Глава 29. Берег

— Что с месье Прежаном? — спросила, нервно вплетая пальцы в волосы. — Он… Он жив?

— На данный момент его доставили в больницу. Более точной информации у меня пока что нет.

Стиснув зубы, я поднялась на ноги и пошла к своим сумкам, которые еще не успела разобрать.

— Я вернусь в Париж, — сказала месье Мартену, беря в руки переноску. Ивеса я привезла вместе с собой в Марсель и сейчас начала взглядом искать кота, чтобы забрать его с собой.

— Я не думаю, что это хорошая идея. В Париже сейчас не спокойно. Вам лучше временно побыть в Марселе.

— Но…

— Поймите, ваш приезд может только усложнить ситуацию.

Проще говоря, месье Мартен намекал на то, что сейчас я буду только мешаться. Мне до дрожи в пальцах хотелось сорваться с места и как можно скорее вернуться в родной город, но здравый разум нашептывал, что мужчина прав.

— Когда я смогу вернуться?

— Для начала следует узнать состояние месье Прежана. Если все хорошо, подобные решения будет принимать он.

«Хорошо» быть никак не могло, ведь Прежан находился в машине, которую взорвали. Навряд ли после чего-то такого можно было отделаться лишь царапинами. Поэтому, я предполагала, что все куда хуже и мои опасения подтвердились. Через несколько часов месье Мартен перезвонил мне и сказал, что Прежан находился в реанимации. Его состояние крайне тяжелое. Мужчина даже не приходил в сознание.

Единственное, меня радовало то, что он жив.

* * *

Я толком не знала, что происходило в Париже, но уже теперь до месье Мартена было куда сложнее дозвониться. Он не рассказывал мне всего. Более того, судя по всему, он не раскрывал мне и малой толики того ужаса, который творился в Париже, но все же я интуитивно чувствовала, что уже теперь наступил момент бури.

В Марселе же было тихо.

Каждое утро, пропуская завтрак, я надевала на Ивеса поводок и мы шли гулять. Чаще всего мы ездили в парк Бальнеэр дю Прадо и там проводили время на пляже. В конце января он практически полностью пустовал, но для меня так было даже лучше. Хотелось уединения.

Я покупала себе кофе, расстилала постилку на бетоном причале и подолгу смотрела на неспокойные волны, при этом гладя Ивеса, которого усаживала к себе на колени.

Это утро не стало исключением. Разве что погода сегодня была немного лучше, из-за чего на берегу прибавилось прогуливающихся людей.

— Доброе утро. Почему сидишь одна?

Я обернулась и увидела темнокожего парня примерно на пять лет старше меня. Сам по себе незнакомец очень высокий и подтянутый, хоть и был одет в мешковатую куртку.

— Я не одна, — ответила, указывая на Ивеса.

— Какой… красивый кот.

На Ивеса он посмотрел так же, как и все остальные — с недоумением и отторжением. Меня это совершенно не волновало и куда хуже было то, что кот очень сильно не понравился моей маме. Когда она впервые увидела его на вокзале в Париже, я сразу же услышала от нее:

«О, господи, выброси эту жуткую тварь. Откуда ты ее вообще взяла?»

Выбрасывать Ивеса я категорически отказалась, но теперь я боялась оставляясь кота одного и, если уходила куда-то, то обязательно брала Ивеса с собой. Почему-то мне казалось, что, если я оставлю кота в доме маминой подруги, мама сделает все, чтобы вывезти его куда-нибудь подальше и оставить там.

— Может, я могу составить тебе компанию? — спросил парень. Он сел на причал рядом со мной и улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. — На самом деле, я уже несколько дней наблюдаю за тобой.

Я вопросительно приподняла бровь и насторожилась, а незнакомец объяснил:

— Я работаю тут недалеко и как-то случайно заметил тебя, а потом понял, что ты тут бываешь каждый день. У меня сейчас перерыв. Если не возражаешь, я бы хотел угостить тебя кофе. 

— У меня есть кофе, — я подняла картонный стаканчик, который до этого стоял около моей коленки. — И у меня есть парень. Вернее, жених, — я показала обручальное кольцо. — Я не думаю, что он будет рад твоему присутствию рядом со мной.

— Ревнивый? Но он сам виноват. Нечего оставлять такую симпатичную девушку без присмотра.

Незнакомец попытался сесть ко мне ближе, но Иввес не дал. Он спрыгнул с моих коленей и, будто закрывая меня собой, зашипел на парня, из-за чего тот предпочел остаться на прежнем месте.

— Мой жених меня не оставлял, — я поджала губы.

Невозможно передать словами то, насколько сильно я скучала по Доминику. Я не могла каждый день связываться с месье Мартеном, но, как только он отвечал на мои звонки, или сам мне перезванивал, я тут же спрашивала у него, как дела у Моно.

Месье Мартен четко не мог ответить на этот вопрос, так как рядом с Домиником он не находился, но мужчина несколько раз его видел и говорил мне, что Моно крайне мрачный. Правда, учитывая ситуацию, это было ожидаемо.

«Какую ситуацию?» — тут же спросила.

«К сожалению, это не та информация, которую я могу распространять» — Мартен сразу понял, что сказал лишнего.

Наверное, мне не нужен был ответ. Я и так все понимала.

Прежан все еще не пришел в себя и сейчас его состояние было крайне критичным. Я предполагала, что у него было много врагов и имелось немало тех, кто желал этому мужчине смерти, но так же я почему-то была уверена в том, что за подрывом машины стоял именно Нуаре. То есть, отец Бенуа.

Если это так, значит, Нуаре убрал главную преграду и теперь точно пытался дотянуться до Моно. Из-за этого я переживала настолько сильно, что из-за нервов не могла думать ни о чем другом.

Однажды, я не выдержала и позвонила месье Мартену. В тот момент я бегала по спальне и собирала свои вещи, говоря мужчине, что я так больше не могу и в ближайшее время я вернусь в Париж, чтобы увидеться с Домиником.

«Пожалуйста, успокойтесь» — сказал мне мужчина. Он все так же не мог рассказать мне всего, но ясно дал понять, что, если я приеду, то отвлеку на себя внимание и проблем появится столько, что потом, возможно, их будет не разобрать.

Мне следовало оставаться в Марселе.

Единственное, что мне оставалось, это ждать и, не в состоянии что-либо сделать с собой, я много думала о том, искал меня Доминик, или нет. Порой в голове возникал болезненный вопрос:

«Может, он просто решил вычеркнуть меня из своей жизни?»

Ответа у меня не было, но я очень сильно переживала за Реми. Я понятия не имела, решил ли Моно забыть про мое существование, но я опасалась того, что он точно не оставит в покое парня, который некогда прикоснулся к его девушке. Найдет его и уничтожит.

Именно поэтому, как только стало известно о тяжелом состоянии здоровья Прежана, я сразу же попросила месье Мартена найти парня по имени Эжен Легран и окружить его охраной.

Вот только, мужчина не смог его отыскать. 

Как-то он сказал мне, что Доминик тоже искал этого парня. Более того, специальным людям был отдан приказ немедленно привести Эжена Леграна. Вот только, он будто бы испарился.

В этот момент я осознала, что Прежан далеко не самый простой человек. Наверное, он чувствовал возможное покушение, так как многое предвидел. Он спрятал Реми. Причем, сделал это так, что парня никто не мог найти.

И я догадывалась, что это не единственное, что Прежан успел сделать.

Но я не понимала, что еще он предусмотрел.

Если честно, я  вообще толком ничего не знала. Да, предположений в моей голове было много, ведь, в конце концов, мне только и оставалось, что думать или догадываться, но, какой в этом смысл?

 Следовало ждать, ведь я была уверена в том, что когда-нибудь я опять увижу Доминика. Я не понимала, какой будет эта встреча, но осознавала, что тогда откроются многие белые пятна.

— Мне уже пора уходить, — сказала этому незнакомцу и, поднявшись с бетона, начала собирать свою постилку.

Парень хотел провести меня до такси, но Ивес ясно дал понять, что ко мне лучше не подходить.

* * *

— Знаешь, Ивес, я начинаю волноваться, — мы с котом, как обычно утром отправились в парк, но, поскольку ночью прошел сильный дождь, я несла Ивеса на руках, чтобы он не запачкался. — Месье Мартен уже несколько дней не отвечает на мои звонки. А, если сказать точнее, то уже ровно четверо суток с ним нет связи. Это наталкивает меня на очень плохие мысли.

Мы подошли к хорошо знакомому причалу и я, поставив на бетон свой кофе, начала расстилать постилку. Разместившись на ней, я взяла стаканчик в руки, но не успела сделать ни одного глотка, как услышала позади себя:

— И чем тебе нравится это место?

Обернувшись, я увидела того самого темнокожего парня. Прошло уже пять дней, как он впервые подошел ко мне и после этого, всякий раз, когда я приезжала в Бальнеэр дю Прадо, он тут же оказывался рядом. Это начинало раздражать, из-за чего я уже прямо сказала, что не желала его общества, но парень оказался непробиваемым.

— А тебе нравится мешать мне вместо того, чтобы работать?

— У меня перерыв.

— Они у тебя бывают слишком часто.

— Потому, что, когда я тебя вижу, работать больше не могу.

Парень тоже сел на причал, но сохранил метровое расстояние между нами, так как Ивес тщательно наблюдал за тем, чтобы он не приближался ко мне слишком близко. Кот уже несколько раз нападал на этого парня, благодаря чему успел оставить на его руках глубокие царапины.

А я все больше думала о том, чтобы сменить место прогулок. Единственное, мне до безумия нравился этот парк и было жаль уходить отсюда лишь из-за одного назойливого человека. 

— Так, может, ты сегодня вечером все же выпьешь со мной кофе? Я знаю хорошую пиццерию…

Парень не договорил, так как уже в следующее мгновение с головой ушел под воду, падая в нее из причала. Сегодня был сильный ветер и волны бушевали. Плюс, глубина тут не маленькая из-за чего мое сознание пробило страхом от того, что он мог утонуть.

Я тут же ринулась вперед и, увидев, что парень выплыл на поверхность воды, я чуточку успокоилась, но уже в следующее мгновение, услышав хорошо знакомый голос, содрогнулась всем телом:

— В машину, шлюха.

Я резко обернулась и широко раскрытыми глазами посмотрела на Доминика. Я не видела его уже так долго и сейчас несколько раз быстро моргнула пытаясь понять, правда ли Моно сейчас стоял передо мной, или мое сознание решило поиграть со мной.

Нет, это действительно был Доминик.

Такой же, как всегда. Родной и до безумия любимый, но, в тот же момент совершенно другой. Будто бы обезумевший. Одичалый зверь.

Его черные волосы сильно растрепанны из-за ветра и из одежды на Моно были только брюки темного цвета и белоснежная рубашка, на воротнике которой виднелся узкий галстук.

— Доминик… — прошептала. Сердце забилось, словно сумасшедшее и я хотела сорваться с места, чтобы обнять Моно, но тот парень захлебывался водой и я взвинчено прошептала: — Он сейчас утонет. Нужно ему помочь.

— Волнуешься за него? — Доминик оскалился. — Не переживай, он не умрет. Не так просто.  

Я заметила, что в это мгновение по причалу к нам подбежало двое громил. Именно они помогли тому парню вылезти из воды, а я, наблюдая за тем, как они это делали, вздрогнула, так как в следующее мгновение Доминик подхватил меня на руки и, перекинув через плечо, куда-то понес.

Я до жути ненавидела, когда он так делал и сейчас в действиях Моно не было ни капли бережности по отношению ко мне, но, несмотря ни на что, я улыбнулась, ведь в этот момент была действительно счастлива. Как же хорошо опять оказаться в его руках.

Доминик открыл дверцу громоздкой машины, но неожиданно в автомобиль первым запрыгнул Ивес, который все это время бежал за нами. Кот улегся на заднее пассажирское сиденье, а меня Доминик буквально забросил на переднее сиденье. После этого он с грохотом захлопнул дверцу и сам сел за руль.

Моно завел машину и уже вскоре мы выехали на дорогу.

— Что происходит в Париже? Как Прежан? Нашли того, кто виновен в подрыве его машины? — с моих губ тут же сорвалось множество вопросов. — Вернее… Я правильно поняла, что это сделал месье Нуаре? Где он сейчас?

Доминик не ответил ни на один вопрос. Пока я их произносила, он и бровью не повел, будто ему вообще было не важно, что я говорила или спрашивала.

А я поняла, что наши отношения слишком сильно надорваны и, пока мы их не исправим, ничего другого не получится.

— Куда ты меня везешь?

Вновь никакого ответа и тяжесть повисшая в машине стала еще более давящей.

— Я очень рада тебя видеть. Я скучала по тебе, — прошептала, смотря на парня. Он криво приподнял один уголок губ и сказал:

— Я тоже скучал. Мне не хватало твоего тела. Скоро узнаешь насколько сильно.

По спине скользнул холодок и появилось ощущение чего-то нехорошего. Странно, но я действительно боялась такого Доминика.

Мы приехали к особняку, который находился совсем неподалеку от парка. Я сама бы пошла за Моно, но он не давал мне свободы. Схватил за запястье и потянул следом за собой.

— Пусть прислуга уходит домой, — сказал Доминик громоздкому мужчине, который встретил нас около входа в холл. — Вы все уходите на улицу. В доме не должно никого быть.

Мужчина кивнул и пошел беспрекословно выполнять данные ему поручения.

Меня же Доминик довел до лестницы, но на второй этаж мы не поднимались. Свернули направо и уже вскоре Моно втолкнул меня в какую-то комнату. Я мимолетно оглянулась и поняла, что это была спальня. Просторная, но с минимальным количеством мебели. Лишь кровать, два кресла и журнальный столик.

Пока я осматривалась, Доминик снял галстук и, отбросив его в сторону, расстегнул на рубашке верхние пуговицы.

— Что же тебя шлюху такую не устраивало? — голос ровный, но все равно пробирающий до дрожи. — Моего члена было мало? Захотела другого?

— Доминик…

— Так я могу трахать тебя так, что сил даже думать о других не будет, — Доминик, не отрывая от меня взгляда, подкатывал рукава на рубашке.

— Я тебе не изменяла.

— Правда? — в голосе безразличие, будто уже теперь мои слова для Моно являлись пустым звуком.

Он пошел в мою сторону, а я, вздрогнув, сделала шаг назад, но тут же уперлась спиной в стену. Смотря на то, как Моно снял свой ремень, вынимая его из всех петель, я судорожно вздохнула и выставила руки вперед:

— Постой. Пожалуйста, выслушай меня, — попросила, выставляя руки вперед. — Я понимаю, почему ты злишься. Я вообще думала, что ты вычеркнешь меня из своей жизни. Вернее… Я бы именно так на твоем месте поступила бы…

— Вот видишь, — Доминик подошел ко мне вплотную и своим массивным телом вжал меня в стену. В одной руке он держал ремень, а вторую Моно вплел в мои волосы и сжал их с такой силой, что, казалось, еще немного и из моих глаз брызнут слезы. — У тебя все так просто, — краем глаза я заметила насколько сильно была напряженна та рука, в которой парень сжимал ремень. — Ты меня бросила и ты легко вычеркнула бы меня из своей жизни. А я, бл*ть, так не могу.

Доминик оскалился и, наклонившись, на ухо сказал:

— Хоть и пытался, — рука, в которой он держал ремень, стала еще более напряжена и вены отчетливее различимы под смуглой кожей. — Лучше бы я вообще забыл про существование, такой шлюхи, как ты.

— Я не…

— Нет, ты именно шлюха, — Доминик сильнее сжал мои волосы и глаза все-таки начало покалывать от еще не выступивших слез. — Знаешь, раньше мне казалось, что я тебя недостоин. Ты слишком хороша для такого, как я, но мне хотелось стать лучше. Не для других. На них мне плевать. Лучше именно для тебя. Но, судя по всему, я тебе нахрен не нужен, как и отношения со мной, раз ты даже не попыталась сказать, что тебя не устраивало. Ты просто пошла трахаться за моей спиной, а потом еще и бросила. Так кто ты, если не шлюха?

Доминик отстранился, оставляя меня около стены, но создавалось ощущение, что на самом деле Моно отталкивал меня от себя.

— Раздевайся.

— З… Зачем?

— Снимай свои шмотки и становись раком на край кровати, — Доминик достал из кармана пачку с сигаретами и подкурил одну. Он очень редко курил. На моей памяти, это происходило лишь в самые жуткие моменты. Например, когда Моно узнал про смерть Реми или когда он сам убил Бенуа. — Если не сделаешь этого — заставлю. Лучше будь примерной бл*дью и не доводи.

— Доминик, ты же не такой.

Неожиданно Моно улыбнулся, но это была та улыбка, от которой сердце останавливалось.

— Тогда, какой же я? Не ты ли поверила, что я избил твою мать? И после этого говоришь, что я «не такой»?

Не прекращая улыбаться, Доминик опять пошел в мою сторону и, по мере того, как он подходил, мое сердце билось все более отчаянно, но, внезапно, передо мной встал Ивес и зашипел на Доминика так, что даже мне стало страшно.

Смотря на кота, Моно перестал улыбаться и в его глазах, полных одичалости я заметила промелькнувшую горечь.

— И ты тоже? Шлюха тебя прикормила?

Может, это странно, но именно в этот момент я поняла нечто важное. То, что Ивес и Доминик до невозможности похожи.

Когда я впервые увидела Ивеса, он показался безумным котом, который бросался на всех, но, на самом деле это было от того, что люди над ним поиздевались и кот больше никому не доверял. Разве что Доминику — единственному, кто был добр к нему.

Позже Ивес привык ко мне и постепенно он стал добрее, переставая бросаться на всех подряд. Теперь это был совершенно другой кот.

И в данное мгновение мне казалось, что Доминик тоже душевно изувечен. Прежан на волосок от смерти и я бросила Моно, когда так сильно была ему нужна.

Я взяла кота на руки, после чего погладила его.

— Все хорошо, — шепнула Ивесу и усадила его на спинку кресла.

Я сделала лишь один глубокий вдох, после чего пошла к Доминику и, буквально за мгновение преодолев расстояние, разделяющее нас, я изо всех сил обняла парня.

— Я скучала по тебе, — прошептала, уткнувшись в грудь парня. — Не было ни дня, чтобы я о тебе не думала.

Я почувствовала, как все его тело напряглось и особенно ощутила то, как он попытался оторвать меня от себя, но я не далась.

— Я люблю тебя и по своей воле никогда бы тебя не бросила.

— Говоришь так, будто тебя заставили, — рычание, сквозь стиснутые зубы. — Может, еще пистолет около виска держали?

— Пистолета не было, но меня действительно заставили бросить тебя, — я подняла голову и посмотрела в глаза Доминика. Сейчас они дикие и жесткие, но одичалый блеск слегка поблек меняясь на нечто непонятное для меня. — Дай мне возможность рассказать тебе все. Пожалуйста, выслушай.  В первую очередь, ты можешь позвонить месье Мартену. Это помощник Прежана, который был приставлен ко мне. Он подтвердит то, что я хотела вернуться к тебе, но не могла. Мне говорили даже не звонить тебе. Хотя… Я все же один раз не сдержалась и сделала это. Твой телефон оказался отключенным.

— Мартен мертв.

— Что? — я широко раскрыла глаза и, отстранившись от Доминика, шокировано посмотрела на него. — Как это произошло? Я же только четыре дня назад разговаривала с ним.

— Он работал на Нуаре.

Доминик говорил спокойно. Я бы даже сказала, что холодно и без лишних эмоций, а у меня ноги подкосились и я, села на край журнального столика, после чего накрыла ладонями лицо. Сделала несколько глубоких вдохов, но сразу прийти в себя не смогла. Мне подобные новости так просто не давались, но все же я достала свой телефон и протянула Доминику.

— В списке вызовов можешь увидеть, что я часто звонила месье Мартену. Но я не знала, что он работал на Нуаре.

Моно забрал мой телефон и, думаю, помимо списка вызовов, просмотрел сообщения и соцсети, но, даже понимая это, я возражать не стала. Мне скрывать нечего.

— Мне многое стоит тебе рассказать. Пожалуйста, выслушай, — опять попросила. Я сделала небольшую паузу, а потом прошептала: — Оказалось, что Реми жив.

Моно сжал в ладони телефон и поднял на меня нечитаемый взгляд, который, тем не менее, очень сильно обжег.

— Я имею ввиду твоего младшего брата.

Доминик ничего не сказал, но все так же истязал меня взглядом, будто ожидая, что я вот-вот заберу свои слова обратно. Реми являлся для него слишком болезненной темой и мои слова, которые сами по себе звучали, как ересь, невольно показались иглами впившимися в кожу.

Но ведь я знала, что этот разговор будет тяжелым. Мне стоило быть готовой к этому.

— Я так понимаю, что Прежан все еще не пришел в себя. Иначе он бы рассказал тебе об этом. Он уже видел Реми и сделал тест ДНК, после которого все сомнения отпали.

Доминик все так же молчал. Возможно, он мне не верил. Я не исключала того, что все мои слова для парня уже являлись пустым звуком и сейчас ему казалось, что я издевалась подобными фразами, но все это следовало рассказать.

Моно достал очередную сигарету, а я, опустив голову, начала рассказывать с самого начала. То есть, с того момента, как столкнулась с Реми в коридоре Сорбонны.

По сути, я пересказала ему тоже самое, что и говорила Прежану — абсолютную правду за исключением того, что я утаила интерес Реми ко мне, как к девушке.

По мере моего рассказа, воздух в комнате становился тяжелее и Доминик выкуривал уже какую сигарету подряд. По его лицу я не могла ничего понять, но глаза казались жуткими.

— Я тебе не изменяла, — сказала, после того, как закончила свой рассказ. — Просто на эмоциях обняла его.

Доминик, вновь наполнил легкие дымом и, выдыхая его, потушил сигарету о подоконник. После этого последовало несколько секунд тишины и за ней грохот. Держа ладони в карманах брюк Моно с такой силой с ноги швырнул кресло, но оно тут же разломалось на куски, хотя казалось очень крепким.

— Долго ты придумывала эту хрень? — глаза Моно казались безумными. — Сначала один твой ушлепок выдавал себя за Реми, а теперь ты сама пытаешься закрыться за моим братом, выдавая его за того, с кем ты мне изменяла?

Доминик пошел в мою сторону, а я, чувствуя что-то страшное, тут же поднялась на ноги и отошла на несколько шагов. Вот только, Моно подобно хищнику перехватил меня и бросил на кровать.

— Лучше бы ты сразу разделась и сделала то, что я сказал, чем рассказывать всю эту чушь. Глупая шлюха.

Доминик был в ярости. Я бы даже сказала, что не в себе и вот таким он пугал меня сильнее всего.

— Я тебе не лгу, — сказала подрагивающим голосом. — Это правда.

— Заткнись.

Моно сжал мое запястье и обернул его ремнем, собираясь привязать его к изголовью кровати, но, в этот момент, между нами возник Ивес. Он зашипел и лапой ударил Доминика по лицу, оставляя на смуглой коже глубокий царапины.

Это стало тем, что хоть немного отрезвило Моно и он, посмотрев на меня, замер. Я не понимала, что он увидел на моем лице. Вернее, в глазах, но Доминик остановился, а я раз за разом шептала:

— Я не лгу. Это правда. Пожалуйста, поверь мне. Ты… Ты же можешь проверить мои слова. Если я вру, делай со мной все, что хочешь, но, пожалуйста, не разобравшись, не злись… Не наказывай…

Я все продолжала шептать слова, а Моно, еще некоторое время молча смотрел на меня. В какой-то момент он поднес ладонь к моему лицу, будто хотел прикоснуться кончиками пальцев к щеке, но резко отдернул руку и уже вскоре вышел из комнаты, при этом, захлопнув за собой дверь.

Я все еще сидела на кровати и что-то шептала, далеко не сразу поняв, что плакала. Попыталась вытереть слезы тыльной стороной ладони, но ничего не получилось. В итоге, я обняла Ивеса и, улегшись на кровать, частично уткнулась лицом в подушку.

* * *

Я не знала, сколько прошло времени, но Доминик больше не возвращался. Зато, спустя примерно полчаса мне принесли горячий чай. Это сделал громоздкий телохранитель, что было неудивительно, так как я помнила, что Моно всю прислугу отправил домой.

Я знала, что дверь не была заперта на ключ, но из спальни не выходила, ведь хотела показать, что мне нечего скрывать, из-за чего я собиралась сидеть в этой комнате и ждать пока Доминик проверит правдивость моих слов. Вернее, я очень сильно надеялась, что как раз этим он сейчас занимался.

— Все будет хорошо, — шептала, поглаживая Ивеса, который не отходил от меня ни на шаг. — Скоро твой хозяин во всем разберется.

Ивес пошел со мной даже в ванную комнату, когда я решила принять душ. Правда, близко к кабинке он не подходил и остался сидеть на тумбочке для полотенец.

Так постепенно приблизился вечер и мне принесли ужин. Аппетита не было, но кое-как заставила себя съесть немного супа, после чего легла на кровать и, обняв кота, закрыла глаза.

Я солгала бы, если бы сказала, что не нервничала. Нет, мои нервы были накалены до такого предела, что я была уверена в том, что этой ночью не смогу заснуть. Еще, наверное, из-за слишком сильных переживаний мне стало плохо.

Я открыла окна, чтобы впустить свежий воздух и, вернувшись на кровать, укрылась одеялом.

Постепенно мне становилось все хуже, но, обнимая Ивеса, я старалась думать о чем-то хорошем. Надеялась на то, что таким образом смогу отвлечься и, может заснуть.

Перед глазами постепенно возникали разные воспоминания. Например, нашей с Домиником первой встречи, а потом того, как мы пили чай из одной чашки, сидя на ступеньках около его квартиры в Шампиньи.

Но почему-то больше всего воспоминаний было именно про прошедший новый год. Наверное, потому, что в те дни я впервые по-настоящему отчетливо начала ощущать, что мы с Домиником семья.

Мы вместе поехали покупать елку, а потом я пила кофе и смотрела, как Доминик с другими парнями пытался погрузить ее в машину. Не получилось и пришлось заказывать доставку. Зато, в автомобиле Моно еще долго пахло елкой, что предавало атмосферы празднику. Я даже повесила на зеркало заднего вида небольшого Пэр-Нуеля и, каждый раз, когда мы, готовясь к празднику ездили за подарками, или продуктами, я смотрела на то, как этот игрушечный старичок забавно покачивался.

Тогда я до самых незначительных мелочей готовилась к празднику и не потому, что хотела достичь какого-то идеала, а потому, что мне просто нравилось заниматься всем этим. То, как я украшала дом, а потом и елку. Включала музыку и подпевала, а потом, накануне праздника весь день провела на кухне вместе с Моно. Он даже немного помог мне готовить.

А вот сам праздник мы провели скромно, но так, что без улыбки я это вспоминать не могла. Накрывать на стол мы не стали. Вместо этого на полу рядом с елкой расстелили одеяла и туда побросали подушки. Взяли с собой еду и, умостившись на нашем уютном месте, всю ночь смотрели фильмы. Вернее, нет, не всю. Временами отвлекались на друг друга и, наверное, я даже ту близость никогда не забуду. Иногда она была безумной, а иногда медленной, чувственной и такой смущающей.

Вспоминая про все, что было, я улыбнулась и подняла руку, на запястье которой красовался золотой браслет. Именно его мне тогда подарил Доминик, а я для него не нашла подарка лучше, чем свитер. А все потому, что Моно вечно одевался легче, чем следовало.

Эти воспоминания были невыносимо ценными. Для меня самыми приятными и в какой-то момент мне даже показалось, что я смогу на них отвлечься, ведь мне действительно стало лучше.

Как же обманчиво все это было.

Вскоре я поняла, что у меня из носа потекла кровь, а, когда попыталась подняться с кровати, рухнула на пол и скрутилась от сильной и режущей боли в груди. Это было последнее, что я почувствовала перед тем, как потеряла сознание.