ГЛАВА 2. Старые раны

Воспоминания пронеслись в голове за какие-то доли мгновения. Ялла отмерла, но ощутила, как от волнения мелко подрагивают кончики пальцев.

— Ты испортила мне отличную партию.

В голосе Арена Ильда — этого нового, малознакомого ей Арена Ильда — прозвучала угроза. И эта же угроза, исходящая от него самого, обжигала все ее нервные окончания, вопя и взывая к разуму: «Беги, Ялла! Спасайся бегством поскорее!».

Но она не могла. По иронии судьбы Арен Ильд был ее последней надеждой.

Ялла неосознанно сжалась под уничтожающим взглядом, не решаясь при этом опустить глаза.

— П-прости, — выдавила она из себя. — Ты обдумывал ее слишком долго. Я решила помочь.

— Ты решила? — язвительно переспросил он. — А кто позволил тебе решать за меня?

Казалось, ее невидимые уловители разорваны в хлам. Ей было больно касаться его эмоций — пугающих, хлестких, беспощадных. Она, как сумела, отгородилась от них, лихорадочно пытаясь угадать, как не разозлить его еще больше.

— Прости, пожалуйста. Я была неправа. Но я пришла к тебе по делу, и мне очень нужна твоя помощь. У меня не было выбора.

Его левая бровь дернулась и застыла в надменном изломе.

— Ты? Пришла? Ко мне? За помощью? И чем же ничтожный червь вроде меня может помочь самой гессардийской прин…

— Тс-с-с! — Она состроила умоляющую гримасу и накрыла ладонью его кисть, напряженно сжатую в кулак. — Пожалуйста, не надо. Не выдавай меня, я и так сильно рискую.

Он медленно опустил взгляд на их соединенные руки. Ялла стушевалась и поспешила отдернуть пальцы. Хотя прикосновение к его коже… что ж, оно вызвало в ней отголоски давно забытого сердечного трепета.

Она рискнула вновь коснуться его чувств — осторожно, лишь по краешку. Кажется, он все-таки немного успокоился. Буря притихла, и на первый план выступило нечто вроде злорадного любопытства.

— Что тебе нужно?

Разволновавшись, Ялла приоткрыла губы и едва удержалась, чтобы не провести по ним языком. Арен Ильд уловил это движение, и его взгляд пугающе потемнел.

— Эйл пропал. Где-то здесь, в Алдоре.

Карие глаза Арена Ильда, вязкие, словно болотная топь, блеснули насмешкой, а губы сложились в ехидную полуулыбку. Но он промолчал, лишь заинтересованно приподнял бровь, поощряя Яллу продолжать.

— После гибели Вила на плечи Эйлива легла непосильная тяжесть — управление королевством в сложное время. В Гессардии медленно, но неумолимо рушатся все связи, среди дейров чаще возникает недовольство, то и дело вспыхивают протесты. Ненависть даргедийцев к вальханам растет, а тем временем Сигадор уже в открытую вступил в альянс с Талардагом, и мы…

— Боитесь, — с явным удовлетворением закончил вместо нее Арен Ильд.

Ялла кивнула. Что уж скрывать?

— Эйлив не такой, как отец. Не такой, как Вилиан. Он… переживает за страну. И поехал к князю Ньереда на личную аудиенцию, чтобы договориться о военной поддержке. Нам необходимо прикрыть тылы и быть готовыми сообща отразить угрозу.

— Не к князю. К королю.

Ялла вздохнула.

— Формально Вагар Мард все еще князь. Гессардия и Ньеред официально не расторгли пакт о вассалитете.

Она уловила зловещую перемену во взгляде Арена и поспешила исправить ошибку:

— Впрочем, пусть будет король. Сути это не меняет. Эйл поехал инкогнито, в обычном экипаже и с переодетой в гражданскую одежду охраной. Последнее место, где видели этот экипаж — неподалеку отсюда, на выезде из Алдора…

— Можешь не продолжать. Я знаю, где твой брат.

Остро вспыхнувшая надежда подтолкнула Яллу податься вперед.

— И где же?

Арен Ильд мучительно долго рассматривал ее лицо, нарочно испытывая ее терпение и изводя этой своей насмешливой ухмылочкой, раскрывающей куда больше, чем слова.

— Когда-то я уже говорил тебе, что ничего не делаю бескорыстно.

— Я заплачу. Столько, сколько захочешь.

Он издевательски хмыкнул. И наклонился вперед, сокращая расстояние между их головами.

— У тебя нет таких денег, которыми ты могла бы меня заинтересовать.

Ялла до боли вонзила ногти в ладони. Да, он забавляется с ней, глумится, мстит как может, но это ведь все игра. И он точно назовет свою цену. Ялла даже подозревала какую.

На всякий случай потянулась к нему чутьем — и судорожно выдохнула. Ее захлестнуло все вместе: жгучая жажда обладания, злорадство, торжество власти над ней, ненависть и отторжение вперемешку с непреодолимой физической тягой.

Просто невероятно, но этого мужчину по-прежнему влекло к ней, несмотря ни на что, как и ее саму влекло к нему.

Несмотря ни на что.

Наверное, Арен думал, что она примется юлить, изворачиваться, униженно просить, избегая очевидного, ломаться, повышать ставки. Но той Яллы, которая была принцессой из правящего рода, важной персоной на политическом рынке, той Яллы, которую могли заботить порядочность, честь, доброе имя — той Яллы уже давно не существовало.

Не осталось уже ничего. Ни чести, ни порядочности, ни доброго имени, ни родных — и ничего такого, что могло бы вызвать в ней категорическое неприятие. Ей просто необходимо спасти последнего близкого человека — своего младшего брата. И если она все еще имеет для Арена Ильда ценность как товар, что ж, она без колебаний им станет.

И потому Ялла спросила прямо:

— Мне что, переспать с тобой, чтобы ты ответил?

Вышло все же как-то грубовато. И Арен, несомненно, заметил ее мгновенный страх, потому что во взгляде его отразилось удовлетворение. Он откинулся на спинку скамьи и произнес с наигранной ленцой в голосе:

— Ты слишком высокого о себе мнения. Я не сплю с кем попало.

Ялла вздохнула. Он просто невыносим. Да, она все понимала. Ему хочется обидеть ее, унизить, уколоть побольнее, потому что ему сделали больно. Очень больно. Но, в конце концов, не оставит же он ее в самом деле… ни с чем? Имея информацию об Эйле, которому может грозить смертельная опасность, не дать даже намека?

Нет. В это сложно поверить.

— Назови свою цену.

Он насмешливо хмыкнул.

— Твоя беда в том, прин… красотка, что мне от тебя ничего не нужно. Вообще ничего. Можешь такое вообразить?

— Арен…

Он поднялся, сгреб фигуры, захлопнул их в доске, аккуратно сложил ту в кожаный чехол.

— Еще и игру мне испортила. Ну и кто ты после этого?

— Арен. Пожалуйста, помоги. Я боюсь за жизнь брата.

Он сунул чехол в наплечную сумку, вышел из-за стола и напоследок обернулся.

— Попробуй вообразить вот еще что: мне безразличны твои страхи.

Ошарашенная Ялла в последней отчаянной попытке потянулась чутьем вслед уходящему вверх по лестнице даргедийцу.

Не так уж она ему и безразлична. Он испытывал торжество, но… неполное. Месть свершилась, но это не принесло ему ожидаемого удовольствия. У него внутри все по-прежнему клокотало и кипело от гнева, но последнее, что успела выхватить Ялла из всего этого бурлящего котла — сожаление и тянущая тоска.

По ней.

Едва ли Арен взаправду вынуждал ее отступить. Скорее, хотел, чтобы она подольше за ним побегала.

Ялла вцепилась в эту тонкую нить надежды. Посмотрела на оставленный нетронутым стакан. Вздохнула, сделала несколько больших глотков, закашлялась.

Ну и дрянь, развей стихия этих мужиков с их убийственным пойлом.

Дождавшись, пока перед глазами перестанут мелькать звезды, изо рта исчезнет обжигающая горечь, а в пустом желудке образуется приятное покалывающее тепло, она встала и потащилась к долговязому. Прочла сочувствующее понимание в его взгляде и предприняла еще одну попытку:

— С уважаемым человеком и впрямь непросто договориться. А как насчет тебя? — И она положила на стойку вторую монетку. — Прошу, поделись со мной своими догадками.

Даргедиец какое-то время задумчиво смотрел на крохотный кусочек блестящего металла, а в его душе сожаление боролось с непонятным чувством вины. Но в конце концов он решительно покачал головой.

— Прости. Мне нечего добавить.

— Этого мало? Сколько ты хочешь? Просто скажи.

Долговязый вперил в нее полный оскорбленного достоинства взгляд.

— Открою тебе секрет: не все в этой жизни можно измерить деньгами, красотка. Я уже сказал, кто способен помочь. Дальше все зависит от тебя. Так что забери свое золото, лишнего мне не надо.

Ялла со вздохом пододвинула монетку поближе к нему.

— Тогда будь любезен, подскажи, где его комната.

Уже там, наверху, перед заветной дверью, Ялла долго решалась и никак не могла войти. Было противно от себя самой. В роли униженно просящей, как ни крути, чувствовать себя неуютно. Она пыталась дотянуться до эмоций человека, находившегося за не таким уж толстым слоем обработанного дерева, но слышала лишь отголоски той бури, которую уловила внизу. Может, это проклятое пойло отбило чутье… Но ей показалось, что сейчас в душе Арена Ильда преобладают разочарование и та самая тянущая тоска.

А еще в нем по-прежнему тлел огонь неудовлетворенного желания.

***

граница между Гессардией и Сигадором

три года тому назад

Несмотря на то что Ялла больше недели сопровождала брата с войсками на северо-запад, до сигадорских границ, с Ареном Ильдом ей увидеться не удавалось. Генерал Фалман глубоко переживал взаимную неприязнь между королем и даргедийцем и старался делать так, чтобы последний не мозолил глаза его величеству.

Но сегодня, прогуливаясь верхом вдоль обрывистого берега Молчащей реки, она наконец заметила на вершине холма одинокую мужскую фигуру. Арен Ильд, погруженный в раздумья, смотрел на раскинувшееся перед ним широкое русло.

Ялла спешилась, подала знак охране не следовать за ней и взошла на холм.

— Любуешься видами Сигадора, дейр Ильд?

Он повернул голову в ее сторону. Ялле было приятно заметить в нем удивление, смешанное с радостью. Тот момент, когда он еще не успел натянуть на лицо присущее ему насмешливое выражение и искривить губы в полуулыбке, а выглядел искренним, — дорогого стоил.

— Боюсь, я не такой уж и ценитель сигадорских красот.

— На что же ты смотришь?

Он усмехнулся, кивнул в сторону реки, и Ялла проследила за его взглядом. Там, далеко, в широкую гавань Молчащей реки один за другим прибывали проделавшие долгий путь через океан и воды Ньереда гессардийские военные корабли.

— На пути, которыми дальше идти.

Ялла недоуменно приподняла брови.

— Пути? Разве твой путь лежит не на тот берег, и дальше на север?

Арен Ильд посмотрел на нее, и Ялла рискнула открыться, довериться чутью. От даргедийца исходила необычная мешанина чувств — восхищение, сомнение и тревога. А из приятного — ровная, теплая волна искренней симпатии по отношению к ней, которую он почему-то тщательно пытался подавить в себе.

— Посмотри туда. Что видишь, принцесса?

Ялла снова взглянула на гавань.

— Корабли военного флота Гессардии.

Арен Ильд шагнул к краю обрывистого холма и спрыгнул на каменный уступ, выдающийся над склоном. Ялла ахнула от неожиданности, но Ильд развернулся и с улыбкой протянул руку.

— Спускайся, принцесса. Отсюда видно получше.

Ялла осторожно присела, оперлась о предложенную ладонь и как можно грациознее сползла на уступ рядом с даргедийцем.

Вдвоем на крохотном пространстве стоять было ужасно тесно. И страшно, если по правде. Она очень старалась не подавать виду, но руку Арена не отпустила и вцепилась в нее так, что тот засмеялся. Не дав Ялле и глазом моргнуть, уверенно перехватил ее поперек талии и притянул к себе спиной.

Она замерла и перестала дышать. А потом в ужасе покосилась наверх: не видят ли солдаты такое вопиющее нарушение правил приличия?

Но край холма надежно защищал их от чужих взглядов. А Арен Ильд без всякого смущения склонился к ее виску и сказал:

— А теперь что ты видишь?

Ялла видела мужскую ладонь у себя под грудью и в ужасе думала о том, что не в состоянии скрыть от бесцеремонного даргедийца учащенное биение своего сердца.

— То же самое. — Голос осип от волнения. — Гавань и корабли.

— А пути отхода тоже видишь?

— Отхода? — не поняла Ялла. — Но зачем нам отходить?

Арен Ильд промолчал. А ее колотило от остроты ощущений. От беспощадной близости его рук. От мужского дыхания на виске.

Его губы почти касаются ее лица.

— У тебя ведь есть дар, принцесса? — тихо спросил он у самого уха.

— А? — выдохнула она. — Какой дар? О чем ты?

— Не притворяйся. Ты знаешь, о чем. Даргедия — живая земля. Здесь немало источников силы. Иногда случается так, что частичка этой силы прорастает в ком-нибудь из нас.

— Из… нас?

— Нас, рожденных на этой земле. Вальханам не ведомо это чувство, но твоя мать была даргедийкой. Она могла передать тебе дар.

— Ты прав. Я слышала о таком в сказках, — уклончиво ответила Ялла, боясь шевельнуться и разрушить эту недопустимую, вопиющую, скандальную близость. — Но, как мы оба уже знаем, в сказки я не верю. Или ты хочешь сказать, что тебе достался такой дар, дейр Ильд?

— Да, — просто ответил он, коснувшись губами краешка ее уха.

Ялла внезапно очутилась в водовороте мужских страстей. Откровенное, острое, жаркое желание окружало со всех сторон, плавило, ломало волю к сопротивлению, влекло прижаться к Ильду еще ближе, теснее.

Какой. Позор.

— И что же это за дар?

— Дар всегда находить верный путь.

— Верный путь? — почти теряя сознание от всех этих перемешавшихся чувств, прошептала она. — Это значит, что куда бы ты ни шел, в конце пути тебя всегда ожидает успех?

— Увы, нет. — Она не видела, но ощутила его улыбку. — В конце пути может быть что угодно. Успех или поражение. Награда или утрата. Радость или боль. Но этот путь всегда правильный. Тот, что мне нужен.

— Так что же сейчас у тебя на пути?

Он внезапно развернул ее к себе лицом и уже не просто придержал, а нагло обнял.

— Я хочу, чтобы ты знала одно, Ялла Акотали. Гессардия — моя родная земля. И я сделаю все, чтобы защитить ее от боли и крови. И поэтому, несмотря ни на что, помогу твоему брату. Он желает того же, что и я, но не имеет дара и выбрал неправильный путь.

— Несмотря ни на что? — не поняла она.

— А хочешь услышать мой совет тебе, принцесса?

Она тонула в глубине его черных зрачков и задыхалась. На мгновение приоткрыла рот, чтобы глотнуть такого необходимого ей воздуха.

— Хочу.

— Не называй женихом того, кого ты ни разу не видела.

Упоминание о женихе слегка ее отрезвило. И опечалило.

— Совет хороший, дейр Ильд. Обязательно им воспользуюсь. Совсем скоро я увижусь лично с принцем Дхором.

Он как-то недобро усмехнулся, не сводя с нее жадных глаз.

— Если я увижусь с ним раньше, то передам от тебя наилучшие пожелания.

— Будь так добр, передай.

— Но я ведь уже говорил, что ничего не делаю бесплатно.

У Яллы от волнения все плыло перед глазами, но она попыталась улыбнуться.

— И чего же ты хочешь взамен?

— Того, что ты никогда не решишься мне дать, принцесса. И я возьму это сам.

Не дав ей опомниться, он прижался губами к ее рту.

***

Ялла вздохнула и прислонилась лбом к деревянной перегородке. Все же так просто. Взяться за ручку, толкнуть дверь (ведь хозяин комнаты наверняка не стал запираться в ожидании гостьи), переступить порог, пройти через всю ту череду измывательств и унижений, которая удовлетворит Арена, и бежать искать брата.

Но почему-то никак не получалось сделать этот важный шаг.

Коридорный мальчишка, дежуривший в дальнем закутке, наблюдал за ней с интересом, но Ялла не испытывала ни капли стыда.

Ей было страшно.

На лестнице послышались быстрые шаги, и Ялла трусливо отпрянула от двери. В конце коридора показалась девушка из гостиничной обслуги со стопкой полотенец и чистого белья. Остановилась перед той же дверью, вопросительно посмотрела на Яллу.

— Госпожа?

— Ты несешь это дейру Ильду?

— Постояльцу из этой комнаты. Я не знаю его имени, госпожа.

— Хорошо. Он пригласил меня побеседовать с ним. Можешь оставить это мне, я передам.

В глазах девушки отразилось сомнение: едва ли она поверила в «беседу» между одиноким мужчиной и женщиной, топчущейся у него под порогом. Но спорить не стала, отдала белье и быстро ушла по своим делам.

Ялла решилась и постучала.

— Входи!

Вошла, раз позволили. Огляделась: в комнате пусто. Обстановка, по правде сказать, довольно унылая. Обшитые темным деревом стены, прямо посередине, как бельмо на глазу, красуется грубо обтесанный брус, подпиравший потолочные балки, за ним приютилась массивная гостиничная кровать, на которой в беспорядке набросана одежда.

Стул, стол — вот и вся нехитрая мебель.

А хозяина нет.

— Сюда неси. Да не бойся, я не кусаюсь.

Она повернулась на голос. За складной ширмой послышался плеск воды. Ялла послушно подошла, заглянула за перегородку и положила стопку на скромный табурет рядом с большой деревянной кадкой.

Ого. Да это просто-таки роскошная комната. Похоже, пока Ильд сидел внизу, в таверне, ему тут натаскали целую бадью горячей воды.

Ялла ощутила короткий укол зависти, но его тут же смыло всплеском чужого гнева. Она невольно закрылась, оставив для восприятия лишь зрение, слух и осязание.

— Ты что здесь делаешь?

— Арен…

— Я, кажется, сказал все предельно ясно.

— Арен…

— Выметайся отсюда вон, принцесса.

— Прости, но я не уйду.

Он схватился за бортики кадки и сел. Ялла отупело наблюдала за тем, как по его голому торсу стекает вода.

Красиво.

— Тогда мне придется вышвырнуть тебя силой.

— Я буду упираться.

— Ты правда хочешь, чтобы я тащил тебя за волосы, считая ступени твоими ребрами, на потеху всем, кто ужинает сейчас внизу?

Ялла представила себе такую перспективу и содрогнулась.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты продал мне информацию. И подсказал, где искать брата. Обещаю: я заплачу сколько потребуешь, и больше ты меня никогда не увидишь. Разве это не хорошая сделка для коммерсанта, дейр Арен Ильд?

У него под скулой дернулся мускул.

— Я больше не дейр Ильд.

— Прости, старая привычка. Сжалься, Арен. Скажи мне, где Эйл, и назови свою цену.

Он резко выдохнул воздух сквозь зубы.

— Любую?

— Любую.

— Уверена?

Она напряженно вглядывалась в насмешливо-злое лицо, пытаясь угадать ход мыслей этого непостижимого мужчины. Он определенно жаждет от нее не золота, а унижений. Но что такого действительно страшного он мог потребовать? Переспать с ней он сам отказался. Заставит пройтись голой среди постояльцев в трапезном зале? Отдаться каждому, кто там сейчас сидит? Да вряд ли. В любом случае, все это ничего не значит по сравнению с жизнью Эйла.

— Уверена. Я заплачу любую цену. Сделаю что угодно, если только ты не потребуешь от меня совершить убийство.

Его взгляд выразительно переместился к вороту ее рубашки. У Яллы вспотели ладони, и она незаметно вытерла их о штаны. Ну, давай же, скорей… время уходит.

Арен, ничуть не смущаясь, вылез из кадки. Ялла ждала, не отводя глаз. Ну, раз уж показывают, то отчего бы не посмотреть. Тем более что стесняться ему и правда нечего. Но долго он любоваться собой не позволил — потянулся за полотенцем, обернул вокруг бедер. При этом повернулся к ней спиной.

О милосердный Судья, читающий в душах. Вся его спина — мускулистая, гибкая, была исчерчена густой сетью зарубцевавшихся шрамов. На ней не осталось живого места.

С Арена Ильда в буквальном смысле содрали плетью шкуру.

И все это сделали с ним они. Правящий род Акотали.