментально заливаются румянцем.

— Кирилл тут ни при чём, я сама хотела с тобой подружиться, — смотрит на меня добродушно.

— И Уля ни при чём?

— Ну… как сказать, — качает она головой, улыбаясь.

— Тимур! Позови Ульяну, — Роза кричит в открытое окно.

Буквально через секунду в окне появляется Ульяна.

— Я сейчас! Пару минут, — отвечает и скрывается из виду.

— Что здесь происходит?

— Ульяна профессиональная наездница, — с гордостью в голосе говорит мне Роза. — А еще она лучше всех нас разбирается в психологии лошадей. А еще она изучала иппотерпию, когда училась в университете.

На крыльце появляется Ульяна, улыбается. Ведет за руку мальчика лет пяти. Она одета точно так же, как и Роза. Меня берет дикая зависть. Девушки абсолютно разные, но очень красивые, а еще они твердо стоят на ногах. Ульяна шагает по дорожке, подстраиваясь под коротенькие шаги сынишки.

— Сережа на тебе, — обращается к Розе. — Тимур его проворонит, за ним самим еще присматривать нужно, — смеется.

— Привет, Алика, — улыбается мне, слегка склонив голову на бок.

— Привет, — смотрю на свое отражение в линзах ее очков.

Она присаживается на корточки передо мной. Теперь я выше ее, и она смотрит на меня снизу-вверх.

— Кирилл сказал, что ты вчера немного каталась на Чике.

Киваю, всматриваясь в ее теплые ореховые глаза.

— Замечательно, — улыбается еще шире. Встает. — Ты позволишь отвести тебя кое-куда?

Еще раз киваю. Она становится позади меня.

— Не ходите за нами, — говорит Кириллу и Розе. — С Сережкой лучше поиграйте.

Дровосек пытается возразить.

— Мы сами справимся, — шикает она на него и толкает мою коляску к дорожке.