Глава 28

Выяснить, кто из них Трофим, я не успела, потому что в столовую ворвался Никифор и, молча подхватив меня под руку, вывел на улицу. Там нас уже ждала Варвара. – Случилось, чего ты боялась, Еленушка, – выдохнула запыхавшаяся, будто пробежавшая стометровку, Варя. – Чего? – в моей голове в этот момент стояла звенящая тишина, и почему-то мысли были только о внуках. Наверное, не привыкла еще к тому, что я уже не та Елена. – Тетушка твоя приехала. Игуменья Агафия! Собственной персоной явилась. С ней еще мужик какой-то бородатый! – ответила Варвара. – Ладно. И где она? – чувствуя, как сжимается сердце, спросила я. – Я сначала не открывал, позвал Варвару. Думал, она со всем сама разберется… – А потом монашка стала так громко повелевать, чтоб ее впустили, что я растерялась. А тут и барин вышел, – перебила Никифора Варя. – Кирилл Иваныч? К ней? – уточнила я. – Агась! И чичас он её чаем поит в своем кабинете, а этот… – Варвара сморщилась, будто вспоминает что-то. – Фёдор? – предположила я. – Да! Фёдор тут бродит вокруг дому! Будто чего вынюхивает! – Никифор был явно недоволен непрошеным гостем. – Надо идти к ним! – решила я и пошла вокруг дома, чтобы войти в центральные двери. – Стой. Пускай они сами всё решат, Еленушка, пускай. А ты потом… – попыталась остановить меня экономка. – А я потом, как проданная корова, пойду туда, куда они решили? Ну уж нет. Если обо мне говорят, то только со мной! – я аккуратно освободила свою руку, за которую меня крепко держала Варя, и заторопилась на свой суд. – А где кабинет-то? – вдруг поняв, что не знаю, куда идти, спросила я. – Айда, я с тобой вместе, – Варвара, похоже, рада была, что без неё этот вопрос не решится. Кабинет Вересова располагался на третьем этаже. Мы прошли мимо зала, в котором я тайно уже побывала, и Варвара остановилась в паре шагов до приоткрытой двери. Даже здесь были слышен четкий, ровный, настойчивый голос игуменьи: – Девушке не место в этом вертепе, Кирилл Иванович! И вы сами это прекрасно понимаете! Да, отец её не из помещиков, но со стороны матери… если вы не в курсе, наш дед был графом! Я чуть не присвистнула от удивления. Это, выходит, я целая графская правнучка! Но мне от этого ни тепло, ни холодно, если остаток жизни придется провести в монастыре. – Кирилл Иваныч, мы пришли, – Варя оправила передник, выпрямилась и объявила о нашем приходе раньше, чем я успела войти. Ноги мои будто противились. – Еленушка, – голос тетки моментально потеплел, и в ту же секунду сидевшая на стуле прямо, как игла, она подскочила и в три шага оказалась подле меня, обняла за плечи и прижала к себе. – Как я и сказал ранее, Елена, вам решать, оставаться здесь или ехать с тетушкой. Я никого не держу. Скажу больше: рук здесь хватает, – Кирилл Иваныч поставил на стол чашку, и по запаху в кабинете, я поняла, что это кофе. – А это, Кирилл Иваныч, не вам говорить. Простите, но я поболе знаю об усадьбе и о наших делах, – Варвара вышла вперед, обошла нас с Агафьей и встала у стола хозяина. Мне показалось, она хотела сделать так, чтобы тётка не увидела ее лица! И это подтвердилось, потому что лицо учёного в тот же миг начало меняться: он то сводил брови, глядя на свою экономку, то переводил взгляд на нас. – Елена здесь нужна, как никто другой, Кирилл Иваныч. Знаете ведь, что у меня нога не каждый день ходить позволяет. Так вот, Елена Степановна меня во всём заменить уже может. За две недели она себя показала так, что я теперь без неё как без рук! Даже подумала, что пару служек можно отпустить. Руки у нее золотые! – продолжала Варвара. – Нет, это не место для девушки на выданье, – Агафья прижала меня к себе крепче. – Тетушка, я не хочу в монахини. Мне здесь всё нравится. И работа нравится, и люди, – осторожно попыталась я озвучить свои мысли. – И мужиков полон двор? Это тебе тоже нравится? У меня есть для тебя партия. Сама знаешь, вариантов у нас не очень-то и много. Пойди, собери вещи. Всё уже решено! – тетка наконец, отпустила меня, но я осталась стоять, глядя то на Вересова, то на Варю, обернувшуюся к нам. – Нет. Ты и сама говорила, что грязь не прилипнет, ежели в неё не падать. У меня другие планы, тетушка… – осторожно начала я, но Агафья вдруг ударила по полу своим посохом. Да, она ходила не с тростью, а с посохом – крепкой палкой, доходящей ей до глаз. – Иди… собери… ве-щи! – мне показалось на секунду, что это уже не женщина стоит рядом со мной, а какой-то железный воин: даже голос ее стал совсем другим. Я глянула на Вересова и выскочила из кабинета. За мной вышла Варя, а у лестницы с вопросом в глазах стоял Никифор. – Ух, ведьма, – только и сказала экономка, и сторож понял исход нашей беседы. – Я не пойду с ней. Варенька, я сейчас убегу, а потом, как увижу, что они уехали, вернусь, – я торопилась по лестнице, Варвара со своей хромотой не поспевала, а вот Никифор, тот довольно резво догнал меня и схватил за руку. – Кустюм твой мужской иде? В комнате? – спросил он. – Нет, на улице сохнет. Мокрый еще, – не понимая, зачем он спросил о вещах, ответила я. – Айда, заднюю дверь отворю, ты беги тама у верёвок переденьси, а потом гляди, как я отведу этого вашего Фёдора от ворот, пройдёшь. Только шагай не меленькими шажками, а как мужуки ходють, усвоила? – Усвоила, – быстро ответила я и, спустившись на первый этаж, пошла за Никифором в левое крыло. Там он отпер дверь, выглянул, а потом выпустил меня. – Иди с этой стороны дома обратно. Я как завижу тебя издали, попробую его отвести к конюшне. – Спасибо тебе, дедушка, спасибо, Никифор, – я быстро чмокнула деда в морщинистую, густо пахнущую табаком щеку и побежала туда, где утром разыгрывала сцену для моих невидимых слушателей. Холодная и мокрая одежда не хотела надеваться: ноги не проталкивались в брючины, сырые гольфы как будто стали у́же размера на три, а рубаха, надетая поверх нижней сорочки, моментально промочила и ее. Став килограмм на десять тяжелее из-за плохо отжатых вещей, я убрала из волос шпильки, руками причесала волосы, как можно глаже распределив их на голове, стянула сзади у шеи в хвост оторванным от бельевой веревки куском бечевы и, выдохнув, пошла к дому. Как только я обогнула угол дома и стали видны ворота, я пошла немного зигзагом, чтобы дать Никифору, беседующему сейчас с моим бывшим управляющим, время. Он увидел меня, достал очередную цигарку, угостил второй Фёдора, потом, указав ему куда-то на окна дома, взял под локоток и повел к разобранной конюшне. Я, сделав шаг побрутальнее, поторопилась к выходу. Фёдор обернулся на звук шагов, но я отвернулась, будто рассматриваю кусты справа. И, к радости, заметив приоткрытую воротину, вышла на улицу. А потом, на секунду замешкавшись, решила не идти в сторону бывшего моего дома, а идти направо.