глава 39

Леший стоял, наклонившись над Лестатом, словно в раздумьях, рассматривая безучастное лицо демона, находящегося в каком-то колдовском сне. Предвкушающе улыбнувшись, Стас кинул короткий взгляд в мою сторону. Пальцы мужчины прищелкнули, отчего веревки, сжимавшие мои руки, распались пылью, роняя мое затекшее тело на острые камни пещеры. Левая нога отозвалась резкой вспышкой боли, и я почувствовала, как по ней потекла горячая кровь, резко контрастирующая с холодом камней, прорезавших мышцу. – Вставай, Ника, подойди к нам, – довольный леший призывно махал рукой. – Хочешь посмотреть на отца в последний раз? Я стиснула зубы, начавшееся головокружение осложняло задачу – подняться на ноги. Поврежденная нога слушалась плохо, длинная рваная рана шла от бедра до колена. Делая каждый шаг, я упрямо пыталась не закричать в голос, мысленно проклиная старого друга. Стоило мне поравняться с жертвенником, как из теней неспешно шагнула Агата. Девушка выглядела отдохнувшей и довольной, длинное коралловое платье тихо шуршало по камням, пока она приближалась к нам. – А, Агата, – леший радушно улыбнулся демонице, остановившейся от него по другую руку. – Хочешь поучаствовать? – Хочу видеть, как она сдохнет. – Расплываясь в улыбке, процедила девушка. Стас захохотал, запрокидывая назад голову: – Какая ты нетерпеливая. Впрочем, нам действительно нужно поспешить. – Стас недовольно поморщился, проследив взглядом за моей рукой, на которой сейчас остались только следы от выжженной Айви метки Лиха. – Скоро он ее почувствует и сможет найти, пора заканчивать. Агата отошла чуть поодаль от алтаря, скрещивая руки под высокой грудью, а я не могла оторвать глаз от Лестата. Мужчина, будто застыл во времени, даже его дыхание, было еле уловимым. – Я добр, Ника, чтобы ты не думала. – Стас привлек мое внимание, беря за руку и поднося ее к своим губам. – Я дам тебе выбор, – от последовавшего за этими словами поцелуя, которым наградил леший мои стертые в кровь пальцы, меня передернуло от омерзения. – Выбирай: или я перережу ему горло, как твоей менее удачливой подруге, либо… – он задумался, продлевая паузу. – Либо, ты сама ляжешь на алтарь, добровольно приняв свою участь. – Словно ты не убьешь меня, если я начну сопротивляться. – Я едва держалась на ногах, но смогла выдавить из себя последние крупицы сарказма, выдирая свою руку из цепких мужских пальцев. – Ты права, убью, – согласившийся он, спокойно кивнул в ответ. – Но мне всегда было интересно, так ли вы люди, привязаны к родным, как говорите об этом, или все-таки инстинкт самосохранения победит? – Ты сказал, что он пытался защитить меня? – я вспомнила слова Стаса, произнесенные, казалось, целую вечность назад. – Действительно… – леший недовольно свел брови, припоминая. – Старый дурак опять поплатился за свою любовь к людям. – Опять? – Точно, ты же не знаешь! – злорадно заметил Стас. – Твоя мать была обычным человеком, что, в принципе не осуждается в наших кругах, особенно, если потом имеет место контракт с демоном, но… Вера решила сохранить свою душу. – Леший прицокнул, игриво погрозив мне пальцем. – Люди даже не понимают, что это такое, откуда столько упрямства? В любом случае, от подобных союзов, вот уже несколько веков, не появлялось детей, а тут, вдруг, нежданная беременность, перечеркнувшая жизни обоих несчастных. – Но почему до этого дети не рождались от смертных? – я упрямо продолжала тянуть время, помня слова Стаса об открывшейся перед Максом возможности найти меня. – Точно не известно, – леший отмахнулся, словно от назойливой мухи. – Был какой-то ритуал, по изгнанию последнего живущего на тот момент Двоедушника, после чего, сама Правь запечатала возможность зачатия новых. – Почему тогда… Я хотела докопаться до сути, поняв, каким образом, я все же ухитрилась появиться на свет. Почему именно у Лестата и Веры получилось зачать ребенка, раз несколько веков подобное считалось просто невозможным, но договорить мне не дали. Недовольная заминкой Агата прыснула, доставая из складок платья небольшой кинжал: – Может, я просто перережу ей горло? Надоела ваша болтовня! – Ее горло нам ни к чему, – леший отрицательно покачал головой. – Нам нужно ее сердце, вернее, все сердца, что она собрала, лишь тогда я смогу забрать энергию ее душ. – Стас повернулся ко мне, в нетерпении заглядывая в глаза. – Ну, так что ты выбираешь, Ника? – Постой. – Я не собиралась умирать без ответов. – Ты так и не ответил: как Лестат пытался мне помочь? – Какая же ты любознательная, – язвительно заметил леший. – Он спрятал тебя среди людей, отдав в детский дом. Надеялся, что никто и никогда не разглядит в две души в одном теле. Как видишь, он просчитался. Так, какой будет твой ответ? Что ты выбираешь? – потеряв терпение, он схватил меня за плечи, встряхнув, как безвольную куклу. Я смотрела в некогда родные лиловые глаза и видела на их дне свою скорую гибель. В этом Стасе, которого я совершенно не знала, не было ни жалости, ни сострадания, лишь желание обладать силой, способной помочь ему в свершении мести. Переведя глаза на Лестата, я пыталась разглядеть хоть какое-то сходство в наших чертах. Я не знала ни его, ни матери, ни их полной истории. – Почему все вышло именно так? Почему он ни разу за эти годы даже не посмотрел в мою сторону? И где сейчас мама, жива ли? – слезы, покатившиеся по щекам, не давали утешения, наоборот, забирая последние силы, еще оставшиеся во мне. – Все это не важно. Стас убьет меня в любом случае, но если я соглашусь добровольно, то остается шанс, что хотя бы Лестат покинет стены грота живым. Это не было проявлением дочерней любви, к мужчине, которого я, по сути, и не знала, или альтруизмом в целом, нет, это было холодное принятие своей участи, понимание, что изменить можно лишь судьбу Главного демона, но уже не мою. Сглотнув подступивший к горлу горький ком, выдавила: – Я согласна. – Умница! – заблестевшие глаза Стаса излучали довольство принятым мной решением. – Возможно, люди не так уж и неисправимы. Протянув мне руку, леший помог лечь на алтарь. Я повернула голову в сторону Агаты, но встретилась взглядом с навеки застывшими, остекленевшими глазами Инги. Ужасная рана на шее девушки перестала кровоточить, пугая черным провалом глубокого разреза. – А ведь он тебе по-настоящему нравился… – я вспомнила восторженные возгласы подруги, когда та описывала нашего нового заведующего отделением, ее смех и солнечную улыбку. Теперь же Инга навеки нашла свой покой в каменных стенах грота, расположенного где-то в Нави, там, где никто и никогда ее не найдет, чтобы похоронить и оплакать. Отвернувшись от подруги, я вскинула мокрые от слез глаза вверх, на склонившегося надо мной Стаса. Мужчина распростёр руки в стороны, начав свою странную молитву. Слова раздавались по всей пещере, многократно отражаясь от темных углов и высокого потолка. Я внутренне сжалась, стараясь не разрыдаться окончательно от страха и беспомощности, чувствуя себя жертвенным бараном. Слова молитвы ускользали от меня намеренно, или то я, пыталась отгородиться от реальности, предпочитая не слышать и не видеть всего происходящего. – …И Навь содрогнётся, даруя Силу. И заплачет Макошь, убоявшись мощи той. Да Пряха Судеб прервет нить Двоедушника, не должного на свет Яви появиться. И Велес тому судья и свидетель. Как день станет ночью, так и Навь поглотит Правь, насытившись кровью двух сердец, стучащих в одном теле… – леший замолчал, поднимая надо мной острие из лунного камня, взгляд мужчины стал задумчивым, на миг мне показалось, что в нем промелькнула тень сожаления. Стас улыбнулся уголком губ, тихо прошептав мне. – Есть те, чье имя стирается без следа из нашей памяти, не смотря на годы, проведенные вместе. А есть другие, их образ всплывает в воспоминаниях, даже помимо нашего желания, на протяжении всей жизни. Ты одна из немногих, кого я буду вспоминать. Прощай, Ника. Клинок призывно блеснул, отражая свет факелов, когда мужчина с силой вонзил его в мою грудь, пронзая испуганно бьющееся сердце. Острая боль, вспышкой озарила мир, показывая мне его в последний раз, во всех своих красках. Темные сгустки энергии, раскрашенные фиолетовыми всполохами, клубились вокруг раны, поднимаясь вверх по рукояти кинжала. Если это была моя душа, то сейчас, она казалась мне чернее любой ночи. Боль и холод сковывали тело, сознание помутилось, готовя тело к неминуемой смерти. Я уже не слышала звук стремительно приближающихся шагов, не слышала крика Агаты, сознание покидало меня, как и кровь, стремительными струями льющаяся по телу. А смотрела на Стаса, который занес руку для второго удара. Было уже не страшно, промерзшая отрешенность окутывала сознание, я лишь сильнее сжала зубы, ожидая повторной боли от безжалостного острия, но его не последовало. Лиловые глаза лешего, лишь на секунду отразили удивление, после чего, отполированная сталь меча показалась из-за его спины, проходя через живот мужчины насквозь. Ослабевшие руки выпустили ритуальный клинок, звонко прокатившийся по скользким от крови и воды камням. Поверженный в шок леший сделал шаг назад, смотря на кровавое пятно, расплывающееся по грубой ткани плаща. Его губы шевелились, но я не слышала слов. Глупец тот, кто не боится смерти. Я ее боялась, всей душой стараясь избежать скорой встречи. Наверное, я должна была ощущать холод оцепенения, но почему-то мне мерещилось тепло любимых рук. Издав последний, испугавший даже меня, булькающий звук, я почувствовала кровь, полившуюся пеной изо рта, а смерть все-таки прекратила свои игры, окончательно накрывая меня черным крылом.