Глава 26

Карты говорили вполне определенно: муж клиентки ей изменяет.

Я чуть помедлила, прежде чем сообщить об этом откровении.

Всегда неприятно приносить плохие новости, но с годами практики это стало не так болезненно, как прежде.

Люди приходят ко мне не для того, чтобы я берегла их чувства, они приходят за ответами.

Ответы у меня были, а советов я не давала.

Иногда мы делали расклады на перспективы: что будет, если клиентка поступит так, а что будет, если по-другому? Мужчины редко ко мне забредали, и в основном это были или тревожные бизнесмены, или мужья повышенной ревнивости.

— И что теперь делать? — растерянно спросила женщина передо мной, и ее голос задрожал. Ей было чуть за тридцать, очаровательные веснушки на светлой коже шевелились, когда она улыбалась или хмурилась. Короткие волосы после шапки стояли дыбом. Не красавица, но невероятно милая и очень наивная.

Я подавила вздох.

Что делать, что делать. А что ты хочешь сделать, милая моя?

Для чего вообще так стремиться вывести своих благоверных на чистую воду, если потом ты понятия не имеешь, как поступить? Конкретные знания требуют конкретных действий, но кто готов менять всю свою жизнь без оглядки?

— А какой результат вам нужен? — спросила я как можно благожелательнее.

Сколько таких клиенток я видела на своем веку — разом потухших, перегоревших, разбившихся вдребезги?

— Хочу знать, — подумав, решилась она, — что со мной будет в случае развода? Смогу ли я найти другого мужчину, который полюбит меня?

— Давайте посмотрим, — согласилась я, вновь взявшись за колоду. Теперь клиентка мне казалась куда более симпатичной, чем несколько минут назад. Правильно, милая, иди вперед и не думай о том, что уже поломано. Я боялась, что она захочет удержать своего гуляку, вот это было бы бессмысленно и обидно.

Когда я вышла на крыльцо, чтобы проводить клиентку, то к своему удивлению увидела Алешу, который бродил возле мангальной зоны.

Было десять утра. Четверг.

Довольно неожиданное явление.

— Привет, — я закрыла калитку и подошла к нему. — Что ты тут делаешь? У меня работа. Следующая клиентка придет через десять минут.

— Давай откроем шашлычный сезон на майских, — задумчиво протянул Алеша, рассеянно целуя меня в щеку. — Устроим вечеринку в нашем саду. Синоптики обещают хорошую погоду.

Вечеринка в нашем саду?

Зная Алешу, это будет толпа малознакомого мне народа, которая вытопчет все тюльпаны и оставит после себя полный разгром.

К тому же, вся подготовка ляжет на мои плечи, потому что Мирослава у нас очень хозяйственная.

— Может, все-таки снимешь какую-нибудь беседку на набережной? — пробормотала я. — Кто поедет в такую даль?

— Ну, такси сюда ходит, — жизнерадостно возразил Алеша.

— Послушай, мне бы не хотелось, — честно сказала я, — ты же знаешь, как трепетно я отношусь к этому дому.

— Заинька, тебе нужно хотя бы время от времени выбираться из своей раковины. Ты не замечаешь, что все сильнее и сильнее избегаешь людей? Даже от меня ты очень отдалилась в последнее время… Это из-за того, как я себя вел после инфаркта? Ну прости, я пережил невероятное потрясение, чуть не расстался с жизнью. Это было так страшно…

И при чем тут, скажите на милость, мой сад?

Я хотела спросить — как вечеринка должна, по его мнению, сблизить нас. Но потом подумала: а хочу ли я вообще сближаться? И махнула рукой. Вечеринка так вечеринка. Переживу как-нибудь. В конце концов, я достаточно виновата перед Алешей, чтобы пойти навстречу его прихотям.

— Хорошо, ладно, — пробормотала я, глубоко удрученно. — А теперь прости, вон идет клиентка. В холодильнике есть жаркое, поешь пока.

— «Я пришел, чтобы опять наполнить твою жизнь радостью, страданием и наслаждением, но не затем, чтобы все время быть при тебе, как твой теперешний супруг, который хранит тебе верность и делает все в точно определенное время: ходит в гости, в кино и ласкает тебя», — мой голос звучал тихо и ровно, единственный звук в хрупкой ночной тишине.

Антон дышал еле слышно, он уже дремал, но все еще перебирал мои волосы. Нужно было заплести их на ночь, чтобы они не мешали нам спать, но двигаться пока не хотелось. Читая с телефона, я после каждой запятой чуть поворачивала голову, целуя плечо Антона.

— «Нет, любимая, я не похож на своего благородного коллегу, я существую для того, чтобы зажигать твои потаенные желания и страсти. Он — твой день, я — твоя ночь. Мы оба твои мужья, твои два лица, твое «да» и твое «нет»... Скорее, любимая, скорее, ночь коротка, а потом наступит время твоего второго мужа, моего компаньона и собрата. Для меня — твоя страсть, твое тайное желание, твое блаженство, для него — остатки твоей любви, заботы о тебе и о твоей добродетели»…

— Что это? — спросил Антон, когда я выключила телефон, погрузив спальню в неплотную тишину. Сквозь панорамные незашторенные окна под нами все еще горел город.

— «Донна Флор и ее два мужа», — пробормотала я, сворачиваясь клубочком у него под боком. — Жоржи Амаду.

— Бедная моя, — вдруг сказал Антон и обнял меня крепко-крепко.

— Если бедная, то почему такая счастливая?

Я снова целовала его — лицо и шею, и грудь, там, где билось сердце. Сердце, которое все ускорялось от моих губ.

К началу вечеринки я уже была вымотана до предела. Нужно было замариновать мясо, подготовить овощи, налепить тарталетки, вымыть летнюю веранду и убраться дома.

Я спрятала в сарай все инструменты, которые обычно ленилась таскать туда-сюда, почистила мангал, натопила отдельно стоявшую баню, на случай, если кому-то из гостей захочется попариться. Подмела все дорожки и достала из старых сундуков скатерти, а из кладовок — коробки с бокалами и нарядными тарелками.

Слава богу, у меня был Гамлет Иванович, которые пришел пораньше, чтобы помочь, а также принес фирменные рулетики из баклажанов, долму, разноцветные шарики пхали и пахлаву. Еще он притащил гирлянды, чтобы развесить их на веранде.

У Гамлета Ивановича было превосходное настроение, он громко напевал, без устали бегая из дома на веранду и обратно. Как и Алеша, он обожал праздники и шумные застолья.

Погода действительно радовала, день выдался теплым и солнечным, и трава уже вовсю зеленела, радовали глаз свежие листочки деревьев. Весна — время обновления и начала всех начал.

В простеньком свитере и джинсах, с небрежно заколотыми волосами и без косметики, я призывала себя к смирению. Ты выдержишь этот вечер, Мирослава, ничего особенного — просто надо не мешать Алеше сиять и быть звездой.

Первой, как ни странно, прибыла та, кто предпочитал везде опаздывать — богическая Римма. За ней топал директор детского сада с ящиком шампанского в руках.

— Господи боже, — кутаясь в невероятной красоты вязаное пальто, пробормотала Римма Викторовна, — что это Алеше в голову пришло? Мне нельзя простужать связки.

— Это потому, что мы все потакаем ему, — я кивнула Вадиму на веранду, показывая, куда нести алкоголь. — Как это вы умудрились прийти так рано?

— Потому что мне не хочется пропустить шоу, — оживилась Римма Викторовна и взяла меня под руку. — Саша придет с новым ухажером, а Алеша приведет девушку для Антона. Комбо-вечеринка. Алеша ужасно взбесится, он всегда бесится, когда его бывшие жены заводят себе мужчин.

— Они развелись два года назад, — напомнила я, усиленно сохраняя улыбку на лице.

Девушку для Антона? Да он издевается! — Алеша успел жениться с тех пор, с чего бы ему беситься?

— А вот сама посмотришь, — подмигнула Римма Викторовна. — Это будет очень смешно, уверяю тебя.

— Вы уверены, что мне тоже будет смешно? — уточнила я скептически.

— Ах, дорогуша, не стоит воспринимать Алешины закидоны всерьез, он же просто большой себялюбивый ребенок. Ему тяжело примириться, когда кто-то из нас влюбляется в других. Возможно, это моя вина — ведь я когда-то убежала от него к режиссеру Явлинскому. Это его настолько травмировало, что он двадцать лет лелеял свое эго, пока не взрастил его до небес… О, посмотри, вот и наш герой.

Я оглянулась — Алеша шел по дорожке подругу с невысокой, чуть полноватой блондинкой.

Ну конечно.

Ну разумеется.

Ну само собой.

Кого еще он мог выбрать для Антона?

Я помнила эту дамочку — она тоже была актрисой, играла вторую и незаконную супругу в комедии о двоеженце, которую репетировал Алеша.

Каблуки, короткое платье и вельветовый жакет — о да, Ольга (вроде как так ее звали) умела наряжаться на шашлыки. Даже богическая Римма Викторовна догадалась надеть обувь на плоской подошве.

Интересно, какими словами Алеша описал своего брата, если девушка так расстаралась? «Гробовщик, черствый снаружи и чуткий внутри»?

Спокойно, Мирослава, спокойно. Антон все равно не любит, когда в его личную жизнь так бесцеремонно вторгаются. Это просто досадная мелочь, не бери близко к сердцу.

Принимая приветственный поцелуй Алеши, я размышляла о том, что все мы здесь тоже могли бы послужить сюжетом для комедийной пьесы.

Что-то в духе Вуди Аллена, может быть, с чрезмерными, нарочито-сложными переживаниями. Ведь чтобы изобразить отношения в нашем семействе понадобилась бы схема с цветными стрелочками.

— Мирослава, — Ольга изобразила чмоки-чмоки вокруг моего лица, — как у тебя тут красиво. А какой домик! Прямо зарисовка крестьянской избы девятнадцатого века.

Крестьянской избы?

Крестьянской избы???

Да она вообще видела крестьянские избы???

Да его же возвели в семиидесятых, а потом еще сто раз чинили и надстраивали.

Булькнув что-то невразумительно-возмущенное, я поспешила к Гамлету Ивановичу, единственному человеку здесь, от которого не приходилось ждать неприятностей.

— Деточка, — он сунул мне в рот тарталетку, — что за зверское выражение лица? Такое ощущение, что ты задумала убийство.

Я на мгновение прижалась к нему — такому большому, родному и теплому.

Гости прибывали, причем многих я даже не знала или видела только мельком. Это были коллеги из Алешиного нового театра, где я бывала куда реже, чем в предыдущем. Антон пришел с тортом, но не успел даже поставить его на стол, как Алеша с довольным видом вручил ему Ольгу. На мгновение меня утешила его довольно кислая мина, но потом хлопоты с гостями закружили в свой водоворот, и следующим отрывком, который я успела выхватить из калейдоскопа лиц, стало явление интеллектуалки Саши, жены номер три, с новым ухажером.

Едва успев отметить, что Саша выбрала полную противоположность Алеши, человека со скучной бухгалтерской внешностью, я отвлеклась на мясо.

— Кыш отсюда, — Антон забрал у меня миску, — мангал вроде как мужское дело.

— Да неужели? — я ополоснула руки в уличном умывальнике. — А мне казалось, ты занят более аппетитными вещами, чем сырое мясо.

Он закатил глаза и ухмыльнулся одновременно.

Вы пробовали так сделать когда-нибудь? Я пару раз репетировала перед зеркалом и потерпела полное фиаско. Эта гримаса требует большей челюстно-лицевой координации, чем я обладаю.

Антон протянул мне свой бокал наливки и взялся за шампура.

— Кажется, тебе надо выпить, — заметил он спокойно.

— Кажется, мне надо на Северный Полюс, — призналась я.

Он успел только ободряюще улыбнуться мне, когда к нам подошла Ольга.

— Нужна помощь? — спросила она.

Я с готовностью указала ей на контейнер с овощами и вручила решетку для мангала.

Не сказать, что такой поворот очень обрадовал дорогую гостью. Она была слишком нарядно одетой, чтобы возиться с готовкой.

Стол стоял чуть в отдалении от веранды, но внезапно стал центром всеобщего притяжения. Не успела Ольга, сморщив носик, высыпать на решетку уже нарезанные грибы с кабачками, как появился до крайности раздраженный Алеша.

— Скучный, скучный тип, — проворчал он, — не знаю, как Саша собирается с ним встречаться. Я бы от тоски помер.

— К счастью, тебя это совершенно не касается, — иронично ответил Антон.

— Ой, Алеша всегда за всех переживает, — проговорила Ольга, — у нас в театре все его так любят за это. Редко встретишь столь неравнодушных людей. Когда я никак не могла уловить одну сцену, он проявлял чудеса терпения.

Я тихонько сделал шаг назад, уселась на низкий садовый стульчик, потихоньку глотая наливку.

Разговаривать не больно-то и хотелось.

К нашему столу для готовки все не зарастала народная тропа. Подлетела Саша, до крайности взбешенная.

— Как ты себя ведешь, неандерталец, — прошипела она, едва не наступив Алеше на кроссовок. — Кто тебе дал право грубить Сереже?

— И вовсе я не грубил, — надулся мой муж, — это же просто шутка, Сашуль.

— Ты назвал его Новосельцевым!

Наливка попала в какой-то нужный нерв, и я непроизвольно хихикнула.

И этим самым обратила око Саурона на себя.

Саша повернулась ко мне разгневанной фурией, прищурилась и вдруг широко улыбнулась. Так приторно, что у меня немедленно подскочил уровень сахара в мозгах.

— Мирослава, — пропела она нежно, — боже мой, ты прекрасно выглядишь.

От неожиданности у меня так широко распахнулся рот, что в него немедленно залетела какая-то бодрая майская мошка. Спасибо, что не жук.

Закашлявшись, я запила ее остатками наливки и поставила пустой бокал на землю.

Я-то хорошо выгляжу?

Да я выгляжу как раб, только-только покинувший галеры.

Как бурлак на Волге!

— Ты вся сияешь, — продолжала свой спектакль Саша. Вот где, скажите мне, справедливость? Обидел ее Алеша, а шишки посыпались на меня. — Женщина так сияет только в одном случае!

Мне хватило духа не взглянуть в сторону Антона. Воображение немедленно продолжило фразу: «женщина так сияет только тогда, когда заводит любовника. Желательно — члена семьи».

Опустив глаза на колени, я колупала дырку на джинсах и ждала грома и молний на свою голову.

Но Саша закончила совершенно неожиданно:

— Когда она ждет ребенка!

Ах ты змея подколодная!

Знаешь ведь, как сильно Алеша ненавидит любые разговоры о детях!

Тут новый страх просочился в мое сердце: а если и правда таблетки дадут сбой, то покажет ли тест ДНК от кого именно я беременна? Или я всю жизнь проведу в догадках и сомнениях?

Замотав головой от ужаса, я едва не достала свой телефон, чтобы погуглить, как услышала тихий и явно перепуганный голос Алеши:

— Мирослава?

— Да нет же, — заверила я его, — что за…

И замолчала, подняв наконец голову и увидев два одинаково побледневших лица.

Братья, чтоб их.

Оба мужчины, с которыми я спала, меньше всего на свете хотели от меня детей.

— Саша ошиблась, — сказала я, поднимаясь. — Стала бы я иначе пить? Простите, мне надо на кухню.

Я покинула сад со скоростью торпеды, пролетела по дому, даже не разувшись, схватила первую попавшуюся кружку и щедро плеснула себе еще выпить.

Жалкая, никому по-настоящему не нужная Мирослава.

Теоретически я должна была понять каждого их них. С Алешей мы сразу договорились, еще до свадьбы, что никаких новых потомков заводить не будем. Поскольку я собиралась замуж не всерьез и ненадолго, то легко согласилась на это условие.

К Антону и вовсе не могло быть никаких претензий, уж в больно шатком положении мы с ним находились.

Но все равно меня поразил приступ какой-то глубинной, звериной тоски.

Что это?

Пресловутые биологические часики?

Их еще только не хватало!

Остаток вечера я провела в неком оцепенении, погрузившись так глубоко в себя, что едва реагировала на внешние раздражители.

— Я пришлю тебе клининг, — сказал Антон на прощание. Я даже не расстроилась из-за того, что Ольга напросилась в его машину. Не может же современная девушка самостоятельно вызвать себе такси.

Изрядно выпивший Алеша соизволил остаться, но и это меня никак не затронуло.

— Не надо клининга, — ответила я, — не хочу больше никаких посторонних.

Алеша заснул, едва уехали последние гости. Я побродила по темному саду, а потом механически взялась за уборку.

Мне нужно было занять руки, потому что мысли терзали самые безрадостные.

Вдруг с беспощадной очевидностью пришло осознание: все совершенно неправильно.

Все-все в моей жизни не так, как нужно.

Бестолково и болезненно.

Зависнув на этой мысли, я сгрузила грязную посуду в раковину, вытерла руки и прошла в спальню.

Алеша дрых, широкой раскинувшись на кровати и не оставив мне места. Чуть похрапывая, не сняв брюк и носков. Он даже не выключил свет.

Остановившись в паре метров от него, я долго смотрела на красивое, но уже немного поплывшее лицо.

А потом пошла спать в бабушкину комнату.