Глава 28. Просьба

Уже был вечер, когда я вышла из больницы. Моросил дождь и дул прохладный январский ветер, а я, кутаясь в пальто, шла по тротуару вдоль шумной дороги.

Душа сжалась до размера маленького камушка и руки подрагивали. Глаза покалывало и казалось, что я вот-вот начну плакать, но, вытерев закрытые веки тыльной стороной ладони, я быстрым шагом пошла искать такси.

Все очень плохо. Ужасно.

Но с этим стоило хоть что-то делать. Иначе уже ничего нельзя будет изменить. Я и так ощущала, как все постепенно утекало.

С тех пор, как Доминика забрали в жандармерию, я уже несколько раз пыталась поговорить с Прежаном. В основном, для того, чтобы лично попросить у него возможность дать мне увидеться с Моно. Вот только, за все эти дни мне не удалось встретить мужчину.

Сейчас я уже была на грани и, вернувшись в особняк, села в холле, после чего позвонила месье Мартену и сказала ему, что мне срочно нужно поговорить с Прежаном. На своей просьбе я собиралась стойко настаивать.

— Простите, но я уже говорил вам, что у месье Прежана слишком много дел и он не может уделить вам время.

— Пожалуйста, передайте ему, что у меня к нему крайне важный разговор. Это вопрос жизни и смерти.

Судя по всему, или у Прежана было слишком много дел, или он просто не считал, что у меня к нему мог быть действительно важный разговор, ведь, несмотря на то, что я еще несколько раз звонила месье Мартену с просьбой поскорее организовать мою встречу с Прежаном, увидеться с ним я смогла только через три дня.

Это уже был глубокий вечер и я готовилась ко сну. Даже успела принять душ и переодеться в ночнушку, как, внезапно, в дверь моей спальни постучал некий суровый громила. Он сообщил, что месье Прежан ожидал меня в своем кабинете.

Я быстро накинула на себя халат и, собрав влажные волосы в гульку, пошла за громилой к нужному месту.

Я впервые была в кабинете Прежана. Раньше и близко не подходила к этой комнате, а теперь ощущала тяжесть помещения. То, как оно давило и сковывало, давая себя почувствовать какой-то крошечной и я бы сказала, что никчемной. Или все дело в присутствии Прежана?

Мужчина сидел за своим столом и просматривал какую-то черную папку. На меня он даже не посмотрел, а я, ощущая странную нервозность, сжала ладони в кулаки и сказала:

— Здравствуйте. Я хотела с вами поговорить.

Прежан на мои слова никак не отреагировал. Перевернул лист в папке и продолжил читать строки, а я прикусила кончик языка и решила спросить:

— Простите, но… Мне кажется, или я вам не нравлюсь?

Прошло несколько секунд тишины, после которых, мужчина, все так же, не отрывая взгляда от бумаг, сказал:

— Я считаю, что от твоей семьи слишком много проблем, — Прежан наконец-то посмотрел на меня, но, честно, лучше бы он и дальше просматривал ту папку, ведь теперь, когда взгляд мужчины был направлен на меня, я почему-то еще больше занервничала и даже уловила в сознании стойкое желание спрятаться. Черные глаза Прежана будто бы уничтожали. — Я бы предпочел, чтобы Доминик выбрал себе девушку не из семьи Леконт. Ты самая худшая кандидатура.

Эти слова полоснули сознание и из-за внутреннего бурления мои щеки обожгло. 

— Вы же сами отдали приказ, чтобы меня заселили в вашем особняке, хотя Доминик больше не хочет меня видеть. Я думаю, что вам об этом известно.

— Да. Как и то, что ты изменила моему сыну. Мои люди слишком тщательно наблюдали за тобой, чтобы упустить нечто такое.

Прежан действительно любил Доминика. Я отчетливо уловила то, что он называл его своим сыном.

— Тогда, почему?..

— Почему ты в моем доме? — Готье вальяжно откинулся на спинку своего массивного кресла. Как же он напоминал сурового хищника. — Потому, что, когда Доминик выйдет на свободу, он все равно будет тебя искать.

— Вы решили облегчить ему задачу? Доминик выйдет и вы сразу предоставите меня ему?

— У меня нет привычки лезть в его дела, но я не желаю, чтобы мой сын совершил поступок, из-за которого потом будет сожалеть всю жизнь. С неверной ему девушкой, которую Доминик хотел сделать своей женой, он будет разговаривать в моем доме и с моими людьми за стеной. Не советую пытаться убежать. Вскоре после разговора с Домиником ты все равно будешь отправлена подальше. Я не желаю, чтобы у него была жена шлюха, которая, пока мой сын в жандармерии, ездит в больницу к тому, с кем она ему изменила.

— Значит, вы продолжаете следить за мной, — я поджала губы. — У меня нет желания убегать.

— Твои слова слишком мало значат, чтобы верить в них.

Прищурив глаза, я сделала глубокий вдох, ощущая, как бурление в груди усилилось. Странно, но я больше не боялась Прежана. Теперь по отношению к нему испытывала злость и упрямство.

— Во-первых, я не поощряю поступков моей семьи. Я не знала того, что мой отец настолько плохой человек и я не ожидала от мамы того, что она сделала. Но я приехала к вам, а не к ней, а, значит, целиком и полностью верю Доминику и сейчас нахожусь на его стороне.

— Ты уже успела по-своему отличиться.

— Я не изменяла Доминику, — сказала резко и твердо. — Как раз на эту тему я хотела поговорить с вами. Тот парень из Сан-Дени… Это Реми.

На лице мужчины не проскользнуло ни одной эмоции.

— Насколько мне известно, его зовут иначе.

— Нет. Вы меня не поняли, — я отрицательно качнула головой. — Тот парень это Реми Моно. Он младший брат Доминика.

Теперь я увидела эмоции Прежана. Не особо заметные, но все же он слегка приподнял бровь и посмотрел на меня, как на умалишенную. Вот только, примерно чего-то такого я ожидала.

— Я понимаю, что мои слова звучат, как нонсенс, но, пожалуйста, выслушайте меня, — я сделала короткую паузу, после чего продолжила: — Все началось с того, что я случайно столкнулась с этим парнем в Сорбонне…

За последние дни, готовясь к разговору с Прежаном, я сто раз отрепетировала свой рассказ, раз за разом, подбирая самые подходящие слова, вот только, сейчас все равно было тяжело. Несколько раз я запнулась, но, в итоге, рассказала мужчине все. Единственное, о чем я умолчала, так это то, что у Реми был ко мне какой-то интерес. Я посчитала это лишним.

Прежан слушал меня молча. Вначале мне казалось, что он скажет мне убираться прочь и не порочить ересью то, что и для этого мужчины считалось святым, но, по мере моих слов, выражение лица Готье немного изменилось. Теперь он очень сильно хмурился.

— Я понимаю, что во все это сложно поверить. Когда ко мне в голову начали приходить первые предположения, что Эжен Легран это Реми, мне казалось, что я начала сходить с ума. Поэтому я сразу ничего не сказала даже Доминику, ведь понимала, что сами по себе эти предположения звучали, как бред сумасшедшей. Но сейчас я уверена в том, что это и есть Реми.

Мужчина по-прежнему молчал, а я перевела дыхание и продолжила:

— Мне безразлично, что вы обо мне думаете. Я на самом деле не принимаю, поступков моих родителей и единственной оставшейся у меня семьей считаю Доминика. Только его мнение меня волнует и перед ним я буду оправдываться и извиняться за то, что молчала. С вами я хотела поговорить лишь потому, что Реми сейчас нужна более качественная медицинская помощь. Вы с легкостью можете ее предоставить. Я тут, чтобы попросить вас сделать это.

— То, что ты говоришь невозможно.

— Почему? Что из рассказанного мной указывает на неправдоподобность? Да, тяжело поверить в то, что Реми жив. Даже мне было трудно это сделать и, в тот момент, когда я его обняла, мне казалось, что меня саму разорвет от эмоций, — я потерла кончиками пальцев закрытые веки. — Но такому человеку как вы, не составит труда проверить правдивость моих слов. В первую очередь, вы можете сделать тест ДНК. О большем я не прошу.

В кабинете вновь повисла и я понимала, что на этом разговор закончен. Я сказала все, что хотела и могла. Теперь мне оставалось лишь надеяться, что Прежан мне поверит.

* * *

Очередная ночь прошла без сна и утром вставая с кровати, я подумала о том, что в последнее время я очень мало спала — в сутки, максимум, по паре часов. Из-за этого кожа стала бледной и появились темные круги вокруг глаз.

Я вообще самой себе напоминала сплошной комок нервов и лишь в груди тлела надежда на то, что все вот-вот исправится.

Вставая максимально рано, я хотела подловить Прежана в холле до того, как он уедет по делам, но встретиться с ним мне так и не удалось. Пришлось опять звонить месье Мартену и просить об очередной встрече с Прежаном, ведь я хотела знать, что мужчина решил касательно моих слов.

Немного позже я опять позвонила маме. Я вообще часто пыталась с ней связаться и каждый раз просила забрать заявление, но в последние дни мама вовсе перестала мне отвечать. В очередной раз набирая ее номер, я думала, что мой звонок опять останется без ответа, но, неожиданно, услышала ее голос:

— Да, Нану. Я тебя слушаю.

— Мам, давай встретимся.

— Зачем? Чтобы ты опять говорила мне одно и тоже? Вновь просила забрать заявление?

— В первую очередь, я хочу нормально поговорить с тобой. Только после этого, возможно, мы сможем к чему-нибудь прийти.

— Нет, этого не будет, — голос мамы был нервным и резким. На какое-то время она замолчала, а потом сказала: — Хотя… Знаешь, Нану, я могу забрать заявление, но при одном условии.

— Каком? — я тут же оживилась.

— Я не хочу, чтобы моя дочь была с преступником, поэтому я заберу заявление, если ты сама порвешь с Моно и, в последствии, уедешь из Парижа вместе со мной, при этом, пообещав, что больше никогда даже не попытаешься с ним связаться.

— Мам… Как ты можешь ставить такое условие? Мы же вдвоем знаем, что Доминик тебе ничего не сделал, а ты…

— Не веришь мне? Глупая дура. Надеюсь, что со временем у тебя появятся мозги, но от этого преступника я тебя уберегу. Пусть его надолго закроют в тюрьме.

Мама прервала звонок и в этот день я больше не смогла с ней связаться. При этом, я стала ощущать себя еще более разбитой и, расхаживая по особняку Прежана, раз за разом, обдумывала условие, которое мне поставила мама.

Отказаться от Доминика это все равно, что отказаться от части себя. Или еще хуже — вырвать сердце. Но Моно так долго не выпускали из жандармерии и я уже не находила себе места от переживаний. Глотая горькие размышления я понимала, что для меня самое главное, чтобы с Домиником все было хорошо. 

— Ивес, все так сложно, — я сидела на полу рядом с котом и пальцами перебирала кончики своих волос. — Я правда не знаю, что делать.

Сейчас Ивес был моей единственной отдушиной и радостью. Возможно, кот чувствовал мою боль, а, может, он просто привык ко мне, но Ивес больше не пытался меня поцарапать. Наоборот, он ложился рядом и давал себя гладить. При этом, на остальных он все так же бросался и шипел, из-за чего даже горничные боялись зайти в эту комнату. Подобное привело к тому, что я решила сама убирать в этой спальне, поэтому, сюда кроме меня никто не заходил.

Эта комната стала небольшим островком уединения для меня и Ивеса. Подолгу мы с котом вот так сидели на полу и я всякий раз представляла, как дверь открывалась и сюда заходил Доминик. Даже просто от мыслей об этом сердце начинало биться учащенно, а потом оно болезненно сжималось, ведь Моно не было тут. Он все еще в жандармерии.

Был уже вечер, когда в дверь опять постучали и все тот же громила сообщил мне о том, что Прежан желал меня видеть, но на этот раз он находился не в своем кабинете.

— Пожалуйста, оденьтесь потеплее. На улице холодно, а нам нужно отвезти вас в одно место.

Я довольно быстро оделась и, закутавшись в пальто, пошла за громилой. Мне так и не сказали, куда меня отвезут, но, когда мы остановились неподалеку от четырехэтажного здания, я сразу узнала его. Это была больница, в которой лежал Реми.

Под покровом наступившей ночи, меня вывели из машины, но уже вскоре усадили в другую. В ту, в которой на заднем пассажирском сиденье находился Прежан. Я разместилась рядом с ним, замечая, что водителя тут не было. Мужчина явно сказал ему уйти.

— Почему мы тут? — спросила у Прежана. Сейчас он курил сигару, выдыхая дым в приоткрытое окно, но запах был настолько едким и горьким, что сразу приходило понимание — это уже далеко не первая выкуренная сигара. — Вы проверили то, что я сказала? — спросила, ощущая напряжение в собственном голосе.

Только в этот момент я поняла, что взгляд Прежана был направлен на первый этаж больницы. Там, в одном из окон можно было увидеть Реми. Несмотря на позднее время и все такое же ужасное состояние, он сидел на подоконнике и, кажется, чинил свою куртку.

— Да, — наконец-то ответил Прежан. — Информация была проверена и тест ДНК сделан.

— Что он показал? — я не понимала, почему нервничала, но голос опять дрогнул.

— Это действительно Реми.

Я молча кивнула и на некоторое время в машине повисла тишина. Мы вдвоем смотрели на Реми и я ощущала, что в это мгновение Прежан был немного другим. Его присутствие не так сильно давило и почти не истязало льдом.

— Спасибо, — сказал он, выдыхая дым и все так же не отрывая взгляда от брата Доминика.

Я понимала, что это было сказано мне, но толком не осознавала к чему было это «спасибо» поэтому не знала, что ответить. Из-за этого промолчала, вот только, интуитивно ощущала, что эта благодарность, произнесенная Прежанном, очень ценная.

— Вы же ему поможете? Переведете в частную больницу? — спросила, когда свет в палате парня погас. Судя по всему, он собрался ложиться спать.

— Ему будет предоставлена лучшая медицинская помощь.

— Можно вас еще о кое-чем попросить?

— Да, — ответил Прежан, даже не спросив, что именно я хотела попросить.

— Пожалуйста, позаботьтесь о месье Легране. Он хороший человек. Да, он все это время скрывал Реми и лгал ему, но он это делал, лишь чтобы спасти его. Ради этого он рисковал всем, а сейчас у месье Леграна почти ничего нет и здоровье в критичном состоянии.

Мне было жаль этого мужчину. Хуже всего то, что даже его бывшая жена и дочери его не навещали. Реми ходил к нему, но, при этом, парню самому было плохо. При этом, не было помощи ни от кого и создавалось ощущение, что они никому не нужны кроме друг друга.

Единственное, к Реми иногда приходили друзья, но ничего кроме поддержки они дать не могли, а он бы ничего и не принял бы от них. Казалось, что он предпочел бы в таком состоянии выйти на работу.

На мою просьбу Прежан кивнул, без лишних слов говоря, что месье Леграна он не оставит.

* * *

Прежан являлся человеком немногословным и по сравнению с ним я казалась лишь глупой девчонкой. Более того, такие, как я, даже близко не входили в круг его общения, но, пока мы этой ночью ехали обратно в особняк, Прежан разговаривал со мной, как с равной.

Выкуривая очередную сигару, он сказал, что сейчас, касательно Доминика, главным врагом являлся Нуаре. То есть, отец Бенуа.

Именно Нуаре сговорился с моей мамой о написании лживого заявления и, будучи прокурором, он имел связи в преступном мире, на которые сейчас давил, несмотря на то, что это могло плохо закончиться даже для него.

Все это он делал лишь для того, чтобы иметь возможность противостоять Прежану. Судя по всему, Нуаре настолько сильно хотел отомстить за сына, что даже был готов рисковать всем, что у него было.

Прежан прекрасно знал, что за ним следили и по этой причине он пока что не мог лично прийти к Реми. Это же касалось и меня. То есть, мужчина сказал, что пока что мне не стоит ходить в больницу к парню и привлекать к нему нежелательное внимание.

Пока что к нему тайно будет приставлена охрана и Реми, так же как и месье Леграна, переведут в лучшую частную больницу. Это им будет объяснено тем, что подобная медицинская помощь тоже входит в страховку.

Лишь после того, как с Нуаре будет покончено, Прежан придет к Реми  и поговорит с ним.

Естественно, Прежан этого не говорил, но мне казалось, что он больше всего на свете хотел уже сейчас лично увидеться с Реми.

— Я хотела еще кое-что рассказать вам, — сказала я, когда мы уже приехали к особняку. — Я сегодня разговаривала с мамой и она сказала, что заберет заявление, если я брошу Доминика и уеду из Парижа вместе с ней.

Прежан выдохнул дым и, потушив сигару, сказал, что, судя по всему, это потому, что Нуаре не сможет вечно держать Доминика в жандармерии. Он слабее и скоро ему придется уступить, из-за чего моя мать хоть как-то пыталась обернуть ситуацию в свою пользу.

— Значит, скоро Доминика освободят? — я широко раскрыла глаза и, задавая этот вопрос, казалось, даже не дышала.

Прежан ничего не ответил, а я поняла, что все не так просто, как хотелось бы. Нуаре был готов на многое, лишь бы отомстить. Даже на критичные и лишенные логики поступки, а это плохо.

Но Прежан задумался о поведении моей матери. Она паниковала и в цепи являлась самой слабой. Если этим резко воспользоваться, Доминика можно было освободить, а, после этого уже уничтожить Нуаре.

Прежан был против того, чтобы я каким-либо образом была задействована в этом всем, а я желала лишь одного — чтобы Доминика выпустили. Поэтому сама попросила мужчину дать мне возможность помочь им.

— Пожалуйста, я справлюсь, — сказала умоляюще. — Если с Домиником что-то случится, я себе этого никогда не прощу. Уверена, что и вы тоже.

* * *

Эта ночь была самой длинной в моей жизни. Я не спала и опять сидела на полу рядом с Ивесом. Гладила кота, смотрела в пустоту и раз за разом кусала губы, из-за чего они сильно покраснели.

Уже утром я позвонила маме и сказала, что согласна на ее условие. Я уеду с ней из Парижа, если она заберет заявление.

— Неужели ты поумнела? Но ты же понимаешь, что я не хочу, чтобы ваши отношения потом возобновились? Порви с ним раз и навсегда.

— Хорошо, мам.

Я толком не понимала, чего мама добивалась этим переездом. Насчет Доминика все ясно, но у меня в Париже учеба. Престижнее Сорбонны была только ВНШ, но и она находилась в Париже. То есть, с переездом я теряла очень хорошее образование.

Но я решила это не уточнять. Пока что мама сказала, что мы с ней уедем в Марсель и поживем у ее подруги, пока она не решит, что делать дальше.

Вот только, для начала мне следовало бросить Доминика. Из-за того, что мама на этом так настаивала, я сделала вывод, что она обязательно узнает, сделала я это или нет.

Прежан эти мои мысли подтвердил.

Этим вечером мне предстояло бросить Доминика. Я уверяла себя в том, что все будет хорошо, ведь, как только мы уедем из Парижа, Моно выпустят и, в тот же момент, Прежан вернет меня обратно. После всего этого я смогу нормально поговорить с Домиником и все ему объяснить.

Я бесконечное количество раз повторяла себе эти слова, но на душе все равно было тяжело и, когда наступило время ехать в жандармерию, я стала нервничать, хоть и по предполагаемой игре мне стоило выглядеть уверенной.

— Мы уже скоро приедем, — сказал один из телохранителей Прежана, когда мы подъезжали к нужному зданию.

Я издалека его заметила и сразу ощутила нечто жуткое исходящее от этого места. Оно сдавливало сознание и пробиралось в грудь сжимая сердце. В этом здании даже дышать было тяжело.

Держа ладони в карманах пальто, я старалась вести себя сдержано, хотя хотелось то и дело с опаской осмотреться по сторонам.

Меня провели по длинному коридору и завели в небольшую комнату, в которой из мебели были только стол и два стула, расположенных по обе стороны от него. Я села на один из них и стала ждать.

Прошло не больше десяти минут, как я услышала шаги и вот трое жандармов завели в это крошечное помещение Доминика.

Моно сразу меня заметил и наши взгляды встретились. Казалось, что в этот момент воздух в комнате полыхнул и пространство между нами взорвалось искрами. Я замерла и впервые за последнее время вдохнула полной грудью. Уже теперь казалось, что все последние дни я вообще не жила.

— Нану, — от звучания его хриплого голоса по коже пробежали будоражащие мурашки.

В этот момент Моно сел на противоположный стул, из-за чего теперь нас разделял стол. На запястьях Доминика были наручники и жандарм приковал их к твердой поверхности впереди парня.

Сейчас Моно был коротко стрижен, но с небольшой щетиной. Одетый в спортивные штаны черного цвета и такую же темную мастерку, из-под которой выглядывала серая футболка.

Он немного помятый, но все такой же красивый. Смотрела на него и аж дух перехватывало. Насколько же сильно хотелось броситься к нему и крепко обнять, но я себе этого позволить не могла.

— Зачем пришла? — голос Доминика спокойный, но взгляд такой, что невольно хотелось поежиться или, лучше, спрятаться.

Моно все еще считал, что я ему изменила. Да, за последние дни явно взял себя в руки, но все еще был в ярости. Это стойко ощущалось.

— Я уже давно хотела с тобой увидеться, но удалось это сделать только сейчас, — я сделала небольшую паузу, после чего сказала: — Я пришла, чтобы сказать, что между нами все кончено. Я тебя бросаю.

— Бросаешь? — взгляд Доминика в одно мгновение полыхнул безумием и на губах появился оскал.

— Да, — я твердо кивнула, после чего кинула быстрый взгляд на жандармов, которые все еще находились в комнате.

— Собралась уйти к другому? К тому, с кем в машине зажималась? — Доминик сжал ладони в кулаки до побелевших костяшек и натянул цепи наручников так, будто казалось, что они вот-вот порвутся. — Не знал, что ты такая шлюха. Жаль. Иначе бы пользовался тобой, как ты этого заслуживаешь.

Слова больно врезались в сердце, но я старалась не подавать вида и оставаться все такой же спокойной.

— Я не ухожу к кому-то. Я ухожу от тебя. Ты избил мою маму.

— И ты в это веришь? Считаешь, что я поступил бы так? — оскал на лице Доминика стал еще более жутким.

«Нет, не верю» — пронеслось в сознании, но вслух я произнесла другие слова:

— Я видела, что порой ты способен на ужасные поступки, но сюда я пришла не для того, чтобы что-то доказывать тебе. Я сказала все, что хотела. Надеюсь, что мы больше никогда не увидимся.

Сердце разрывалось на куски и я понимала, что, еще немного и я начну плакать, или вовсе не сдержусь и все-таки обниму Доминика. Поэтому мне следовало уходить. Чем быстрее, тем лучше.

Я встала со стула и пошла в сторону двери, но, перед тем, как выйти в коридор, услышала:

— Я найду твоего нового ушлепка и тебя.

Я ускорила шаг и вышла из комнаты, ощущая, как сердце билось на разрыв и руки подрагивали.

* * *

Мама точно знала, что я сегодня виделась с Домиником и, более того, ей было известно о том, что я ему говорила. В коем-то веке она была довольной и первая позвонила мне.

Мама сказала, что я молодец. Она похвалила меня и назвала умной дочерью, после чего сообщила, что сегодня она заедет за мной. В ходе разговора выяснилось, что она так и не знала, где я жила и я решила сказать ей, что сама доберусь до вокзала, где мы как раз встретимся.

В этот день я в последний раз поговорила с Прежаном и поехала на вокзал, а оттуда вместе с мамой в Марсель. В доме ее подруги я уже раньше гостила, поэтому для меня это место не было новым.

Пока что я вообще не могла думать ни о чем, кроме, как о заявлении на Доминика и мама свою часть сделки выполнила. Как только мы оказались в Марселе, она позвонила знакомому из жандармерии и заявление было уничтожено.

— Я надеюсь, что в будущем ты будешь более разборчива в парнях, — сказала мама, улыбнувшись мне, а я, не сдержавшись, прошептала:

— У тебя так быстро синяки сошли. Обычно они долго не сходили.

— Так дней уже сколько прошло, — уклончиво сказала она, после чего изменила тему разговора.

Я смотрела на маму и уже теперь видела только лживую женщину, рядом с которой мне было невыносимо находиться.

Поэтому я все ждала хороших новостей и они уже вскоре пришли. Мне написал месье Мартен и сказал, что Доминика выпустили.

Мне пришлось закрыться в гостевой спальне, которую для меня выделили, ведь радовалась я настолько сильно, что не могла сдержать себя и начала прыгать на кровати.

Вот только, плохие новости так же не заставили себя ждать. Уже вскоре перезвонил месье Мартен и сказал, что машина с Прежаном была взорвана. Это произошло, когда мужчина ехал в свой особняк, в котором его как раз уже ждал Моно.

Слушая то, что мне говорил месье Мартен, я опустилась на пол и села рядом с кроватью. Еще минуту назад я ощущала себя так, словно меня подбросило к небесам, а уже сейчас казалось, что разбили о землю.