Глава 16

Василина.

На даче моё настроение быстро подняли на должный уровень объятьями, вкусным обедом и простой радостью от встречи. Осень стояла тёплая и не дождливая, поэтому мы гуляли с Кирюшкой в лесу, напитывались положительной энергией от деревьев и дышали свежим воздухом. За выходные я совсем успокоилась и убедила себя, что чувство вины мне испытывать совершенно не за что. Помог мне босс — молодец, а что творится в душе у творческой личности — не мои проблемы. Может, пока я мылась в душе, он там у себя в голове триллер придумал и злился не на меня, а на своих героев. В общем, совесть моя была чиста.

Вечером в субботу позвонила Камилла.

— Ну я вообще не поняла, чего ты днём звонила и молчала в трубку?

— Когда? Я не звонила.

— Да может телефон глюканул, у меня такое тоже бывает. Готова услышать о моих приключения?

Честно говоря, не очень. Но на то и нужны подруги, что б предоставлять друг другу уши, когда просто необходимо с кем-то поделиться впечатлениями.

— Готова, — смиренно согласилась я.

— Я влюбилась! — торжественно объявила Мила.

— В Ульяна Семёновича? — ошарашенно уточнила я. Если откровенно, я не понимала всеобщего женского восторга по его поводу.

Ну да, хорошо готовит, возможно, умён и приятен в общении, но у него такой хитрый, скользкий взгляд! Да и вообще он плюгавенький мужичонка, под полтинник. Не знаю. Он точно не в моём вкусе.

— О! Да! Это мужчина моей мечты, Вася. Он шикарен! Что он вытворял в постели! Ты себе не представляешь.

Действительно, не представляю и представлять не хочу. Красавица Камилла и голый Ульян Семёнович ну никак не складывались в одну картину в моей голове.

— Рада за тебя. Вы теперь вместе?

— Не знаю, Вась. Он обещал мне позвонить, но я переживаю. Впервые в жизни переживаю. А вдруг не позвонит? Напомни ему обо мне на работе. Хорошо, Вась?

Какой кошмар! У него там что, нефритовый жезл? Волшебная палочка? Он владеет камасутрой или техникой тантрического секса? Так, всё, не хочу этого знать.

— Хорошо.

— Обещаешь? Только не забудь, пожалуйста. Я на тебя надеюсь! Выясни у него технично, как он ко мне относится.

— Ла-а-адно.

Это всё, что я смогла сказать подруге, ибо заподозрила её в осеннем обострении шизофрении, которым она раньше никогда не страдала.

— Ну а что насчёт нашего плана? В понедельник продолжаем?

— Ты знаешь, Мил, нет. Как то я неловко себя чувствую. Тимур Расович поступил порядочно, не бросил меня в невменяемом состоянии, позаботился — не могу теперь врать ему в глаза.

— Как скажешь. А у вас что там ночью было?

— Ничего! Спали мы, а потом он накормил меня завтраком и отвёз на дачу.

— Что, даже не приставал?

— Нет, — Расценивать утреннее происшествие, как приставание, я не решилась.

— Даже и не знаю, сочувствовать тебе или радоваться за тебя.

— Всё, Мил. Пока. В понедельник созвонимся.

Если б я сама знала! Тогда бы возможно и поболтала на эту тему, а так поспешила свернуть разговор.

В общем, выходные прошли чудесно. Я прекрасно отдохнула и зарядилась позитивом. А в воскресенье перед моим отъездом, мама отвела меня на качели в сад для «поболтать», мы всегда любили так делать.

— Вась, рассказывай теперь честно, ты что, влюбилась? — я чуть мимо качелей не села.

— С чего ты взяла, мам? — мне совсем не хотелось ей пока рассказывать о наших сложных отношениях с боссом. Мало ли, как всё выйдет?

— У тебя глаза горят. Это видно сразу, а уж матери и подавно.

— Мне нравится мой босс, — врать самому близкому человеку, который априори не предаст и всегда будет на твоей стороне, я не смогла.

— А ты ему?

— У нас всё сложно, мам, но мне кажется, что тоже нравлюсь.

— Это ничего страшного, дочь, что всё сложно. Так вы больше друг друга ценить будете.

Я обняла маму и, положив голову ей на грудь, затараторила.

— Понимаешь, мы из разных миров. Кто он, а кто я? Он считает меня неподходящей партией и ищет себе новую жену. А ты бы видела его бывшую!

— Милая моя, поверь мне на слово. Если ты уже ощутила, что ему нравишься, то никуда он от тебя не денется. Ты у меня умница и красавица, а ещё у тебя очень сильная энергетика. Я не могу объяснить тебе по-научному, но все женщины в роду Ворожейкиных любили только раз в жизни и всегда взаимно.

— А Аксинья?

— А ты думаешь, она любила кого-то?

— Ну а как объяснить то, что она сделала?

— Проклятье, порча, злой рок, в конце концов.

Тут я с мамой была в корне не согласна. По мне это называлось распущенностью, безответственностью и легкомыслием, но спорить я не стала. Мама итак тяжело переживает случившееся три года назад в нашей семье событие.

Аксинья всегда была, как бы помягче выразиться, любвеобильной. От кого она родила Кирилла, мы не знали. Сестра просто пришла в один прекрасный день домой и сообщила, что беременна.

Весь срок она пыталась стать яжематерью, но видимо что-то пошло не так и после рождения сына её к нему интерес стал постепенно угасать, пока в один прекрасный день, мама не вернулась с работы домой, застав играющего в новую, дорогую машинку Кира, сидящего в манеже и записку на столе: «Мама, меня не ищите. Я слишком молода, чтобы проживать эту жизнь, утирая кому-то сопли. Простите. Надеюсь, вы позаботитесь о моём сыне». Сколько двухлетний малыш провёл времени один в квартире, мы не знаем, надеюсь немного, но выходка сестры стала шоком для всей семьи.

У папы случился микроинсульт, а маме пришлось уволиться с работы, чтобы заниматься внуком. Конечно же, мы Аксинью искали — но безрезультатно. Она как сквозь землю провалилась.

В те времена у меня уже начал рушится брак. Я всё чаще подумывала о разводе и когда я пришла к мужу с просьбой помочь мне получить опеку над Кириллом, так как без нужных документов мы его даже в сад оформить не могли, а родителям в опеке отказали по причине того, что они пенсионеры — он мне отказал. Тогда я поставила вопрос ребром. Либо он сейчас помогает мне оформить опекунство, а потом мы тихо разводимся, либо я отсуживаю у него половину нажитого в браке. Со скандалами, публикациями в соцсетях, письмами на сайт президента, прокуратуры и налоговой. О! Он проникся и пошёл мне навстречу. Теперь я была официальным опекуном Кирилла Красавина, а на самом деле его любимой тётей или даже старшей сестрой, потому что детём занимались родители, по сути, и растившие его с младенчества.

Папа был настроен к Аксинье резко и категорично — отрицательно, а мама… Мама искала оправдание её поступку.

— Ладно, мам. Расскажи, что вы тут делаете всю неделю? — перевела я тему на нейтральную.

— Ой, Вась! Мы же Кира в детский бассейн записали. Представляешь, тут учат плавать деток с самого рождения. Завтра пойдём. Кир очень ждёт!

— Это замечательно, мамуль. Смотрю я, вас вообще домой не тянет.

— Не тянет. Тут хорошо! Тем более, ты опять в командировку уедешь. Куда, кстати?

— Понятия не имею. Босс скажет завтра.

— Я рада, что у тебя такая интересная работа. Пойдём обедать?

— Пойдём. Пообедаю и буду собираться, а то мне ещё до дома пиликать часа три.

Но никуда пиликать мне не пришлось, потому что, выйдя за ворота дачи, я обнаружила знакомый, явно ожидающий меня чёрный внедорожник, за рулём которого сидел Ульян Семёнович с призывной улыбкой.

Бесовский выскочил из машины, как чёрт из табакерки, обошёл её и открыл для меня переднюю дверь.

— Присаживайтесь, Василина Андреевна, домчимся с ветерком.

— Вы какими судьбами тут оказались?

— По дороге расскажу.

Я забралась в машину, пристегнулась, и мы полетели в Москву на максимальной скорости, что удивительно, опять без пробок. Светофоры горели зелёным светом, крайняя правая полоса была всегда для нас свободна, как будто перед нами ехала патрульная машина с мигалкой и расчищала путь, не хуже, чем картежу президента.

— Ну, рассказывайте Ульян Семёнович, я вся превратилась в слух.

— У вас есть загранпаспорт?

— Есть.

— А Шенген?

Его не было. Закончился. Мы с родителями и Киром в последние годы могли потянуть только отдых на тёткиной даче.

— А его нет.

— Вот поэтому я и приехал за вами. Дайте мне, пожалуйста, свой загранпаспорт, а я оформлю визу.

— А когда и куда мы летим?

— Во вторник, в Венецию.

Серьёзно? Он сделает мне Шенген за сутки? Вот это возможности!

— Так это уже решённый факт? А вдруг Тимур Расович встретит избранницу завтра на вручение медалей?

— Он решил посмотреть всех.

Ну прям, как лошадь выбирает или проститутку на трассе: «а можно всех посмотреть?» Бесит!

— Что мне брать в поездку? — сдержав раздражение, спросила я.

— Только личные вещи. Погоду на три дня можете глянуть в интернете.

Мне показалось или Ульян Семёнович язвит?

— Я вас чем-то обидела? — лучше расставить все точки с личным помощником Тимура Расовича сейчас, пока мы наедине.

— С чего вы взяли?

— Вы сегодня странно со мной разговариваете. Или может ночь с моей подругой дала вам право считать, что мы теперь тоже друзья? — я не могла упустить шанс разведать про Милу.

— Прошу прощения. Вы правы, моя го… Моя гордая коллега! — на мгновение мне показалось, что он хотел назвать меня «моя госпожа», почудиться же! — Я перегнул палку.

Про тему о Камилле он съехал, и я решила надавить.

— Так вы теперь встречаетесь с моей Милой?

— Извините, но я не обсуждаю свою личную жизнь ни с кем. Даже с Тимуром Расовичем.

Получи ка по носу, Вася, а заодно и Мила. Стало стыдно. Но то, что Ульян Семёнович настоящий джентльмен, я оценила.

— Простите.

— Ничего страшного.

Дальше мы ехали молча до самого моего дома.

Ульян Семёнович ловко подхватил мою сумку, проводил до квартиры, получил загранпаспорт и был таков, а я полезла в интернет смотреть погоду в Венеции на октябрь, чтобы собрать нужные вещи.

Интернет мне поведал, что Венеция в это время года прекрасна. Нет жары, но ещё и не наступила дождливая осень. Есть что посмотреть, но нет той толпы туристов, что была в разгар сезона. Я всегда мечтала там побывать, но прежде как-то не доводилось. Сердце радостно забилось в предвкушение путешествия.

Витая в облаках, я набила чемодан нарядами, а потом вспомнила, что это будет деловая командировка, а не романтическое путешествие и выложила две трети. Например, сексуальный комплект белья от известного кутюрье.

В понедельник на работе босс явно отлынивал от своих обязанностей по поиску избранницы и медали вручал бездушно! Спустя рукава, безалаберно и скомкано, что меня, несомненно, порадовало. Он даже свои вопросы задавал в сокращённом варианте и без огонька, что совсем не мешало претенденткам на роль спутницы выплывать из кабинета на подгибающихся коленях.

Мне даже удалось подслушать разговор двух последних девушек, который они вели, приходя в себя от бешенной харизмы босса в туалете «Реального Рая».

— Я тебя не знаю, подруга, но мне надо этим с кем-то поделиться! — молвила первая, пока я делала вид, что меня в кабинке нет, и там никто никогда не писает.

— Ой, не парься. Я сама в шоке! Какой мужчина! Мне и даром не нужна эта медаль была, но теперь я положу её под стекло в своей спальне и буду мастурбировать, вспоминая, как её получала.

— Прекрасная идея! Я сделаю так же! Спасибо, обменяемся телефонами? Можно же создать в Инсте страничку и вместе её раскачать! — сразу стало понятно, что вторая девушка была умной и предприимчивой. Чем только боссу не подошла?

Но больше этого меня мучил другой вопрос. Нет, ну я всё понимаю, мой босс — мужчина видный, но вот так обсуждать свою мастурбацию, даже не познакомившись? Это, наверное, магия, не иначе. А вот в чём ещё заключалась магия, так это в моей реакции на их слова. Она была до такой степени противоречивой, что я почти решила после возвращения из Венеции сходить к психиатру.

С одной стороны, меня мучала ревность и хотелось, выскочив из кабинки, заорать, что он мой! А вот с другой — распирала неуместная гордость за своего мужчину.

Своего? Как я дошла до того, что считаю его своим?

Над этим я рассуждала долго, весь вечер и половину ночи, а потом пришла к выводу: мама права. Он мой. Он первый и единственный за двадцать семь лет, что вызвал во мне бурю эмоций и теперь-то уж я его не отпущу. Пусть только попробует в Венеции, в самом романтическом городе, не оправдать моих надежд! Я ему устрою!

Вылетали мы в обед, и зачем-то босс потребовал, чтобы встречу с медалисткой я назначила в аэропорту.

— Не думаете, что это как-то не вежливо?

— С чего бы? Это же мы ей медаль дарим, а не она нам.

— А зачем она ей? e7fd14

— Престиж! Кто в здравом уме откажется получить её из моих рук? — он и вправду не понимал, почему я удивилась.

— Как скажете, Тимур Расович.

Кто я такая, что бы спорить с боссом, получая пол ляма в месяц, да и мало я в престиже понимаю.

Вот только я никак не ожидала, что встреча со Светланой Фокиной пройдёт совсем не так, как с остальными медалистками.

Она с нетерпением переминалась с ноги на ногу около терминала, теребя букет незабудок и «мой» Рас замер при виде вполне себе стандартной блондинки Светы, по типу которой мы видели в кабинете немало за прошедшие дни. Я опешила от такой неожиданной реакции своего мужчины и в висках застучали молоточки.

Вот только этим всё не ограничилось — босс, подхватил её руку, нежно поцеловал, не сводя глаз с лица и хрипло промурлыкал:

— Вы обворожительны, Света. Вы чудо света!

Надо ли говорить, как отреагировала Света? Свету можно было выносить, а я отвернулась. Они щебетали у меня на спиной, как два попугая неразлучника, как два мартовских кота, как… Не знаю кто. Меня начало потряхивать от ярости, когда босс, наконец, тронул меня за плечо и распорядился, что теперь мы можем ехать в отель, просто убивая меня своим предвкушающим взглядом и похотливой улыбкой.