глава 40

Смерть представлялась мне окончательным концом всего. Воображение рисовало картины, как люди растворяются в миллиардах частиц, составляющих всю Вселенную, превращаются в Ничто, сливаясь с ветрами и солнечным светом. Я ждала покоя и темноты, но вместо этого ощущала холод льда под босыми ступнями и видела ярко горевшие созвездия над головой. Они медленно проплывали мимо, словно кадры какого-то фильма, то пропадая в темноте ночи, а то, напротив, озарялись всполохами северного сияния. Не в силах оторвать взгляда от этих небесных метаморфоз, я стояла, высоко задрав голову, с удивлением наблюдая, как картина неба начинает тухнуть, а на ее место приходят совсем другие образы, быстро сменяющие друг друга: Вот я, совсем еще маленькая, сижу на коленях у мужчины, в котором узнаю Лестата. Мы рассматриваем какую-то книгу и смеемся, а рядом жарко горит пламя камина. Он гладит меня по волосам, с затаенной нежностью во взгляде ловя детский искренний смех, а я доверчиво льну к большой и теплой родной руке. Мужчина с яростным криком кидается на толпу, пытаясь отобрать, защитить, спрятать, то, что у него забрали. Толпа щетинится мечами и сгустками энергии, выкрикивая призывы к убийству. В руках одного из демонов, я едва различаю младенца, жалобно пищащего, словно котенок. Весна, вокруг кружась, опадают лепестки цветущей сливы. Я иду по тропинке, держа за руку Лео. Парень наклоняется, чтобы поцеловать меня и я, счастливо улыбаясь ему, отвечаю на этот поцелуй. Отстранившись, мы с упоением, не говоря ни слова, смотрим друг другу в глаза. Я сижу в офисе, медленно набирая какой-то текст на клавиатуре старенького компьютера. На моем рабочем столе стоит рамка с фотографией: на мне белое платье и фата, а на мужчине, стоящем рядом со мной черный костюм с бабочкой. Звонит телефон, и я, подняв трубку, поспешно задаю вопрос: «Ты забрал детей из садика?», а услышав ответ, улыбаюсь. Человек на фото мне настоящей не знаком, но та Ника, с любовью проводит по снимку подушечкой пальца. Влада, яростно сжимающая нож, склоняется над моим остывшим трупом, чтобы навсегда закрыть потухшие глаза. В комнату врываются упыри клана, и картина меркнет. Макс держит на руках смеющегося мальчика, лет трех, на вид. Маленький чертенок машет мне рукой и кричит: «мама!», а Макс целует его в щеку. Вокруг них кружат багряные листья клена, опадающие под еще теплым ветром, их цвет так схож с искрящимися от смеха двумя парами радужек Высших. Я заморгала, уставившись в полную темноту пропавших видений. Глаза застилали слезы, которые я пыталась стереть трясущимися руками. – Что это было? – Вокруг меня лишь ровная корка льда, застилающая все, докуда хватает взгляда. И свет – мягкий, теплый, укутывающий со всех сторон. – Где я? Пространство вновь приходит в движение, возводя вокруг меня высокие стены парадного зала, отдаленно напоминающего тот, что я видела во дворце альвов. Огромные окна раскрыты настежь, позволяя холодному ветру, несущему с собой вихрь снежинок, свободно проникать вовнутрь. Я передергиваю голыми плечами, начиная медленно замерзать. – Не такой ты себе представляла смерть? За моей спиной, материализуясь из пустоты, медленно проступает ледяной трон. Сидящая на нем молодая женщина, бережно сжимает в руках веретено, без устали наматывающее пряжу. Нитей множество, одни похожи на искрящиеся солнечные лучи, другие на стальные канаты, а некоторые, словно, испачканы в саже. Женщина улыбается, смотря в пустоту слепыми бельмами глаз, а я, испытывая шок от понимания, кто это, делаю неуверенный шаг назад, в попытке отступить. – Не бойся. Самое страшное, уже свершилось. – Спокойный голос был подобен пушистому снегу, он укутывал, обещая обманчивое, способное погубить, тепло. – Узнала меня? – на тонких бескровных губах появился намек на улыбку. – Пряха Судеб… – выдохнула я, сама не веря в происходящее. – Верно, – довольная Богиня, невидящим взглядом указала на веретено. – А ты Двоедушник, пришедший спустя столько веков забвения вашего рода. Черты божественного лица размылись, по некогда гладкой коже прошла рябь, оставляя за собой неглубокие морщины и следы усталости. Черные длинные волосы изменившей облик Пряхи струились по ее темному строгому платью, подобно змеям, опадая на заснеженный пол. В благоговейном трепете пред Богиней я боялась отвести от нее взгляд и в то же время испытывала страх от мощи, наполняющей пространство. Пряха Судеб благодушно рассмеялась, видя мое состояние, ее искренне забавляет реакция маленького человечка: – Ну что же ты, я ждала вопросов, а ты молчишь, – женщина выжидающе наклонила голову к плечу, не отрываясь от своей работы. – Спрашивай, пока есть время. Я мазнула взглядом по сводам залы, где только недавно появлялись и исчезали непонятные мне картины. – Что это было? Что я только что видела там? – В звездах? – женщина понимающе улыбнулась. – Жизнь. Свою судьбу, ее возможные варианты, к которым ты могла прийти. Ты знаешь, что такое судьба? – Богиня натянула пряжу сильнее, так, что я на мгновение успела испугаться, как бы одна из нитей не порвалась. – Судьба определяет нашу жизнь. – Неуверенно прошептала я, наблюдая, как нить в руках Богини ослабила натяжение. Эта маленькая, слабо сияющая нить притягивала мой взгляд. – Наоборот, – Пряха, неудовлетворенная моим ответом, покачала головой, ее волосы, как вороньи крылья взметнулись вверх при неожиданно появившемся порыве ветра. – Это жизнь определяет судьбу. Ваши выборы, ваше окружение, каждый шаг. А судьба это просто один из возможных вариантов, к которому каждый живущий ныне приходит самостоятельно. Твои выборы привели тебя сюда. – Богиня раздраженно дернула за ту самую нить, что так манила мой взгляд, вторя ее движению, мое плечо обдало резкой болью. Заслышав мой сдавленный всхлип, Пряха понимающе улыбнулась, вернув лицу расслабленное выражение. Она продолжала уже без былого недовольства: – Выборы и мое желание пообщаться с тобой. – Вы хотели поговорить? – я, обомлев, уставилась на Пряху Судеб, не понимая, чем заслужила такую честь. – Да. Даже я успела забыть, какими переменчивыми бывают Двоедушники. Ты так боялась смерти и желала лишь жить спокойной жизнью, а сама пыталась защитить близких и отправилась искать того, кто губит людей. Интересно… спустя столько веков, мне показалось это… любопытным. – У меня не было выбора. – Я сникла, вспоминая, как Лео предложил мне отправиться на расследование убийств. Тогда я могла отказаться, но согласилась не из-за моего желания помочь другим, а преследуя свои эгоистичные желания найти решение проблемы с энергией. – Выбор есть всегда. И ты делала его каждый раз, приближая нашу встречу. – Богиня была не согласна со мной, ее лик, вновь принявшись меняться, возвращал себе былую свежесть молодости. Она сама была как жизнь и судьба, меняясь многократно, от каждого жеста и произнесенной фразы. Трансформации воспринимались чем-то настолько естественным, что я уже не могла представить ее застывшей в статике одного образа. Это были странные ощущения, природу возникновения которых, я не могла понять, но они всплывали в моей потерянной душе, оставляя хоть какой-то оплот уверенности в происходящем здесь и сейчас. – Допустим, – мой голос дрожал, то ли от холода, царившего в обители всесильной, то ли от пристального взгляда, направленного на меня. – Но это уже не важно. – Отчего же? Лишь потому, что ты мертва? – с интересом уточнила Богиня, поднимаясь с трона. Женщина не прекращала уверенных движений своих длинных бледных пальцев, накручивая бесконечные нити. Я лишь согласна кивнула в ответ. Какая разница, пришла я сюда из-за высшего проведения или из-за собственных шагов, итогом все равно была моя смерть. Я вспомнила Лео и Эля. – Как они отреагируют на известие о моей кончине? И как ее перенесет Макс? – больше всего на свете я боялась за своего невозможного, такого вредного и нахального черта, не желая даже думать о боли, которая может поселиться в его душе. Богиня приблизилась, дотрагиваясь своей ладонью до моей груди, в центре которой была глубокая, уже прекратившая кровоточить рана. Ее голос окутывал меня, звуча отовсюду: – А если я скажу, что это не так и ты еще можешь вернуться? – Кто может жить с пронзенным сердцем? – я не видела даже призрачного шанса, считая речи Богини очередной, непонятной мне игрой слов. – Тот, у кого есть две половины сердец Высших. – Пряха Судеб ткнула острым ногтем чуть левее, заставляя почувствовать под ним легкий, испуганный стук сердца. – Но нужно ли давать тебе этот шанс? – Что Вы хотите взамен? – я неверующе уставилась в бельма глаз, пытаясь найти в них ответ. Неожиданно заливистый смех Богини оглушил залу, выбивая стекла в раскрытых окнах. Успокоившись, она властным движением приподняла мой подбородок, вглядываясь в мое лицо. – Что ты можешь мне предложить? – с усмешкой произнесла женщина, убирая руку. – Но, знаешь, мне любопытно, куда Нить Судьбы заведет этот мир, если по нему будет идти хотя бы один Двоедушник. – Вы отпустите меня? – я окончательно запуталась в желаниях Богини, перестав понимать хоть что-то из ее противоречивых речей. – На время, – согласилась она. – Но, это не последняя наша встреча, Ника. В следующий раз, будь разговорчивей. Иначе, я могу заскучать и передумать. Пряха Судеб наклонилась, оставляя на моем лбу поцелуй. Холод от ее губ сковал лицо, расползаясь по всему телу, в области раны, красовавшейся уродливым пятном, я чувствовала льдинки, пронизывающие плоть. Толстая корка льда, поползла от ступней вверх, запечатывая меня как в панцирь. Я попыталась закричать от боли и холода, но лед заполнял мой рот и гортань, перекрывая воздух. Хотелось биться в агонии, разрывать собственное горло, в попытке впустить в легкие хотя бы крупицу желанного воздуха, но тело не слушалось, превращая плоть в безжизненный лед. Богиня улыбалась, наблюдая за этим процессом. Последними, холод захватил, мои глаза, лишая возможности видеть, заволакивая их поверхность плотным настом, одновременно с этим, остановилось сердце, скованное льдом изнутри. – Слишком скучно, – губы Богини едва искривились в горькой усмешке. – Слишком легко. Рука Пряхи резко взметнулась вверх, разбивая ледяную статую, бывшую только минуту назад девушкой. Острые осколки льда усеяли пол, чтобы, мгновенно растаяв, впитаться в него без следа.