Глава 6

Ну уж нет. Я столько всего пережил за последние несколько месяцев — и влипнуть в неприятности из-за прихоти завхоза?

Так дело не пойдёт. И я, кажется, знаю, как выйти из этой ситуации. Хорошо, что я успел немного отдохнуть после рыбалки. Система перезагрузилась и теперь способна запустить новый навык. Вот сейчас и проверим, как он работает в деле!

Ещё не помешает выяснить, какого чёрта он вообще припёрся посреди ночи. Понимаю, что он должен проверять служебные квартиры, но внеплановый визит в такое время — это перебор.

/ВНИМАНИЕ! Анализ эмоционального фона… Объект: Копылов Э. А. Статус: агрессивное торжество, скрытая неуверенность. Уровень «синдрома вахтёра»: КРИТИЧЕСКИЙ/

Это многое объясняет. Он прямо-таки лучится от самодовольства. А всё потому, что смог застать меня с поличным. Будто хотел это сделать с самого начала.

Кажется, я понял… Ведь изначально, перед заселением меня в эту квартиру, он вёл себя абсолютно спокойно, вежливо. А всё потому, что до заселения у него не было надо мной никакой власти.

А теперь он может диктовать свои условия, поскольку отвечает за служебное жильё. Я оказался в зоне его влияния.

Что ж, интересный кадр. Но я знаю, как с такими разбираться. Как правило, с такими людьми нужно биться их же оружием.

— Эдуард Альбертович, — спокойно произнёс я. — Вы ведь понимаете, что нарушаете мой режим отдыха? Если вас смущает шум в ванной — не беспокойтесь, там нет ничего особенного. Вся сантехника исправна. Вы ведь за этим пришли? Проверить трубы?

Завхоз криво усмехнулся. Он даже не пытался скрыть, что кран и трубы сейчас интересуют его меньше всего на свете.

— Трубы, Алексей Сергеевич, это само собой. Потом гляну, на всякий пожарный. Тут дело вот в чём… Мне бдительные граждане донесли… Ваша соседка с первого этажа позвонила, Тамара Степановна. А она женщина уважаемая, я ей доверяю. И она сообщила мне, будто видела, как вы какую-то девушку сомнительного вида с чемоданами в государственную квартиру заводили. А у нас тут не гостиница, доктор Астахов.

Уж кто бы говорил! Эта квартира в принципе изначально использовалась как место для свиданий. Только Копылов, видимо, не влезал в эти дела, поскольку в противном случае получил бы от главного врача по шапке.

Завхоз сделал шаг вперёд, его глаза забегали по квартире. В этот момент дверь скрипнула. Из ванной комнаты вылетело облако пара, а затем появилась сама Лена. Она была укутана в мой домашний халат, который был ей явно не по размеру. Девушка в нём чуть ли не тонула.

— Ой… — заметив Копылова, вздрогнула Лена.

— Так-так-так, — завхоз аж на табурет присел от восторга. Затем достал из кармана старый блокнот и принялся в нём что-то фиксировать. — Ну что, Алексей Сергеевич, будете как-то оправдываться или сразу отдадите ключи? Пункт двенадцатый нашего договора. Забыли? Я вам его в прошлый раз лично зачитывал.

Что ж, повеселились и хватит. Пора это дело заканчивать. Я активировал «Взлом эмпатии».

/АКТИВАЦИЯ: трансляция уверенности. Подавление агрессии оппонента/

Я шагнул вперёд и тем самым оказался в личном пространстве завхоза. Как показывает практика, оппонента это обычно лишает ментальной опоры.

— Эдуард Альбертович, — строго сказал я. — Посмотрите на меня. Только внимательно.

Копылов заморгал. Попытался что-то вставить, но не смог. Я сбил его мысли своим взглядом.

— Вы только что обвинили меня в нарушении договора, — не моргая, продолжал говорить я. — Но на деле ситуация иная. Лично я сейчас вижу перед собой человека с явными признаками острого невроза. Скорее всего, на почве хронического недосыпа. Как вы там назвали соседку? Тамара Степановна? Я её уже видел. И заметил, что у неё тоже есть ряд проблем. Другими словами, вы устроили в моей квартире обыск посреди ночи только потому, что вам позвонила старушка с прогрессирующей деменцией?

— Какой-какой деменцией? — заикнулся завхоз.

/Аура превосходства начала тускнеть, сменяется тревожным фиолетовым цветом/

— Обыкновенная деменция. Старческая забывчивость и домыслы. Которые вы, кстати, поощряете, — я сделал ещё один шаг вперёд. Копылов, сам того не заметив, вжался спиной в дверной косяк. — А в ванной у нас — Елена Игоревна. Она — волонтёр-дизайнер, которая по просьбе главного врача готовит проект в одном из наших отделений. И приехала она так поздно, потому что я только что вернулся с тяжелейшего вызова в Красных Ключах.

Он не будет проверять, правда это или нет. Я в этом уверен. Он не станет лезть к главному врачу с такими вопросами, чтобы не выставить себя идиотом.

Однако позже я всё равно перестрахуюсь. Есть у меня пара идей на этот счёт…

Я краем глаза заметил, как Лена открыла рот, но тут же его закрыла.

Молодец. Быстро сообразила, что влезать в этот разговор не стоит.

— Я разместил её здесь, чтобы завтра в восемь утра она была в кабинете у руководства с готовыми эскизами. Вы что, хотите сорвать это распоряжение? — я надавил на него ещё раз. — Вы хотите объяснить главному врачу, почему из-за вашего синдрома вахтёра сорвался проект, утверждённый областным центром?

И вот самое ироничное — такой проект и в самом деле есть. Я слышал, как во время фуршета губернатор обсуждал этот вопрос с нашим главврачом Володиным. Вот только, зная главного, он будет оттягивать осуществление этого проекта до последнего. Либо просто отмоет деньги.

Повезло, что я вспомнил об этом. Грех не воспользоваться такими знаниями.

Копылов нервно сглотнул, а затем спрятал свой блокнот назад — в карман куртки.

— Но… Алексей Сергеевич, регламент же… — в отчаянии пробормотал он.

— Какой регламент? — усмехнулся я. — Вы про здравый смысл-то не забывайте. Вы сами явились ко мне посреди ночи, вопреки этому регламенту. И я рекомендую закончить на этом наш разговор. Я ведь тоже могу составить отчёт о вашем приходе. Ночной визит, мания преследования, необоснованная агрессия к коллегам… Благо, как психиатр, я могу расписать такой протокол.

Завхоз побледнел. Я только что пригрозил тем, чем он больше всего дорожит. Его рабочим местом.

— Алексей Сергеевич… Ну что вы так сразу? — он нервно рассмеялся. — Я же о порядке просто волнуюсь. Тамара Степановна-то, она ведь старенькая, перепутала, видать. Сказала — чемоданы. А это, значит, чертежи?

О, отлично, мне даже придумывать не придётся. Он сам себе сочинил объяснение.

— Чертежи, — кивнул я. — И оборудование. Ну что, Эдуард Альбертович, может, на этом мы закончим наш разговор? Идите спать. Завтра, как-никак, понедельник!

Копылов попятился в сторону и мигом очутился на лестничной площадке.

— Да-да, конечно. Извините за беспокойство. Работа такая, сами понимаете… Ответственность! Ночь на дворе, а я всё о поликлинике думаю!

Да уж, альтруизм так и прёт. Всё для людей, всё для народа!

Наконец дверь закрылась. И я знал, что теперь можно выдохнуть спокойно. Он уже не вернётся. И велика вероятность, что он теперь в принципе не будет соваться ко мне с проверками.

Никогда.

В прихожей воцарилась тишина.

Перед глазами мигнул нейроинтерфейс, сообщив тем самым успешность проведения «Взлома эмпатии».

/Совместимость с системой увеличена до 16%/

Отлично! Не зря старался.

Я взглянул на Лену. Та всё ещё стояла у стены и выглядела шокированной не меньше, чем сам Копылов.

— Алексей… — прошептала она. — А что это сейчас было? Как ты ему ловко мозги запудрил! И про волонтёра… Это же неправда?

— Неправда, но… Она может стать правдой. Благодаря неожиданному визиту завхоза я кое-что придумал. Можем подтвердить эту легенду завтра, а заодно ты получишь временную работу. Ты ведь как раз пока без клиентов сидишь?

— Что ты имеешь в виду? — оторопела Лена.

— Набросай завтра с утра какие-нибудь эскизы, — посоветовал я. — А я скажу главному врачу, что ты к нему зайдёшь. У нас как раз профилактическое отделение планируют ремонтировать. Там ты сможешь проявить себя. Кроме того, у нас сайт поликлиники страдает. Думаю, главный не откажется подтянуть дизайн и там. Только не будем упоминать, что ты волонтёр. Я постараюсь договориться, чтобы тебе за эту работу ещё и заплатили. В итоге — все в плюсе! Справишься?

— К-конечно справлюсь! — обрадовалась девушка. — Сделаю что-нибудь по интерьерам. После сегодняшнего я и не сомневаюсь, что ты кого угодно сможешь уболтать. Я пока тебя слушала, и сама начала верить, будто я волонтёр.

— Привычка у меня, людей забалтывать, — улыбнулся я. — Иди спать, «волонтёр». Завтра нас обоих ждёт непростой день.

Я выключил свет в прихожей и устроился на диване, а Лене выделил свою спальню. Думал, что сон не придёт, всё-таки я и так продрых весь день, но организм наградил меня за трудную неделю, и я в итоге вырубился за какие-то пару минут.

Проснулись мы оба рано. Для меня это нормальная практика. Я всегда стараюсь привести себя в порядок утром понедельника, чтобы настроиться на рабочую неделю. Пока Лена на кухне гремела посудой, пытаясь сообразить завтрак из моих скудных запасов, я уже закончил бриться.

— Лёш, я набросала пару вариантов по отделению. И для сайта тоже кое-что обдумала, — она заглянула ко мне в ванную и протянула планшет. — Но я всё равно боюсь. А если твой Володин скажет, что это бред какой-то?

Я взглянул на эскиз. А вышло очень даже недурно! Минимум ярких красок, мягкие тона — для больницы самое то. Грамотная работа.

— Не скажет, — ответил я. — Ему, прямо скажу, влом самому искать дизайнера. Так что он только рад будет, что ты появишься из ниоткуда. Главное — скажи ему, мол, такой дизайн соответствует всем современным стандартам психологического комфорта. Что-нибудь в этом духе. Он в этом не разбирается, но формулировка его явно заденет.

В кабинет к Володину я зашёл за пятнадцать минут до начала смены. Главный, к сожалению, был не в настроении. Я сразу проанализировал его эмоциональное состояние и понял, что руководитель больше всего на свете сейчас хочет излить на кого-нибудь желчь.

Но я к нему с хорошими новостями, так что приход Лены, наоборот, сгладит ситуацию.

— А, Астахов… — он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Ты чего в такую рань? Случилось чего?

— Наоборот, Георгий Сергеевич. Я к вам с добрыми вестями. Пришёл предложить решение проблемы с тем самым губернаторским проектом по реновации. Помните, на фуршете об этом заходила речь?

Через пять минут Володин уже листал портфолио Лены. Я его не торопил и не пытался рекламировать подругу. Так моё предложение будет выглядеть куда более естественно.

Когда я упомянул, что дизайнер готова поработать над сайтом поликлиники в качестве бонуса, Володин окончательно оттаял.

— Ладно, — закивал он. — Пусть заходит через час. Оформим её временно, по договору — всё как надо. Но если запорет сроки — отвечать будешь ты, Астахов.

Ну разумеется. Не плюнуть желчью он никак не мог. Но это не критично. В Лене я не сомневаюсь. Таких людей я хорошо умею читать — она надёжный человек.

Покинув кабинет, я столкнулся в коридоре с Копыловым. Завхоз тут же втянул голову. Сделал вид, что не заметил меня. Но самое главное — он только что получил подтверждение, что вчера я ему не солгал.

Минус одна проблема!

Вернувшись в поликлинику, я услышал гомон из ординаторской. Будто там целый праздник закатили. Я заглянул внутрь и тут же уловил такой аромат, что у меня даже после плотного завтрака желудок застонал. Бахаев и Забелин, верные своему слову, превратили наше рабочее помещение в рыбный ресторан.

— О, явился, герой рыбалки! — улыбнулся Бахаев. — Астахов, присаживайся, пока горячее. Тут Забелин из своего улова такое заливное соорудил — пальцы отъешь.

Чего только на столе не было. Запечённый в фольге сазан с лимоном, гора жареных карасей. И огромная кастрюля с ухой. Наши медсестры, обычно строгие и вечно куда-то спешащие, уже вовсю уплетали пойманную нами рыбу.

— Мы решили, что коллектив надо сплотить немного. А проще всего это сделать как? Правильно, через желудок, — заключил Забелин. — Ешьте, Астахов. И Максу наберите, пусть заскочит. Тут вашей заслуги больше. Кстати, рыбу не всю истратили. Часть заморозили, потом поделим остатки.

— Спасибо, коллеги! — поблагодарил товарищей я и бегло перекусил перед началом приёма.

А в коридоре меня уже ждало знакомое лицо — Алик Захожев. Тот самый пациент, которого я от водки отучивал пару недель назад. Видимо, пришёл на контрольный приём.

Захожев сел напротив моего стола. Я быстро оценил его состояние. Выглядел он неплохо. Лицо посвежело, желтизна с глаз сошла. Но в позе читалось что-то недоброе. Будто с ним приключилась новая беда.

— Ну рассказывайте, Алик, — начал приём я. — Как трезвость? Срывы были?

— Нет, доктор, — он тяжело вздохнул. — Ни капли. Жена радуется, на работу новую устроился. Жизнь налаживается. Всё, как вы говорили. Тяги нет. Вообще. Как отрезало!

— Тогда в чём проблема? Почему вид такой хмурый?

Алик тяжело вздохнул.

— Да ощущение, Алексей Сергеевич, будто мир рухнул. Счастья нет никакого. Мир стал серый. Раньше я всегда был уверен в одном. Приду домой, если будет паршиво, я выпью — и всё встанет на свои места. Краски появятся. А теперь? Трезвый как стекло. И скучно мне, доктор. Тошно как-то. Всю жизнь теперь так будет?

О-о… Стандартная картина. Эти жалобы я слышал от таких пациентов, как он, очень много раз. Но то, что он описывает — не проблема. Так и должно быть.

Типичный абстинентный синдром. Тело уже адаптировалось, а психика пока страдает. Организм привык получать дешёвый дофамин, а теперь его резко заставили добывать радость из простых вещей. Проблема только в том, что он это делать теперь не умеет.

— Алик, послушайте меня внимательно. Вы пока ещё этого не понимаете, но на деле вы пришли ко мне с хорошими новостями, — заявил я.

— Как это — с хорошими? — оторопел он.

— Это признак вашего выздоровления. Постепенного, — объяснил я. — Это адаптация. У вас мозг разучился радость испытывать. Но он сам придёт в себя. Вам нужно просто это пережить. И ни в коем случае не срываться — иначе станет ещё хуже.

— И когда это пройдёт? — с надеждой спросил он.

— Через месяц станет легче. Через три забудете, каково это — черпать счастье из яда, — я сделал паузу. — Вы не бойтесь. Трезвость — это свобода. И скоро вы это поймёте. Постарайтесь занять себя чем-то, что вам раньше нравилось. Или найдите новые хобби. Что-нибудь приходит на ум?

Алик задумался.

— Ну… Я модельками раньше занимался. Танки собирал, клеил. Ювелирная работа! Только, сами ж понимаете, с трясущимися руками фиг что склеишь.

— Вот и вернитесь к моделькам. Займите руки и мозг. Обещаю, станет немного лучше. А время долечит.

Захожев долго молчал, переваривая мои слова. Его эмоциональный фон начал постепенно окрашиваться в более тёплые тона. Изменения не сильные, но мне всё же удалось ему немного помочь.

— Спасибо, доктор. Вы умеете подбодрить. Вроде и не сказали ничего особенного… А сил прибавилось!

Когда Захожев ушёл, я мысленно отметил для себя, что порой работа психиатром чем-то напоминает труд переводчика. Только я перевожу с языка гормонов, веществ и нейромедиаторов мозга на человеческий язык.

Только успел сделать глоток остывшего чая, как в дверь кабинета снова постучали. Я не успел ответить, а на пороге уже стояла молодая женщина. Строгий деловой костюм, взгляд здоровый. Оценивающий.

Никаких признаков болезни. Я сразу понял, что это — не пациентка.

— Алексей Сергеевич? — улыбнулась она. — Добрый день. Меня зовут Ольга Александровна Соколова, я представляю газету «Вестник Тиховолжска».

— Газета? И по какому же поводу вы ко мне пожаловали? — поинтересовался я.

— Ой, Алексей Сергеевич, вы не переживайте. С заведующим всё согласовано, мне дали добро, — она достала из сумки блокнот и профессиональную камеру. — Мы готовим большой материал к четвергу. «Новые лица медицины». Ваше выступление перед губернатором произвело фурор, Алексей Сергеевич. Город должен знать своих героев. Пара вопросов, несколько снимков за рабочим столом — и я вас оставлю в покое! Статья уже готовится, нужно только пару штрихов добавить…

Проклятье… Статья? Фотография в газете?

И ведь это будет не только в ларьках. Всё это в итоге попадёт и в интернет.

А мне категорически нельзя светиться. Если эта статья выйдет, на меня навалится ещё больше проблем. Все, кто знали Астахова, и все, кто знали Борзова, найдут способ выйти на меня.

А может и того хуже — так я привлеку внимание спецслужб.

Это слишком большой риск. Меня найдут!

— Ну что? — Соколова посмотрела на меня через объектив камеры. — Начнём?