Глава 38

Дома я даже с Никифором говорить не стала и поторопилась в свою комнату. – Лена, ну какого чёрта, что ты творишь? Раз уж теперь я на твоём месте, дай мне поступать по-моему, – шептала я, стараясь унять сердцебиение. Ответом мне была тишина. Сейчас, когда хотела услышать в себе прежнюю хозяйку этого тела, этой жизни, она не подавала голоса. Неужто вмешивается, заставляет меня так себя вести, когда доходит до предела? Или это мои чувства? То самое… женское, обидчивое и ранимое, а не современное и уже привычное настоящей мне, объективно выгодное. Вспомнив о своей голожопой команде и прошептав: «бли-ин», я поторопилась в комнату с починкой. Предстояло выбрать две пары брюк. А вот с этим добром было куда сложнее: молодые люди были бедны как церковные мыши. И приличную одежду им, скорее всего, изначально приобрёл наш замечательный ученый. Но не замечательный тем, что о новом он, похоже, забыл. – Всё собрать и в печь бросить, – тяжело вздохнув, со вздохом ответила на мой вопрос «много ли работы?» Анна, белошвейка лет двадцати пяти. – А может, и стоит оставить им по одному набору, чтобы утром не в чем было идти землю рыть? Может тогда Кирилл Иваныч и поймёт, что вся усадьба по швам трещит? – высказалась я. Но в этот момент в комнату вошла Варя. – Не на-адо трогать барина. У ево чичас время непростое. Думаешь, он не переживает? – она села и принялась сама проверять на крепость штопаные-перештопанные брюки. А они, в подтверждение наших слов, разъезжались в руках. Держались только штопаные места. Всё, что выглядело целым, целым было до поры до времени. – Скажи ему, Варечка, скажи. А то он ведь потом и спросит с тебя. Скажет, думал, что всё в королевстве спокойно. Зачем скрывать? – попросила я свою новую подругу, когда Анна вышла. –Если он молчит да улыбается, то не значит, что не знает, Елена. Я его не хуже брата знаю. Лишний раз не надо трогать. Денег вот-вот банк даст. Неделю ждать осталось, – выдохнула она. – А они за неделю должны все опытные семена посеять, все кустики проверить. Не злись, работай, – с этими словами она вышла, и я задумалась. «Эта чертова Софья еще перестала девок своих водить.», – промелькнуло в голове и стало совсем беспросветно. Просить у отца я отказалась на отрез. Поздними вечерами я изучала дом. Добравшись до третьего этажа, обнаружила очень много закрытых комнат. Ключи были у Вари. Если не забирать штаны у студентов, то как минимум, их предстояло сшить. Одни я могла отдать свои, в которых бегала, ещё одни могла пошить из платья. А где взять ещё две пары? Ключи Варвара хранила на поясе. Спала она в комнате чуть дальше моей, поближе к хозяйскому коридору. Но лезть к ней ночью было страшновато. Решив пока делать из того, что есть, я порезала одно своё тёмное платье. Приложив к имеющимся штанам, выкроила и принялась шить, пока светло. Естественно, никаких ширинок или вытачек я делать не собиралась, но крепкими они должны были быть обязательно. Вечером я притащила к воротам склада две пары брюк и свой плащ, потому что бегать «до ветра» вечерами и ночами в белых рубашонках слишком уж заметно. Андрей и Ефим долго спорили, кто из них будет ходить в настоящих чёрных, а не тёмно-зелёных из моего платья штанах. Потом, вспомнив, что и рубаха у них одна на двоих, успокоились. Я же, поняв, что еще одну не найду, надкусила и оторвала подол от своей рубашки, в которой, как в платье, ходил более сговорчивый Андрей. – А мы чего же? Так и будем краниками трясти? Коли нас тут накроют, мы и убежать не смогём: мало радости с голой жопой через забор-то сигать. Эх-х, мало, – качая головой, по-взрослому драматично, чуть ли не по слогам протянул Мишаня. – Делаю, что могу. Ваше точно не отстирать бы. Да и вшей в них столько, что начни их стирать, они сами из лохани будут выскакивать, – ответила я. – Погодите, я ещё чего-нибудь найду. И пошью. – Ты одна там копаешь? А помощников совсем неточки? – заинтересовался Костя. – Нет, совсем нет. Пока. Вот вас легализую, тогда вместе будем. К  Варе в комнату за ключами я забраться так и не решилась. На следующее утро я пришла к воротам, чтобы сообщить, что пока откладываются штаны и что я думаю. Когда я с виноватыми глазами принесла завтрак, пара ручонок, вместо того, чтобы незаметно подволочь в притвор котелок, замахали, мол, входи. Я огляделась и прошмыгнула внутрь. Вся моя команда была в штанах. Да, подвернутые и подвязанные, оторванные снизу криво, но в штанах. – Там под ними даже кальсоны имеются! – важно заявил Мишаня. – Откуда? – я перебирала в голове варианты, вспоминая, не пропало ли что у нас, иначе поднимется шуму столько, что не оберёшься потом. – От верблюду! – сважничал Костя. – Говори, где взяли! – схватила я мальца за ухо, и тот, понимая, что кричать нельзя, замер и пищал, как мышь. – Пусти его, ухи ведь не зубы – не вырастут, тихонько пнул меня в ногу Мишаня. – Ночью Андрейка с Ефимом сходили в другой околоток, далече отсель, не пересечёмся. Да и пересечёмся – не узнают. Сохли у одного упитанного купчишки. – По ним не скажешь, что он упитанный, – ответила я, заметив, что складок на животах не так-то и много. – Сынок у ево есть. Вот сынка и штаны. А ишшо ботинки одни прихватили, налезают только Ефимке, у ево нога, как у девчонки, – хмыкнув, добавил Андрей. А Ефим поднял штанину, показывая ботинки на шнурках. Вполне еще годные. – Я вам строго-настрого воровать запретила. Или вы забыли? – притворно злая, но в душе успокоенная, что парни хоть как-то одеты, я шёпотом разносила эту компашку. – Ты про грядки-то немного подзабыла, гляжу, – вальяжно заметил вдруг Костя, перекатывая между зубами соломинку. – Не до них пока. Делами домашними занималась да придумывала, во что вас одеть, – огрызнулась я на наглого мальчонку. – Иди примай работу! Копали утром по туману, но хоть не так темно. Штудентики лопатки в сарай, хорошо, не убрали. А то пришлось бы одной, и сделали бы совсем мало, – Андрей тоже заговорил поувереннее. Я, забыв об осторожности и о том, что сначала надо открыть щелочку и выглянуть, распахнула ворота и вышла. Большой черный квадрат земли исходил паром на поднимающемся солнце. По комьям важно ходили скворцы, облюбовавшие скворечники на сарае. Выбирали червей и тут же взмывали с гостинцами в свои домики. – Ну вы даёте, – прошептала я и услышала, как засов еле слышно затворился за моей спиной. – Эй, – прошипела я. Только-только собравшись обернуться, я увидела идущего в моём направлении Вересова. – Елена Степановна… ну вы… я не ожидал, думал, копаете просто так, поиграться, а вы вон чего… сегодня поставлю вас в пример своим, – с реальным уважением Кирилл Иваныч протянул мне руку, и я, уже пожав её, вспомнила, что нужно было просто подать, чтобы он поцеловал. – Э-эээ, я это в тумане… не спалось, знаете. А сейчас надо идти помочь Дуняше убрать в кухне, – поторопилась я, понимая, что эти четверо засранцев слышат наш разговор и долго будут козырять этой грядкой. – Не-нет, подождите. Я все не мог найти времени или забывал… Вы говорили мне при первой встрече, что знаете метод посадки, требующий меньше полива и меньше уборки сорняков, – Вересов смотрел на меня как нельзя серьезно. – А! Мульчирование. Ну, знаете, садите, допустим, клубень и закладываете всё вокруг него влажной, только скошенной травой. Главное, чтобы брать траву до семян, иначе они посеются, и тогда работы будет еще больше. Эта трава на месте высыхает, но слой нужно побольше, чтобы она не тонким слоем сена лежала. Вот тогда и… профит весь, – обрывочно, неуверенно, рвано объяснила я то, что Вересов, наверное, и правда считал каким-то методом. – Интересно, но требует доказательства. Вы чего там сеять собираетесь? – указал он на грядку, которая была не меньше сотки. – Капусту, м-морковь, з-зелень, м-может ещё что-то. Сейчас на рынок пойду, семян поищу, время им уже, – запнулась я. – Вы чего это думаете, у агронома нет семян? У нас две комнаты забиты коробами с семенами. Подойдите к Трофиму, Елена Степановна, он все о них знает. Спрашивайте, что хотите. Там семян столько, что Москву можно засеять. А я это ваше мулль… – Мульчирование, – повторила я. – Да, понаблюдаю. Очень интересно. Особенно в полосах, где рядом есть поля, – он чуть склонил голову и зашагал к дому. Я решила больше не возвращаться в склад и пошла на завтрак, который я, судя по всему, уже пропустила.