ГЛАВА 1. Враги и союзники

— Работы нет, — отрезал долговязый мужик за барной стойкой, едва удостоив Яллу взглядом.

И сделал вид, что очень занят, усердно натирая чистый стакан.

Ялла усилием воли подавила всплеск раздражения и мило улыбнулась. Она пришла сюда не работу искать, но почему-то ее задело, что ей отказали вот так, с порога, даже не удосужившись узнать, зачем она здесь.

— Странно. А на двери таверны висит объявление о найме.

Мужик оторвался от занятия и холодно посмотрел на Яллу. Ответ в его карих глазах читался без всяких домыслов: «для таких, как ты, работы нет».

Но вслух это произнести он все-таки не отважился. Ялла внутренне выдохнула: коренной народ в королевстве Ньеред весь пропитан неприязнью к «завоевателям». Двадцать шесть лет прошло с тех пор, как вальханы высадились на даргедийский континент и смешались с местными, но «своими» так и не стали. К счастью, до открытой вражды пока еще не доходило.

— Искали посудомойку на кухню. Уже нашли. Нужен еще носильщик посменно, но это мужская работа. И девица для ублажения постояльцев в комнатах. Только вальханка у нас уже есть, так что ищем даргедийку.

И уставился на нее с вызовом — ну, мол, чем крыть будешь?

— Я полукровка. Родилась в Гессардии, и моя мать была даргедийкой.

Не то чтобы Ялла претендовала на завидную должность девицы для ублажения постояльцев. Но ей показалось не лишним внести ясность. Пусть глаза у нее отливают зеленью, но волосы, даже от природы не блондинистые, а цвета янтарной карамели, она старательно выкрасила в черный. И кожа у нее не такая молочно-бледная, как у чистокровных вальханов, а будто с легким налетом бронзового загара.

Она уже знала: к полукровкам, будь они даже переселенцами из соседней Гессардии, в Ньереде относились терпимо. Любить — не любили, но понимали, что бедняжки не виноваты в своем рождении, а порченую кровь уже не вытравишь. Вот и на лице мужика промелькнуло легкое подобие жалости. Он оценивающе смерил Яллу взглядом, отдельно остановившись на потрепанных дорожных штанах и плотно застегнутом жилете поверх мужской рубашки, и состроил недоверчивую мину.

— Отцовской крови в тебе явно больше. И если ты ищешь такую работу, то оделась не слишком удачно. Ладно, как знаешь. Собеседования проводит сам управляющий. Продемонстрируешь ему свои таланты, и он примет решение.

Ялла хмыкнула в ответ. Надо же, благодетель какой.

— А что, если я ищу не работу, а людей, которым сама могу заплатить?

Долговязый скривился. Зародившееся было в его эмоциях сочувствие утонуло в потоке хлынувшей на Яллу необъяснимой неприязни.

— Дай угадаю: ты приехала в чужое королевство, чтобы вербовать рекрутов для гессардийской короны? Тогда предъяви разрешение на вербовку, подписанное губернатором. Только учти: люди в нашем городе мирные и не любят, когда их пытаются втянуть в чужие игры.

Ошибка. Она уже поняла, что этот долговязый способен испытывать сочувствие, а значит, не стоило ходить вокруг да около, вынуждая его строить ложные предположения, а лучше сразу приступать к делу.

— Я не вербовщица. Мне всего лишь нужна информация. Пару недель назад близкий мне человек поехал из Гессардии в Ньеред, чтобы заключить… — Она запнулась, мысленно подбирая нейтральное слово. — Торговую сделку. Поехал не один, а с целой группой людей. И все они пропали. В последний раз их видели здесь, в Алдоре, на выезде из города.

Расчет оказался верным. По мере того как она делилась своей бедой, негодование в эмоциях долговязого стихало, и под конец он слушал ее с проблеском искреннего человеческого участия.

— Не слышал о том, чтобы две недели назад в нашем городе вдруг взяли и убили столько людей.

— Вот именно. Никаких следов убийства. Были найдены бродящими по городу несколько лошадей — без всадников и седельных сумок, но и без единого следа крови. Как будто люди просто взяли и исчезли все разом. Вместе с экипажем, прихватив с собой припасы. Мне кажется, я расспросила уже половину жителей Алдора, но все они говорят, что ничего не слышали и ничего не знают. Просто прячут глаза и пожимают плечами. И это сводит меня с ума.

И как тут не свихнуться? Большинство людей и в самом деле ничего не знали, но в эмоциях некоторых отчетливо считывался суеверный страх.

Вынуждавший их лгать.

Долговязый понимающе кивнул, а Ялла с усталым раздражением поняла, что и он похож на этих некоторых. Вроде бы и сочувствовал, но ни капли не удивился такому странному исчезновению людей.

Как будто он и те, другие, знали, куда девалась целая группа вальханов из Гессардии, но не хотели говорить.

Она заглушила в себе всплеск обиды и упрямо продолжила:

— Возможно, это похищение. Но за прошедшие две недели никто не потребовал выкуп. Я… просто теряюсь в догадках. Добрые люди из местных поделились секретом: если кто и может что-то знать, то спрашивать надо у вас, в гостинице «Перекресток путей». Вот, посмотри. Не видел ли ты этого человека?

И она развернула перед ним листок бумаги. Нарисованный на одной его половинке Эйл не слишком походил на себя и казался взрослее, мужественнее. Янтарный цвет волос и прозелень в радужках глаз темным грифелем нельзя было передать, но к чертам лица и одежде художник отнесся с большим вниманием. На другой половинке листа был изображен экипаж.

Долговязый бегло взглянул на рисунок и гораздо, гораздо дольше рассматривал ее саму, словно прикидывал, достойна она ответа или нет. Ялла, затаив дыхание, отмечала его внутреннюю борьбу между нежеланием откровенничать и человечностью, но в конце концов его взгляд потеплел.

— Муж, что ли?

Она печально опустила ресницы, предпочитая не отвечать на прямой вопрос. Но смирение и скорбь на лице женщины, вкупе с трогательными мольбами о помощи, как правило, действуют на мужчин куда лучше, чем прямые расспросы переодетых ищеек из службы королевской безопасности.

И оказалась права: долговязый снизошел до ответа.

— Сам я похожего человека не видел, хотя, по правде, нечасто разгуливаю по улицам Алдора. Могу лишь сказать, что сюда этот парень точно не заглядывал, я бы запомнил. Но ты, красотка, не расстраивайся раньше времени. Есть у меня кое-какие догадки, куда мог подеваться твой муж. — И он, заговорщицки наклонившись к ней, кивнул в сторону зала. — Вон там, в углу, сидит человек. Тот, что сам с собой играет в стратегию. Он как раз зарабатывает на жизнь тем, что торгует всяким, в том числе информацией. А порой и поисками людей не брезгует. Спроси у него. Если уж и он ничего не знает, тогда, увы, не поможет никто.

В Ялле заново вспыхнула надежда — и наверняка отразилась на лице, потому что долговязый насупился и счел нужным предупредить:

— Только имей в виду, красотка: это весьма уважаемый человек, но характер у него непростой. Обращайся к нему вежливо и дай понять, что не поскупишься на оплату.

— Благодарю тебя за советы, друг, — разволновавшись, сказала Ялла и положила на барную стойку крохотную монетку. — Продай-ка мне стаканчик того, что этот уважаемый человек больше всего уважает в вашем заведении. Сдачи не нужно.

Долговязый глянул вниз и крякнул: верно, не ожидал, что красотка в мужских штанах заплатит золотом.

А Ялла, подхватив выданный стакан, поторопилась к тому самому столу, который облюбовал всеми уважаемый и очень нужный ей человек.

Тот сидел, навалившись локтями на стол и склонив голову, с которой не потрудился снять широкополую шляпу, над разложенной игральной доской. Ялла бегло оценила расположение фигур: партия была почти доиграна. Осталось лишь три или четыре правильных хода, и цитадель «противника» будет взята.

Ялла поставила стакан на стол и пальчиком пододвинула поближе к игроку.

Уважаемый человек не отреагировал никак. Даже головы не поднял.

Она помедлила немного и, не дождавшись приглашения, села напротив. Отразила позу собеседника, уложив локти на стол и наклонившись вперед. Потянулась к его эмоциям.

Ленивая расслабленность. Что-то яркое, похожее на удовольствие от игры. И легкий оттенок досады, только неясно, чем она вызвана: либо партия складывалась не так, как ему хотелось, либо он недоволен тем, что ему помешали.

А Ялла, в свою очередь, подосадовала, что не спросила у долговязого имени этого уважаемого человека. Но не вставать же снова и не повторять свой заход — это выглядело бы нелепо.

Однако время шло, и она начала терять терпение.

— Добрый вечер. Мне сказали, что в прекрасном городе Алдор нет человека, который знал бы столько секретов, как вы. Я готова заплатить за один из них.

Никакой реакции. Разве что раздражение стало давить на нее отчетливей.

Нехорошо. У Яллы от волнения вспотели ладони.

Он переставил одну фигуру со стороны «противника» и съел дозорного, который не представлял никакой угрозы. Странный ход. Ялла закусила губу и подождала еще. Рано или поздно ему придется обратить на нее внимание.

Но уважаемый человек словно заснул над доской. Ни движения, ни звука. И никакого любопытства в отголосках чувств.

Ялла ждала, ждала и ждала.

— Эй! Не хотите глотнуть, пока напиток в стакане еще холодный?

Молчание. Затягивать эту нелепую ситуацию дальше стало невыносимо. Поэтому Ялла решительно протянула руку к доске и сделала те самые четыре хода, которые привели к захвату вражеской цитадели.

Пожалуй, это было опрометчиво. И не слишком учтиво. Но зато возымело действие: уважаемый человек наконец поднял голову и посмотрел ей в лицо.

О, милосердный Судья, читающий в душах! Лучше б ты сжег душу Яллы еще до зачатия и не допустил ее рождения в этом мире.

Ее едва не снесло волной взметнувшихся эмоций: гнев, потрясение, ненависть, жажда мести… и посреди всего этого водоворота почти затерялась тянущая, разъедающая нотка неутоленного голода.

Он узнал ее тоже.

***

Королевство Гессардия, дворец правящего рода Акотали

три года тому назад

— Я на тебя рассчитываю, Ялла, — сказал брат, настойчиво заглянув ей в глаза. — От этой кампании зависит многое. Победа должна быть за нами, иначе погибнем все до единого. Мы не можем позволить себе получить удар в спину. Поэтому прощупай каждого, кто будет присутствовать на совете. Особенно этого, из дикарей.

Вилиан презрительно скривился.

Ялла закатила глаза.

— Ну сколько можно, Вил. Ты вырос среди этих «дикарей», ты правишь ими, а до сих пор считаешь их людьми низшей расы. Они такие же люди, как и вальханы, просто темноглазые и чуть смуглее. А генерал Фалман прекрасно отзывается об этом человеке. И лично за него поручился — это ли не высшая рекомендация?

Она не стала лишний раз напоминать о том, что король Гелин Акотали, их общий отец, вообще-то был женат на даргедийке, от которой родились Ялла и Эйлив. Вилиан, втайне гордившийся тем, что рожден от чистокровной вальханки, презирал мачеху до самой ее смерти. Впрочем, это не мешало ему испытывать братские чувства к младшеньким.

Но сейчас он лишь брезгливо сморщил идеально ровный королевский нос в ответ на упреки Яллы.

— Мне уже все уши прожужжали о том, какой этот Ильд военный гений и как он блестяще отражал атаки талардов на приграничье. Но в нем есть одна червоточина, которая не дает мне покоя. Просто прошу тебя, сестренка: присмотрись внимательно ко всем, а к нему особенно. У нас нет права на ошибку.

Времени на споры тоже не осталось. Дверь распахнулась, и в зал собраний вошли министры, советники и генерал Фалман со своим протеже. Представлять последнему никого не стали: братец решил с порога поставить даргедийского выскочку на место.

Как там его полное имя? Кажется, Арен Ильд. Типичное для коренных жителей: отрывистое и резкое. Местные обожали давать детям имена с этим грубым «д» или рычащим «р», которые так трудно было выговорить вальханам, впервые ступившим на даргедийскую землю. Их собственная речь отличалась мягкостью и плавностью.

Но Ялла, как и ее младший брат Эйл, принадлежали к первому поколению потомков завоевателей, родившихся на этой земле, так что оба языка не представляли для них никакой сложности.

Арена Ильда она видела впервые, а потому рассматривала исподволь, но с интересом. Сдержан, собран и чувствует себя довольно уверенно. Отвесил положенный королю поклон, обменялся рукопожатиями с главным казначеем и советником по торговле, кивнул генералу в ответ на какой-то вопрос и сел на отведенное место.

На Яллу он бросил беглый взгляд — и внезапно задержал его дольше, чем следовало. Несколько тягучих мгновений они смотрели друг на друга глаза в глаза, и в глубине его зрачков вспыхнуло что-то такое… неправильное. Вызывающее. Она бы даже сказала — порочное.

Ялла заставила себя вспомнить о приличиях и подарила улыбку генералу Фалману, коротко справилась о здоровье его жены. И лишь когда Арен Ильд отвлекся на разговор с соседом, она позволила себе украдкой изучить его получше.

Типичный представитель своей расы: смуглый и кареглазый. Темная грива волос крупными волнами спадает на плечи. Молод — точно не старше Вила, которому двадцать три. Физически развит, и лицо у него по-мужски привлекательное. Волевая челюсть, нос с едва заметной горбинкой, живые глаза, идеально очерченные брови с надменным изломом. Но губы… Они притягивали взгляд, как магнитом. Крупные, с отчетливым резковатым контуром, рельефные и мягкие одновременно. Как это называется — чувственные? О да, Ялла поймала себя на том, что охотно прочувствовала бы эти губы своими.

И немедленно устыдилась. Вот откуда у нее такие развратные мысли?

А еще на этих залипательных губах блуждала нагловатая полуулыбка, которая не исчезла даже тогда, когда слово на совещании взял сам король.

Соберись, Ялла. Ты член правящей семьи, личный советник короля, тебя позвали на закрытое военное совещание не для того, чтобы ты таращилась на мужские губы. У тебя, между прочим, жених имеется. Так что соберись и за работу.

Работа была привычной и несложной. Всех присутствующих Ялла «прощупала» неоднократно до этого дня, и сегодня в их эмоциях ничего не изменилось. Вилиан зря искал предателей среди своих людей: они были верны и вовлечены в общее дело. Каждый по-своему, но точно без злого умысла.

А вот Ильд и впрямь оказался непрост. В нем обнаружилось столько всего! Ярче прочего ощущался жгучий огонь постоянной внутренней борьбы. Он вспыхивал сильнее, окрашиваясь гневом, когда речь заходила о стычках с талардами. И тут что-то личное, какая-то болезненная потеря… Таларды убили кого-то из родных даргедийца? Так или иначе, не было сомнений в том, что он считал их врагами. К советникам и министрам — отношение нейтральное. Разве что к генералу Фалману он испытывал искреннее уважение, и это определенно было взаимно.

Но самое интересное таилось в его эмоциях к Вилу.

Никакого раболепия или хотя бы благоговейного почтения. Всякий раз при взгляде на короля Ильда разрывали противоречия. То холодная ярость, то проблеск одобрения; то неприятие до озлобленности, то живейшее любопытство и стремление… оценить? раскусить?

Превзойти?

Понаблюдав за ним чуть дольше, Ялла сделала вывод: гессардиец полон желания урезонить талардов, но тактика Вилиана ему чем-то не нравилась. Поэтому, улучив момент, решила спросить начистоту:

— Дейр Ильд, вас что-то беспокоит в плане его величества?

За столом воцарилась мертвая тишина. Арен Ильд повернулся к Ялле, ощупал изучающим взглядом и ответил так же прямо:

— План сам по себе хорош. Но у меня сложилось впечатление, что вы недооцениваете Рахана Кабира.

Она столь явственно ощутила волну гнева, зародившуюся в душе брата, что поспешила заговорить снова, пока этой волной не снесло всех присутствующих.

— Что вы имеете в виду, дейр Ильд? Вы боитесь короля Талардага? Или вы из тех, кто желает сидеть и ждать, пока таларды нападут на нас снова?

В ее голосе намеренно прозвучала насмешка: Вилу это точно должно понравиться.

И ведь сработало.

Вилиан медленно выдохнул, будто из него слегка стравили пар, и выжидающе уставился на Ильда.

А тому хоть бы хны. Расслабленно откинулся на спинку кресла и ответил с ехидным прищуром:

— А вам приходилось воевать с талардами, принцесса?

Ялла вызов приняла и ответила с милой улыбкой:

— Мне — нет. Но моему отцу приходилось.

— Наслышан, — усмехнулся Ильд. — За двадцать с лишним лет — три войны с Талардагом, и ни в одной из них не было явного победителя.

Беспощадная правда. Третья война с Талардагом стоила отцу жизни, однако и Рахан Кабир вынужден был отступить. Ялла гордо вскинула подбородок, готовая встать на защиту отцовской чести.

— В первой войне король Гелин не учел сложностей приграничного рельефа. Во второй — недостаточно хорошо рассчитал силы, ударив лишь с двух сторон. И все же тогда Талардаг понес ощутимые потери, помимо гибели наследного принца. Третья война показала: Рахан Кабир, занявший трон после смерти деда, сильный и умелый воин, но склонен к необдуманным поступкам. Король Вилиан намерен это использовать.

Взгляд Арена Ильда медленно сполз к корсажу ее платья. И был так выразителен, что Ялла с трудом подавила порыв посмотреть вниз и проверить, ничего ли там не расстегнулось.

— Не знал, что вальханок обучают военной стратегии.

— Я полукровка, — зачем-то сказала она, надеясь, что больше никто не заметил этот взгляд. И с улыбкой приврала: — Но вы правы, я ни капли не смыслю в стратегии. Однако даже такой невежде, как я, очевидно: если князь Ньереда предоставит войска, а сигадорский принц обеспечит проход кораблям и пехоте через свои территории, Талардаг будет зажат в тиски, из которых ему не выбраться.

— Если.

Яллу бросило в жар: взгляд даргедийца, как и хлынувшие от него эмоции, стал совершенно недвусмысленным. Та самая мужская плотская тяга, которая достигла прямиком своей цели: женского нутра. Такого откровенного, дерзкого, жадного желания Ялла не ощущала еще ни от кого. Это сбило ориентиры, из хладнокровного наблюдателя она в один миг превратилась в добычу.

И самое страшное — ее потянуло к нему, будто бабочку к огню.

Арен Ильд снисходительно скалился, наблюдая за ней. Словно видел насквозь, так же как и она его.

Ялла сомкнула пылающие губы и наглухо закрылась, отрезая себя от влияния чужих бесстыдных эмоций. Но пока она собиралась с мыслями и мешкала с ответом, ее, увы, опередил Вилиан:

— Что должно означать это твое «если», даргедиец?

Арен перевел на короля невозмутимый взгляд.

— В этом плане вы слишком полагаетесь на Сигадор.

— Сигадор — наш союзник.

— Вы уверены, ваше величество? Пакт о содружестве с Гелином Акотали подписал еще старый король. Но принц Фараз Дхор отстранил деда от власти и ведет собственную политику. Что, если он замешан в двойной игре?

— Что за бред? — раздраженно рявкнул Вилиан. — У тебя есть доказательства?

— Прямых — нет, — нехотя признал Ильд. — Но я делился с генералом Фалманом своими подозрениями…

— Подозрениями? — передразнил его Вил, скорчив гримасу. — Я не потерплю, чтобы нашего союзника и будущего родича обвиняли беспочвенно. Принц Дхор предложил нам неоценимую помощь в этой кампании. И доказал свои намерения, попросив руки принцессы Яллы.

Под скульптурной скулой Ильда дернулся желвак.

— Вы могли бы подыскать принцессе более достойного жениха.

Ялла закрыла глаза и мысленно застонала.

— Ну, хватит! — рявкнул потерявший терпение Вилиан. — Я не намерен это выслушивать! Ты или с нами, даргедиец, или проваливай обратно в горы патрулировать границы, разберемся без тебя. Фалман, прорабатывай утвержденный план и завтра тактику мне на стол.

Арен Ильд никуда не ушел. Но и в споры с королем, хвала всем богам, больше не вступал.

За ужином, проведенным в обеденном зале в том же узком кругу, Ялла старалась на него не смотреть, но явственно улавливала все возраставший интерес к своей персоне со стороны даргедийца. И по завершении трапезы, уходя подышать на верхнюю террасу, не удержалась от соблазна и подарила ему насмешливый, но до неприличия долгий взгляд.

Какое-то время она стояла на балконе в одиночестве, скрывшись от всех за роскошной плетью хелиолы, смотрела на вечерний сад и пыталась унять неведомый ей доселе жар, медленно сжигавший ее изнутри. Что это с ней такое происходит, хотелось бы знать?

Арен Ильд не заставил себя ждать. Заслышав за спиной неспешные, но уверенные шаги, Ялла постаралась успокоить заколотившееся сердце и закрыться от пугающей бури мужских эмоций.

— Чудесный вечер, не правда ли?

И неплохое начало. «Дикарь» умеет заводить беседы ни о чем, а значит, не такой уж он и дикий.

Она медленно повернулась и оценивающе смерила его с головы до ног. Просто в отместку за то, как он вел себя на совете и за ужином.

Чтобы не думал, будто лишь ему одному подвластны раздевающие взгляды.

— Мог быть еще чудеснее, если бы кое-кто не стремился раздраконить короля.

Арен Ильд вскинул выразительную бровь.

— А вы не слишком-то похожи на брата.

Он явно не внешность имел в виду, но Ялла притворилась, будто не поняла намека.

— Мать Вилиана была вальханкой и родила его на корабле во время путешествия к берегам Даргедии. Увы, столь длительный путь по морю подорвал ее здоровье, и после рождения сына она недолго прожила. Второй раз отец женился уже здесь, в Гессардии, и моя мать…

— Была даргедийкой, я помню. Но я не об этом. Вы хорошо владеете собой, в отличие от брата.

Ялла не сумела сдержать улыбки.

— А вы в самом деле считали себя вправе вот так просто говорить королю, что взбредет в голову?

Он пожал плечами, и Ялла невольно задержала на них взгляд. Боги, спасите ее грешную душу! Невыносимо зачесались ладони — прикоснуться к этим широким плечам.

Она и не подозревала, сколь непристойными могут быть ее желания. Откуда это у нее?

Ах, ну известно откуда. Он умудрился каким-то образом ослабить ее защиту и буквально купал Яллу в сладких волнах нескрываемого вожделения.

Да еще и придвинулся ближе, опершись локтем на балюстраду.

— Я не шутил, принцесса. План короля сам по себе неплох, но Рахан Кабир — уже не тот самонадеянный юнец, который три года назад совершил необдуманное нападение. Что, если он решил не полагаться на собственные силы и вознамерился переманить на свою сторону принца Дхора?

— Не вижу причин, по которым Талардаг может стать более выгодным союзником для Сигадора, чем Гессардия.

Арен Ильд пристально смотрел на нее и ухмылялся. Да так нагло, что у Яллы кровь прилила к щекам.

— Как давно вы знакомы со своим женихом, принцесса? Вы когда-нибудь виделись? Разговаривали лично?

Она нахмурилась.

— К чему вы клоните?

— Почему и король, и вы так безоглядно ему доверяете?

— На протяжении последних двадцати шести лет у Гессардии не было оснований не доверять Дхорам. Но я готова выслушать ваши подозрения, с которыми не захотел ознакомиться мой брат. Прошу вас, дейр Ильд, поделитесь ими.

Арен Ильд долго медлил с ответом, блуждая взглядом где-то в области ее губ. А когда наконец заговорил, то начал издалека.

— Я родился и вырос в горах на границе между Гессардией и Талардагом. Принцесса, увлекающаяся военной стратегией, наверняка могла слышать о том, что таларды десятилетиями терроризировали приграничье внезапными набегами. Разоряли деревни, угоняли в неволю гессардийцев, убивали безоружных… — Он на мгновение запнулся, и Яллу пронзило острой вспышкой сердечной боли. — …людей. Грабили, увозили собранный с полей урожай. Как жителю северных земель, мне доводилось участвовать в отражении этих атак.

— Гессардия высоко ценит ваш вклад в безопасность королевства, дейр Ильд, — тихо и без всякой издевки произнесла она.

Он почтительно склонил голову, и до Яллы донесся легкий, едва уловимый запах его волос — с древесно-травяными нотками.

— Польщен. Но я вел к другому. Обыскивая погибших во время последних стычек талардов, мы обнаружили кое-что необычное в их поясных кошелях.

Она заинтересованно вскинула бровь и чуть подалась вперед, пытаясь незаметно вдохнуть этот запах. Приятный.

— Что именно?

— Сигадорские монеты. Чеканки последних лет, на которых изображен профиль принца Дхора.

— И что? Они могли ограбить кого-то из сигадорцев. Караванщиков, например.

От внимательного взора Яллы не ускользнуло то, как Дейр Ильд дернул углом рта. Ему явно уже приводили эти аргументы, и они его раздражали.

— В горах Талардага? В сотне лиг от границы с Сигадором? Это были разные отряды, принцесса. Они не грабили караваны, они получали плату. Сигадорскими монетами свежей чеканки.

— Вы намекаете на то, что Сигадор платит за что-то Талардагу?

— Возможно. Увы, доказать не могу, но пытаюсь собрать воедино факты. Мои информаторы утверждают, что Рахан Кабир тайно встречался с принцем Дхором.

Ялла нахмурилась.

— И что же Рахан мог ему продать?

— Хотел бы я знать. Возможно, свое обещание не трогать сигадорские земли. Возможно, часть Гессардии — когда наше королевство падет в грядущей войне. Возможно, оружие.

— Оружие?

— Да. То самое, которое появилось у талардов недавно. Его не удалось воссоздать больше ни в одном королевстве Даргедии. А из Ньереда внезапно поползли слухи, что его видели в Сигадоре.

— А, — понимающе улыбнулась Ялла. — Вы о тех длинных трубах, звук из которых якобы способен дробить камни и вызывать обвалы в горах? Слыхала я эти сказки.

Арен Ильд снисходительно хмыкнул.

— Может, и сказки. И все же постарайся увидеться с женихом до того, как гессардийские корабли войдут в русло Молчащей реки, Ялла Акотали.

Флюиды флюидами, но Ялла не стала делать вид, будто не заметила вопиющей фамильярности.

— Ты не забыл, что разговариваешь с принцессой, дейр?

Он широко оскалился. И медленно склонился к ее лицу. Яллу, как облаком, окутало его запахом — и силой мужского влечения.

— С военным стратегом.

— Это насмешка?

— Ничуть. С таким противником было бы интересно сыграть партию в стратегию.

— Вальханки не умеют играть в мужские игры, — слукавила Ялла, уже откровенно дразнясь. — Разве что ты научишь, дейр Ильд?

Бровь Арена Ильда выразительно изогнулась. А он сам оказался еще чуточку ближе.

— Опрометчиво, принцесса. Я никогда и ничего не делаю бескорыстно.

Она выдохнула, самую капельку приоткрыв губы.

— И чего ты хочешь взамен?

Его взгляд плавно соскользнул к ее рту, а в бархатисто-карих глазах полыхнула откровенная жажда.

— Чего-нибудь невозможного.

Яллу прошибла дрожь. Кажется, это был тот самый момент, о которых уличные барды слагали фривольные баллады. Момент, когда ты с головой — и при этом полностью осознанно — падаешь в пучину греха, потому что нет никаких сил ему сопротивляться.

— Ялла?

Ее словно холодной водой окатили. Они оба отпрянули друг от друга, мгновенно трезвея. Ялла, охваченная внезапным стыдом, поправила складки на платье и обернулась.

Какое счастье, что это всего лишь младший брат. А не старший.

— Эйлив. Как мило, что ты здесь. Как раз хотела представить тебе дейра Арена Ильда, нового командующего пехотной группировкой войск.

Братец, которому едва сравнялось пятнадцать, переживал период бурного роста и выглядел худым, нескладным и непривычно высоким. Янтарные кудри, доставшиеся ему от отца, непослушными вихрами спадали на лоб, не добавляя мужественности. А серые с прозеленью глаза светились мальчишеским простодушием.

— О! Много слышал о вас. И очень рад познакомиться лично.

— Дейр Ильд, это Эйлив Акотали, наследный принц Гессардии, мой младший брат.

Дейр Ильд усмехнулся, при этом от уголков его темных глаз разбежались морщинки-лучики.

Такие милые. Сердце Яллы неумолимо продолжило таять.

— Искренне разделяю вашу радость, мой принц. Сожалею, что не видел вас за ужином. А теперь прошу меня извинить, дела ждут.

Он церемонно откланялся и мягкой, ленивой походкой, так не похожей на чеканный солдатский шаг, покинул террасу.

— Ялла, что это было?

В голосе брата — да и во всей его напряженной позе — отчетливо читалось осуждение.

— Что?

— Вы что это тут делали? Целовались?

— Что за вздор, Эйл? — притворно вознегодовала Ялла. — Мы с дейром познакомились лишь сегодня.

— А мне показалось…

— Тебе показалось.

Он помолчал. И Ялла притихла, гадая о том, не взбредет ли в голову Эйлу сболтнуть об этой ее выходке старшему брату. Но когда младшенький заговорил снова, упрек в его голосе сменился неясной тревогой.

— Будь осторожна с ним, сестренка.

— Ты это о чем?

— Он скользкий тип.

Ялла снисходительно улыбнулась.

— И где ты нахватался этих многомудрых слов? Ну-ка, признавайся.

Эйл так мило смутился, что ей тут же захотелось его обнять.

— Подслушал разговор Вила с генералом Фалманом. Но ты и правда должна быть осторожна. С чего бы это торговцу, никогда не упускающему своей выгоды, так рьяно и бескорыстно защищать границы Гессардии?

— Цитируешь Вила? — усмехнулась Ялла. — Дейр Ильд не торговец. А просто состоит на службе у наместника северного приграничья. Очевидно, что стычки с талардами там происходят чаще, чем в остальных землях королевства, и ему пришлось волей-неволей освоить военную науку.

— А еще у него сомнительное происхождение. К нему все обращаются «дейр», как к высокородному, но Вил наводил справки: в Гессардии не было и нет ни единого знатного рода с фамилией Ильд.

— А может, их корни в Ньереде? Или Сигадоре? Вы знаете все тамошние знатные дома?

Эйл стушевался еще сильнее. Яллу заскребло запоздалое чувство вины, и она чмокнула брата в кончик носа.

— Не беспокойся, милый. Ты же знаешь, я вижу людей насквозь. Уверяю тебя, Арен Ильд на нашей стороне.