Глава 17

С каждым днём я всё больше и больше убеждаюсь, что меня окружают только сумасшедшие. И не потому, что я — психиатр! Просто судьба у меня такая. Постоянно вляпываться в приключения, которые с любым другим человеком никогда бы не произошли.

Исчезновение Жарова, истории Макса и Лены о призраках с ведьмами, а теперь ещё и фельдшер с топором! Я будто оказался в дешёвом зарубежном фильме ужасов.

Проблема только в том, что никакой мистики не существует, просто я пока что понятия не имею, как объяснить происходящее с рациональной точки зрения.

— Валентина Ивановна! — воскликнул я, а затем широко расставил руки, чтобы вооружённая старушка не смогла покинуть свой дом. — Зачем вам топор? Опомнитесь, вы же фельдшер. Вы ведь дров нарубите. И к сожалению, не в прямом смысле!

/Идёт анализ. Объект: Валентина Ивановна. Определяется высокий уровень тревоги. Страх за доктора Жарова. Признаков агрессии не выявлено. Психологическое состояние — адекватное. Неврологическое — с лёгкими отклонениями (признаки ранней старческой деменции)/

Так… Похоже, возникло недопонимание. Она не собирается никого рубить этим топором. С психикой всё в порядке. А лёгкая деменция — ерунда. От неё никуда не деться.

— Да вы чего, доктор? — обиженно буркнула старушка. — Мне топор для другого нужен. Андрей Александрович, видимо, на вызов к нашей Марфе приехал. У неё дверь заедает. Я к ней без инструмента обычно вообще проникнуть не могу.

Отлично. Значит, теперь у нас по плану — взлом двери и проникновение на частную территорию посреди ночи. А день всё интереснее и интереснее…

— Ладно, пойдёмте, — кивнул я. — По дороге всё объясните. На машине проедем?

— Нет, пешочком, доктор, пешочком, — фельдшер шустро проскочила мимо меня. — Ваш водитель пусть лучше здесь постоит, подождёт. Не стоит Марфу Петровну лишний раз волновать.

Я жестом показал Максу и Лене, чтобы не выходили из машины. Но они и сами не горели желанием выбираться из «буханки». У Макса, кажется, и вовсе уровень стресса подскочил ещё выше, чем был изначально.

Старушка повела меня через проулок, вдаль — за пределы деревни. И вскоре мы начали подниматься на холм.

Теперь понятно, куда пропал четвёртый дом. Его просто изначально выстроили вдали от деревни, за холмом, а затем привязали к Садовой улице. Как я и думал — деревенские чудеса. Без знающего навигатора не разберёшься.

— Валентина Ивановна, вы хоть объясните мне, что происходит. Почему Жаров из того дома не вышел? Мне к чему вообще готовиться? — поинтересовался я.

— К чему угодно, — покачала головой фельдшер. — Марфу у нас в деревне ведьмой кличут.

Опять началось…

— А если серьёзно? — спросил я. — Понимаю, у вас тут свои поверия, но всё-таки мы с вами оба — люди медицины. Должно же быть другое объяснение?

— Да есть оно, конечно, Ляксей Сергеевич, — кивнула старушка. — Да только никто из местных в него не верит. Им удобнее Марфу ведьмой считать. На деле же она просто больная женщина. Варит какую-то дрянь, пьёт какую-то дрянь, а потом вызывает меня, мол, здоровье ей надо поправить!

— Алкоголичка, что ли?

— Хуже. Какие-то отвары делает. И меня всё время ими напоить порывается. Но я ж не дура какая-то! Знаю её как облупленную, — хмыкнула Валентина Ивановна. — Вот только доктор Жаров мог не знать, чем Марфа промышляет. Может, глотнул случайно. Он же простой как пять копеек. Всегда идёт навстречу, чай с пациентами пьёт.

Да уж, это точно в стиле Жарова. Правда, парень он не столько простой, сколько чрезмерно добродушный. Не исключено, что местная ведьма надавила на жалость, уговорила его чайку попить с ней. А в итоге Андрей напился каких-нибудь трав и…

И что? Тут вариантов может быть целая масса. И ни один из них мне не нравится. В лучшем случае — просто уснул. А телефон разрядился. В худшем такое отравление могло закончиться и летальным исходом. У людей может быть разная реакция на разные травы. Для кого-то вполне реалистичен сценарий с анафилактическим шоком — острым аллергическим состоянием, которое часто заканчивается удушьем.

Нужно спешить.

Благо подгонять фельдшера не приходилось. Несмотря на возраст, Валентина Ивановна неслась на холм как торпеда. Это мне приходилось за ней бежать, а не наоборот. Сразу видно! Крепкий деревенский человек. Всю жизнь прожила на свежем воздухе и питалась качественной естественной пищей.

Тело закалено физическим трудом, а ум — медициной. Идеальное сочетание.

Вскоре мы добрались до дома той самой Марфы Петровны. Её жилище больше походило на доисторические руины. Здание покосилось. Казалось, подует ветер — и оно тут же рухнет.

За домом располагался большой неухоженный участок, а слева от него — сад.

Эх, а ведь отличное место для дачи! Запущенная земля, но если поработать здесь недельку-другую и дом отремонтировать — будет загляденье. Я бы на самом деле с радостью приобрёл себе такой участок. Может, когда-нибудь так и поступлю. А что? К Тиховолжску я уже привык. В больших городах я и в прошлой жизни уже вдоволь насиделся.

Теперь можно и природой насладиться!

Странно, о чём я только думаю? Сейчас надо Жарова спасать, а не будущее своё планировать. Наверное, я уже подсознательно понял, что с Жаровым всё в порядке. Такое бывает, когда система без предупреждения подключается к окружающему информационному полю. В таких ситуациях я, сам того не ведая, делаю правильные выводы.

Но всё же на душе стало спокойнее. Жаров в беде, но, скорее всего, его жизни ничего не угрожает. По крайней мере, пока что.

Значит, мы успели вовремя.

— Марфа! — фельдшер постучала кулаком по двери. — Открывай давай! Где наш доктор?

— Уходите! — послышался перепуганный голос местной ведьмы. — Никого больше видеть не хочу!

— Да это ж я, дура ты старая! — выругалась фельдшер. — Валентина. Не признала, что ли?

— Не обманешь! — ответила Марфа, после чего послышался голос, вскрик, а затем — тихая ругань. Видимо, «колдунья» только что чертыхнулась в темноте через свою же мебель.

Я сразу отметил для себя, что с координацией у неё не всё в порядке. Да и нейроинтерфейс тут же приступил к анализу ещё до того, как мы вошли в дом. Почувствовал, что рядом находится пациент моего профиля.

— Вот! Так всегда… — пожала плечами Валентина Ивановна. — Как выпьет свою дрянь — никогда не пускает. Поэтому и приходится дверь топором отворять. Она на деле даже не закрывается, просто её без усилий только изнутри открыть можно.

— Дайте-ка мне, — я забрал у фельдшера топор, просунул острие в щель между дверью и косяком, затем приложил силу и методом рычага распахнул заевшую дверь.

Внутри было темно, но я предусмотрительно приготовил фонарик на телефоне. Осветив комнату, я тут же увидел ту самую женщину, которую местные называли ведьмой.

И сразу понял, что никаким колдовством, как и ожидалось, тут даже и не пахло.

Марфа Петровна оказалась худощавой неухоженной старушкой примерно того же возраста, что и местная фельдшер. Женщина пряталась от нас под столом в углу комнаты. Увидев незваных гостей, она грозно зыркнула и прошипела:

— Прокляну!

— Я тебе сейчас «прокляну»! — рявкнула Валентина Ивановна. — Где наш доктор? Куда Жарова дела?

— Помогите! — послышалось прямо из-под наших ног.

Я посветил на пол и заметил крышку люка, ведущего в погреб. Рядом лежала лестница, которую, судя по всему, достали, чтобы пленник не смог выбраться из своей темницы.

— Андрей под домом, что ли? — я присел на корточки и постучал по люку.

— Алексей! — не веря своему счастью, простонал Жаров. — Тут я! Тут. Я уж думал меня теперь никто не найдёт! Решил уже подкоп начать делать, да только тут инструментов никаких нет.

Пока фельдшер держала Марфу в поле зрения, я открыл крышку погреба и спустил лестницу. Через пару минут оттуда появилась чумазая физиономия Жарова. Андрей Александрович выглядел так, будто провёл в заточении несколько дней. Халат почернел, теперь его уж точно не отстирать. Придётся покупать новый. Видимо, Жаров не стал его снимать, поскольку в погребе было холодно.

— Ну и как ты там очутился? — поинтересовался я.

— Да она… — он трясущейся рукой указал на Марфу Петровну. — В ловушку меня заманила! Вызвала меня, якобы чтобы я ей с болями в желудке помог. Только вошёл в дом — а она как закричит! Ну… В итоге я с перепугу споткнулся и прямо в погреб провалился. Чудом ничего себе не сломал. Пока пытался в себя прийти, она лестницу убрала и заперла меня там.

— Да уж, это дежурство ты точно на всю жизнь запомнишь! — усмехнулся я. — Выйди-ка лучше из дома, пока снова в погреб не упал. А я пока побеседую с твоей пациенткой. Чувствую, проблемы у неё не только с желудком.

Система уже закончила анализ.

/Объект: Марфа Петровна. Основной диагноз: лёгкая умственная отсталость. Сопутствующие заболевания: хронический гастрит в стадии обострения. Вероятно, вызван регулярным употреблением травяных отваров. Состояние осложнено тревожным расстройством и галлюцинациями. Фиксируется наличие ещё одного диагноза, но его определение затруднено. Рекомендуется провести разъяснительную беседу с пациенткой/

Вот оно как… Кажется, я уже начал понимать, что тут происходит. Не желала она никакого вреда Жарову. Да и вообще никому вредить не хотела. С умом у неё проблемы врождённые. Скорее всего, именно поэтому и варит всякую дрянь. Набралась от кого-то дурных советов. Тех людей уже не осталось, а нынешние жители её ведьмой считают.

А с Андреем Александровичем вышло недоразумение. Видимо, отравилась она своими отварами, вызвала врача на дом. Телефон, вижу, сюда проведён. Но к его приезду у неё начались галлюцинации. Поэтому она испугалась врача. Увидела не то, что должна была.

Я настроил систему на доверительную беседу. Моя интонация, подбор слов, мимика и остальные параметры, необходимые для коммуникации, перешли в автоматический режим. Всё, чтобы пациентка меня выслушала.

— Марфа Петровна, я вместе с вашим фельдшером пришёл. Доктор, которого вы вызывали — это я, — пришлось немного солгать, чтобы не усложнять историю. — Для желудка вашего я таблетки выпишу. Быстро полегчает. Только расскажите, что вас так испугало?

— Мужик, — заявила она. — Огромный пришёл. Настоящий великан! — последние слова она прошептала так, будто опасалась, что кто-то услышит наш разговор. — Я его чудом заперла в погребе. Повезло, что он выбраться оттуда не смог.

/Анализ завершён. Зарегистрировано отравление спорыньёй/

Так вот оно что… Чего-то подобного я и ожидал. Спорынья — это гриб. Часто паразитирует на колосьях. Если съесть хлеб или изготовленную из этих колосьев муку — можно подхватить опасное состояние. В медицине его называют «эрготизм».

Но в давние времена, если не ошибаюсь, как раз такое отравление часто обзывали «ведьминой корчей». Не удивлюсь, если Марфа специально собирала именно заражённые колоски. Зачем? Да чёрт знает! Валентина ведь сказала, что она уже давно всякими отварами балуется. Вот и до спорыньи добралась.

Только ей крупно повезло. Сейчас отравление уже сходит на нет. Если бы выпила больше этой дряни — могла бы заболеть или вовсе погибнуть.

А Жаров — просто жертва обстоятельств. Марфа говорит, что испугалась гигантского мужика. Но Андрей Александрович ростом не вышел от слова совсем. Едва ли сто шестьдесят пять сантиметров насчитается.

Всё дело в той самой спорынье. Она может вызывать искажение размеров. Человеку может показаться, что он маленький, а все окружающие вокруг него люди и предметы — гигантские.

В психиатрии и наркологии это часто называют «синдромом Алисы в стране чудес».

Я успокоил пациентку разговором, убедил, что ей ничего не угрожает, а затем сбегал в машину за своей укладкой. Убедившись, что спорынья уже не действует, вколол женщине лёгкие успокоительные. Для купирования отравления дал сорбенты и несколько препаратов, защищающих кишечник и желудок.

А затем рассказал фельдшеру, как стоит поступить дальше.

— Валентина Ивановна, одну её оставлять больше нельзя. Женщина абсолютно нормальная. Да, есть проблемы с умом, но за собой она ухаживает, пенсию получает. Странно только, что мне до сих пор не сообщили о её существовании, — произнёс я. — Должна ведь стоять у меня на учёте!

Вот и всплыла проблема, о которой постоянно говорил Жаров. Местная фельдшер слишком поздно подаёт отчёты о своих пациентах.

— Моя вина, Алексей Сергеевич. Каюсь, — вздохнула женщина. — Давно её надо было к вам направить. Обещаю, что буду следить за ней тщательнее.

— У вас времени на это нет, — помотал головой я. — Последите до конца праздников. А на следующей неделе я оформлю ей документы, чтобы сюда прислали социального работника. И таблетки буду высылать бесплатные, чтобы не появлялось желаний гадость всякую варить.

— Ой, доктор, да кто ж сюда поедет? — махнула рукой фельдшер. — Сказки рассказываете! Какой ещё социальный работник? Никому мы тут не нужны.

— Это вы зря говорите, — возразил я. — В Тиховолжске социальная служба хорошо развита. Я многим своим пациентам подписываю бумаги от этой организации. Наверняка найдётся человек, который согласится пожить в деревне. А даже если не найдётся — эту задачу сможете решить вы.

— Я? Как же?

— Поищите в деревне добрую женщину без работы. Я свяжусь с соцслужбой. Её устроят, будут платить за уход. Всем от этого будет одна сплошная польза, — объяснил я. — Только объясните людям, что Марфа Петровна — не ведьма. Зря психику человеку портят. Всё понятно?

— Поняла, Алексей Сергеевич. Хорошо, что вы всё объяснили. Я ведь и не знала, что так можно! Ой… Спасибо вам большое. Даже не знаю, чем вас и отблагодарить за суету. Может, чайку попить зайдёте?

От чая я отказался. На часах уже два ночи. Не хватало ещё, чтобы вслед за Жаровым и я куда-нибудь провалился.

Наконец, наше ночное приключение подошло к концу. Мы погрузились в машину и поехали назад — в Тиховолжск. Как оказалось, больше всего после сегодняшнего пострадал телефон Жарова. Разбился, когда тот упал в погреб. Поэтому мы и не могли до него дозвониться.

Вскоре я набрал номер Володина и сообщил, что сельский терапевт нашёлся. И даже выбил для друга лишний выходной. Ясное дело, что после такого выходить на работу ему строго противопоказано. Андрей и сам стресс пережил. Не говоря уже о том, что ему за последние трое суток поспать удалось разве что в погребе.

Макс развёз нас по домам, и этот сумасшедший день наконец-то закончился.

На следующий день я проснулся уже после обеда. Лена встала гораздо раньше меня и куда-то ушла. Позже я нашёл записку. Девушка предупредила, что решила сегодня ещё немного поработать в профилактическом отделении. До конца дня её не будет.

М-да, неправильно я вчера мысль сформулировал. Меня окружают не только сумасшедшие, но ещё и трудоголики! Хотя от последних я сам недалеко ушёл. Почти всё своё время провожу на работе.

Сегодня нужно хорошо отдохнуть. Я заварил кофе, чтобы немного взбодрить заспанный мозг, и присел за свой ноутбук. Решил проверить почту. Раз в неделю по подписке мне приходят статьи со свежими новостями психиатрии и психотерапии.

Я, конечно, жил в будущем, и мои знания в этой стезе сильно опережают ныне живущих врачей, но всё же иногда не помешает освежить память.

Вот только на этот раз мне пришло письмо не от ассоциации психиатров. Вместо него со мной связался неизвестный человек. И прочитав его сообщение, я чуть не пролил свой кофе на ноутбук.

Это ещё что такое…

Отдых отменяется. Теперь меня волнуют только два вопроса. Кто написал это сообщение и откуда этот человек узнал то, чего не мог знать?

«Здравствуйте, Алексей Сергеевич. Я обратил внимание, что вы заинтересованы старыми больницами, построенными Фёдором фон Бергом. Отсюда делаю вывод, что вы можете чувствовать „места силы“. Если хотите узнать больше, напишите мне ответное сообщение».