Глава 12

Жаров, конечно, умеет удивлять. Я пришёл, рассчитывая, что мы с ним ещё успеем сделать обход и приготовиться к предстоящему дежурству. Интуиция мне изначально подсказывала, что не может всё пройти просто и без приключений.

Один раз Андрей уже перепугал фельдшера тем, что вырядился прямо во время рабочего дня в рыболовецкий костюм. А незадолго до этого я застал его ползающим на коленях перед моей медсестрой.

Но в этот раз…

Он превзошёл сам себя.

— Ко-ко! — клокотала бегающая по ординаторской… курица. Что самое удивительное, Жаров носился вслед за ней.

— Андрей… Я даже не знаю, с какой стороны подступиться к этому вопросу, — у меня аж дар речи отбило.

Чего только со мной за последние несколько месяцев не происходило, но я всегда держался твёрдо. Однако в этой ситуации поверить в увиденное мне было трудно.

Я даже невольно задумался, а уж не пора ли мне самому посетить психиатра? А то картина, что предстала передо мной, слабо укладывается в рамки нормы.

— Алексей, ты как раз вовремя, — пропыхтел Жаров, продолжая преследовать свою добычу, которая уже успела запрыгнуть на диван. — Помогай! Надо её назад в клетку загнать!

Я на всякий случай проверил, заперта ли дверь в ординаторскую. Если нас двоих кто-нибудь из дежурных медсестёр застанет за этим занятием — вопросов будет немерено.

— Андрей, да отстань ты от бедной птицы! — воскликнул я. — Объясни лучше, что она вообще здесь делает⁈

— Ох… — Жаров успокоился и утёр рукавом халата пот со своего лба. Птица воспользовалась возможностью и забилась в самый угол дивана. Видимо, тоже решила собраться с силами перед началом следующего этапа погони. — Алексей, кому расскажешь — не поверят! Я ж сегодня на сутки вышел. Мне заведующая поручила деда одного выписать. Сказала больше не держать его, мол, здоров — пусть домой едет. А он как раз из моих пациентов, из деревенских.

— И что? Дед всё это время в стационаре со своей курицей, что ли, лежал? — усмехнулся я.

Нет, я всё понимаю. Чего только больные не протаскивают с собой в больницу. Историй об этом у каждого врача целая коллекция наберётся. Алкоголь, тортики, сало, сигареты, свои таблетки — всё, что запрещено по назначению терапевта, обязательно протащат.

Но чтоб целую курицу! Да ещё и живую… Нет, такого со мной ещё не случалось.

— В общем, я уже с семьёй этого дедка хорошо знаком. Часто к нему ездил. Они всё обещали, что подарок мне привезут, — продолжил Жаров. — Я обычно отказываюсь, но уж если обижаются — принимаю. Обычно творог, молоко, яйца, самогонку или сало какое-нибудь привозят. Но на этот раз они зашли слишком далеко.

— Это я уже вижу! — указав взглядом на курицу, рассмеялся я. Та, будто решив, что над ней смеются, издала злостное «ко». — А чего ж от неё не отказался? Очевидно же, что в больнице ей делать нечего.

Я на всякий случай просканировал животное с помощью системы. Мне всё ещё казалось, что я брежу. Уснул, может, прямо на приёме, и остаток дня мне просто снится.

/Объект: курица домашняя/

/Статус: взволнована, сыта. Вероятность антисанитарии: 89%/

/Примечание: наличие полиса ОМС маловероятно/

Маловероятно? Да система как будто решила поддержать этот цирк. Первый раз вижу, чтобы она выдавала шуточные комментарии. Ну дела…

— Так я отказался, Алексей, правда! Упирался как мог. Они деда забирают, а мне взамен клетку суют. Блин, как обмен заложниками какой-то! — воскликнул Жаров. — В итоге я всё-таки кое-как отвязался, вытолкал деда в приёмник к родственникам, а сам убежал назад в ординаторскую. И что ты думаешь?

— Что? Курица сама тебя нашла? — я едва сдерживал смех. Жаров всегда казался мне одним из самых комичных сотрудников тиховолжской больницы и теперь окончательно закрепил в моей голове этот статус.

— Медсёстры всё-таки её приняли. Первая смена подшутить надо мной решила, — буркнул Жаров. — Принесли эту клетку и поставили в ординаторскую, пока я обходил больных. А сами домой смотали, к праздникам готовиться! Я когда назад вернулся и увидел эту клетку, подумал — всё. Пора тебе звонить. Снова таблетки выпрашивать. Но потом санитарки мне рассказали, что случилось на самом деле. Им-то теперь за ней всё убирать придётся!

— Так, Андрей, выдохни. Успокойся. Твою ситуацию я понял. Только у меня в голове теперь не укладывается, почему она за пределами клетки оказалась? — спросил я.

— Да я покормить её хотел! У меня как раз семечки завалялись. Думал, ночью сгрызу, пока буду истории болезни заполнять. В общем… Я её выпустил, накормил, а обратно засунуть не смог, — вздохнул Жаров.

М-да, подарок на Первомай, конечно, шикарный. Не понимаю только, о чём думали пациенты. Знают же, что их доктор в городе живёт. Да ещё и в квартире. На кой чёрт ему курица — непонятно. Да ещё и в больнице! Тут люди со сниженным иммунитетом лежат. Не хватало ещё здесь какой-нибудь орнитоз распространить.

— Насколько я знаю, в соседних палатах как раз лежат астматики. Вот будет «здорово», если к ним хламидии попадут, да? — взмахнул руками я. — Даже если пух по вентиляции туда попадёт — уже может спровоцировать обострение. Нет, Андрей Саныч, как хочешь, но птицу надо отсюда выносить.

— Да я ж понимаю. Но жалко как-то… Просто на улицу не выпустить ведь! Помрёт.

— Ладно, сейчас что-нибудь придумаем, — заключил я. — Только разобраться нужно быстрее, пока к нам пациентов скорая завозить не начала. И после — дашь мне имена этих родственничков. Проверю заодно, не состоят ли они у меня на учёте. А то создаётся впечатление, что мне на них точно придётся лист наблюдения завести.

После этого разговора мы всё же собрались с силами и зажали с двух сторон бедную птицу. Действовали слаженно, но мягко, чтобы не навредить животному. Затащили её в клетку, а ту задвинули за сейф заведующей отделением. Просто для того, чтобы случайно зашедшая медсестра или пациенты не увидели, что тут у нас творится.

В ординаторской теперь вместе привычного запаха кофе воняло… деревней!

— Ну и что нам теперь делать? — пожал плечами Андрей. — Домой я её не понесу. А даже если бы мог… У нас дежурство только началось. Не могу я уйти с поста.

— Не дрейфь, Жаров, есть у меня одна идея. У тебя-то пациентов много, зато моих клиентов пока что нет. Они, подозреваю, только ночью появятся, — заключил я. — Значит, твоя задача такая — тащи сюда из кладовой какую-нибудь коробку… О, придумал! Контейнер для биологических отходов. Его сюда неси. Дальше я сам разберусь.

Андрей, поблагодарив меня чуть ли не десять раз, рванул в кладовку на поиски контейнера. Через несколько минут вернулся с ёмкостью, в которую как раз могла поместиться клетка.

Далее уже начиналась моя часть плана. Я знал, кому можно сдать этот контейнер, поэтому потащил его через чёрный ход к контрольно-пропускному пункту. Уже начало темнеть, поэтому охранник выскочил ко мне с фонариком. Но быть обнаруженным я не боялся. Как раз он-то мне и нужен.

— Доктор, а вы куда это собрались? — оторопел он. — Неужто… Контейнер стащить решили⁈

— Расслабься, Петрович. Я к тебе иду, — заявил я и поставил контейнер прямо перед охранником.

Макс несколько раз подвозил его на скорой до дома, поэтому я знал из историй своего друга, что Петрович живёт в частном секторе и занимается своим хозяйством.

— Это тебе, — заявил я. — Подарок.

Он заглянул внутрь контейнера и оторопел. У мужика чуть глаза из орбит не вылетели.

— Это… Это что? — светя фонариком на курицу, прошептал он.

— Очевидно же. Курица.

— Я понимаю, что это курица! Чего она делает в контейнере для отходов⁈ — спросил он.

Придётся немного сгладить углы.

/Объект: Петрович. Состояние: крайняя степень удивления. Подозрение в обмане. Рекомендуется найти правильный подход через особенности предоставленного «подарка»/

О, а это — идея!

— Курицу пациенты подарили врачу. Только тихо! Никому об этом ни слова. Птица-то не совсем простая, — заявил я.

— Чего? Яйца золотые несёт? — усмехнулся Петрович.

— Пациенты её из Красавки привезли. Сам знаешь, какой у них там воздух. Все животные крепкие. Неспроста же там большая часть тиховолжских ферм находится, — заявил я.

И это правда. Мне даже не пришлось лгать Петровичу. Просто я сказал ему наиболее удачную правду.

— Погодите, доктор… Вы что, серьезно её мне отдать хотите? — он почесал затылок. — Слушайте, я ж с радостью возьму. Мне ещё одна точно не помешает. Но у меня с собой даже денег нет, чтобы отблагодарить.

— Я же сказал — это подарок.

— Нет-нет, так дела не делаются. Это плохая примета, — замотал головой он. — Давайте я вам тогда завтра рублей пятьсот принесу. Пойдёт?

— Давай без денег. Лучше услуга за услугу. Я тебе курицу, а ты нам с коллегой разрешишь доставку еды заказать. Добро?

Петрович — охранник настырный. Обычно никого на территорию больницы не пускает, как бы его ни уговаривали. Но наш с Жаровым подарок пришёлся ему по душе.

— Добро, Алексей Сергеевич, — улыбнулся Петрович. — Так уж и быть, разок впущу. Но только в качестве исключения. В честь праздника, так сказать! В полночь — день труда, а мы с вами как раз тут трудимся как проклятые. Заслужили поблажки.

Обошлось. Так ещё и ужин нам с Жаровым выторговал. Кухня у нас в больнице, откровенно говоря, отвратительная. Никогда не понимал людей, которым нравится больничная еда. По дороге в терапевтическое отделение я заказал пиццу. Если пациентов будет не слишком много, успеем с Жаровым хоть чуть-чуть потрапезничать. В крайнем случае перехватим пару кусков между делом. И с медсёстрами поделимся.

Но стоило мне вернуться в ординаторскую, как у нас тут же возникли новые проблемы. Я открыл дверь и тут же столкнулся лицом к лицу с Жаровым. Андрей уже повесил на шею фонендоскоп и собрался куда-то бежать.

— Что? Пациент поступил? — быстро спросил я. — С курицей, если что, вопрос решён.

— Спасибо, Алексей! А ты сам давай не расслабляйся! — воскликнул он. — Да, пациент поступает, а у тебя своё дело появилось. Там мужик в девятой палате психоз выдал!

— Психоз⁈ — оторопел я. — А с чем лежит?

— Вроде с сахарным диабетом, не помню, мне бежать надо! Обсудим всё, как разберёмся. Встретимся через полчаса в ординаторской! — удаляясь к лестнице, крикнул Жаров.

Если Жаров прав — дела плохи. Психоз — это очень серьёзное состояние. От невроза оно отличается тем, что человек не осознаёт свою неадекватность. К примеру, какие-нибудь фобии вроде боязни пауков, высоты или общения с людьми относятся к неврозам. В таких ситуациях человек здраво оценивает, что у него есть проблема, и хочет с ней разобраться.

Психоз — дело другое. Человек в себе проблему не видит. Проблемой для него становятся окружающие. В лучшем случае пациент просто не осознаёт, что с ним происходит, или видит «позитивные» галлюцинации. В худшем — начинает вредить себе или другим.

Я мигом промчался до девятой палаты. Оттуда доносился шум. Рядом с дверью стояли две медсестры, но не решались заходить внутрь.

— Расступитесь, — велел я и проскочил в палату.

Пациент там был уже не один. Его схватили мои старые знакомые. Санитары-близнецы Владимир и Валентин. Правда, они уже перестали справляться. Молодой мужчина вырвался из их рук, кричал угрозы, матерился и изо всех сил пытался прорваться к цветку в горшке.

Который, между прочим, был уже надкусан.

— Всё с фикуса началось, Алексей Сергеевич, — прошептала медсестра. — Он его съесть пытался. А потом на нас бросился. Хорошо ребята вовремя подскочили…

Ситуация экстренная. Владимир с Валентином уже мастерски вяжут больного рукавами его же собственной пижамы с рисунком единорогов. А день всё абсурднее и абсурднее…

Но смирительных рубашек у нас нет. Всё-таки психиатрического отделения в Тиховолжске нет уже с давних пор.

/Идёт анализ… Объект: неизвестный пациент. Состояние: агрессия, бессвязная речь, галлюцинации. Причина возникновения психоза не определяется. Требуется подробный анализ/

— Всё, доктор! Зафиксировали! — бросил Валентин. — Колите ему что-нибудь, скорее!

В эту же секунду мимо меня проскочила медсестра. В её руках был шприц с лекарственным препаратом. Попасть в вену двигающемуся пациенту будет трудно. Но…

В эту секунду в моей голове сошлись несколько фактов. И я осознал, что через минуту может произойти непоправимое.

— Стой! — я успел перехватить руку медсестры. Вцепился в её предплечье до того, как она приблизилась к пациенту. — Что в шприце?

— Как «что»? — она удивлённо уставилась на меня. — Галоперидол, доктор. Нейролептик. Я сейчас вколю, а вы потом укажете в истории болезни, что сами его назначили. Мы же всегда так делаем с буйными…

— Погоди, Наталья, — вспомнив имя медсестры, попросил я. — Не надо галоперидол. Это его убьёт.

— Быстрее, пожалуйста, мы его долго так не удержим! — простонал Владимир. — Вызывайте уже скорую и полицию. Чтобы сопроводили его в Саратов!

— Подержите его ещё немного, он сейчас ослабнет, — велел я, отметив, что система только что оценила падение тонуса мышц больного. Он банально устал. Дальше держать его будет проще.

— Это не психоз. У него ведь сахарный диабет, правильно? — уточнил я.

— Да, всё верно. Первого типа, — ответила Наталья.

— Кто ему сегодня колол инсулин? — продолжил допрос я.

— Первая смена, — дрожащим голосом произнесла медсестра. Видимо, уже догадалась, ЧТО натворили её коллеги. — П-проверить назначения?

— Быстро проверь, сколько ему назначили инсулина и сколько вкололи! — велел я, а затем рванул к санитарам, чтобы помочь с буйным пациентом.

Пока медсестра выполняла мои указания, я попытался успокоить больного с помощью системы. Он бормотал угрозы о расправе, но уже начинал успокаиваться. Однако это не значит, что он всё ещё в безопасности.

Если моя догадка подтвердится — дневная смена накосячила не только с курицей, но ещё и с пациентом.

Через пару минут в девятой палате снова появилась Наталья, запыхавшаяся, взмокшая. В глаза — ужас. Она ещё не сказала ни слова, но я уже понял, что моя теория верна.

— Доктор назначил ему вколоть сто единиц. А в отчётном журнале — три сотни. Дозировка превышена в три раза, — произнесла медсестра. — Не ту шприц-ручку взяли, видимо…

— Сорок кубов глюкозы в вену, живо! — скомандовал я.

Санитары лишь удивлённо переглянулись.

— Алексей Сергеевич, а что происходит-то? — поинтересовался Валентин.

— Псих или притворяется? — добавил новый вопрос Владимир.

— Ни то, ни другое, — помотал головой я. — Учитесь, господа. Если когда-нибудь пойдёте дальше в медицине продвигаться, таких ошибок допускать нельзя. У парня сахарный диабет. Какое самое страшное состояние у таких пациентов?

— Гипергликемия, увеличение уровня сахара, — хором ответили близнецы.

— Нет, ребят. Наоборот. Гипогликемия. Страшнее всего — переборщить и сбить сахар в ноль, — объяснил я. — Мозг перестаёт получать питательные вещества, и в итоге вылезает вот такой «психоз». Человек себя не осознаёт, но при этом с психическим здоровьем у него всё нормально. Сейчас сами увидите. А если с лечением затянуть — больной может очень быстро погибнуть. Мозг — штука хрупкая. Без кислорода и питательных веществ он очень быстро умирает.

— С ума сойти… — прошептал Валентин. — Первый раз слышу, чтобы диабетика сахаром лечили. А почему галоперидол нельзя было уколоть? Хотя бы успокоился!

— В том-то и смысл. Он бы успокоился, перестал буянить и впал бы в гипогликемическую кому, — объяснил я. — Так ещё и риск судорог бы возрос в несколько раз.

Вскоре появилась Наталья и ввела больному спасительную дозу «сахара». Не прошло и десяти минут, как пациент пришёл в себя. А затем невнятно пробормотал:

— Есть охота, помираю…

/Психическое состояние стабилизировано. Уровень глюкозы в крови повышается. Рекомендуется динамическое наблюдение/

— А вот это — хороший признак, — выдохнул я. — Сознание к пациенту вернулось. Теперь остаётся только следить. Всем спасибо за помощь. Дальше мы с доктором Жаровым сами разберёмся.

Я убедился, что пациенту больше ничего не угрожает, затем велел медсёстрам контролировать его уровень сахара в течение следующих нескольких часов, а сам удалился в ординаторскую.

Жаров уже вовсю заполнял историю болезни.

— Чего? — Андрей чуть клавиатуру на пол не уронил, когда услышал мою историю. — Переборщили с инсулином? Да они… Нет, чёрт с ней, с курицей, но такую промашку я им точно не прощу. После праздников у главного врача на столе будет лежать моя служебная записка. Такое прощать нельзя.

— Тут уж не могу с тобой не согласиться, — кивнул я. — Понимаю, что это просто случайность, но мы работаем не в той сфере, где можно позволить себе такие ошибки.

— Вот-вот, — грозно буркнул Жаров. — Зараза, у меня самого уже того и гляди гипогликемия начнётся… Жрать охота — сил нет. Что-то долго едет обещанная пицца.

— Возможно, заказов много. Некоторые уже вовсю начали праздновать, — пожал плечами я.

И в этот самый момент телефон в ординаторской зазвонил. Жаров аж вздрогнул — и я его понимаю. Этот звонок почти в ста процентах случаев означает, что к нам привезли нового пациента.

Андрей взял трубку.

— Терапия. Слушаю? — он дождался ответа, несколько раз кивнул, а затем я увидел, как у него отвисла челюсть. — Ага… Да? О… Понял, скоро спустимся.

Последнее утверждение он произнёс медленно, чуть ли не по слогам.

— Чего там опять стряслось? — поинтересовался я.

— Там в приёмном отделении полиция, — заявил Жаров. — И наша пицца.