Глава 14

И я ударил.

Не целясь, не думая – просто представил, что направляю внутреннего призрака в костяшки кулака. Наношу удар и мысленно провожу линию до уродской маски.

С кулака сорвался призрачный сгусток, а из меня будто разом выкачали все силы. Я упал на колени, глядя, как в плечо сектанта ударяется серый дымный шар. Мужика отбросило на несколько метров в груду каких-то ящиков, а мне прилетела ответка. В меня будто таран врезался, выбив весь воздух из легких. Ощущение будто прыгнул с вышки, не рассчитал, а теперь плашмя рухнул на воду.

Как будто это я влетел в плечо, только почему-то в бетонное и не кулаком, а всем телом. Ну на хрен такой телекинез – я застонал, заваливаясь на пол.

– Херасе! – закричал моряк, – Не отключайся! Поднажми!

И я поднажал. Напряг каждую клеточку своего тела, каждую мышцу так, что аж шея заболела, а голова начала трястись. Это помогло. Боль, разбившая тело, начала отступать. Я поднялся на четвереньки и проорался. Покачиваясь, встал и побежал к музыканту.

Метнул в него дубину. Криво и косо, будто в городки играю. Урона не нанес, но заставил дернуться и сбиться с ритма мелодии. Варган глухо тренькнул, и Гидеон кульком рухнул на землю.

Сектант, понимая, что сейчас я опасней, развернулся в мою сторону и начал бамкать пальцами новую мелодию – биум, биум. Мерзкую, противную, как металлом по стеклу, от которой начало сдавливать легкие, ломить виски и сводить ноги.

Но я успел.

Падая, вцепился в край балахона, потянул на себя и ткнул гвоздем куда-то в низ живота. Музыка смолкла, а сектант замычал. Я свалил его и, притягивая к себе, пополз вверх, нанося удар за ударом.

– Эй, харе уже там! Он уже осознал! – мужик в тельняшке затряс решетку. – А если ты ждешь извинений, то он их не скажет. Эти дебилы себе языки вырвали. Освободи меня, я помогу!

Я подбежал к Гидеону, на ходу вспоминая, как правильно делать искусственное дыхание.

Ведь учил же когда-то, даже на курсы первой помощи ходил. А сейчас только и помнил про ритм – сто три удара в минуту и шутку, что песня AC/DC «Шоссе в ад» идеально подходит. Но почему-то редко используется.

Но слава местным богам и всем светлым фобосам, старик уже сам начал приходить в себя. Хрипел, кашлял, пытался мне что-то высказать, но пока не мог.

– Дружище, открой, пожалуйста, – парень просунул лицо между прутьями и улыбнулся, демонстрируя выбитый зуб сбоку, а потом повернул голову, чтобы я заметил здоровый фингал на всю скулу. – Я не с ними, чем хочешь, поклянусь.

– Ты из первого отряда, – я прошел мимо него к соседней клетке и стал примеряться, чтобы сбить замок.

– Из первого? Ну, это смотря, как считать. А так-то да – из первого. Выпусти меня, а? Меня Стеча зовут. Ну, то есть Сергей Стечкин я.

– Ща, решим, – я сбил, наконец-то, замок и вынес бесчувственную Дарью.

Девушка была бледной, но дышала ровно, будто глубоко спит. Пара ссадин, опаленные кончики волос – похоже, со взорванным броневиком ей повезло. Я потрогал голову на момент крови или шишек, но затылок был в порядке. Зато на шее рядом с ожогом нашлась маленькая ранка от укола толстой иглой.

– Вкололи ей хрень какую-то, – подал голос Стеча, – Мне тоже кололи, несколько часов еще в отрубе будет.

Я посмотрел все еще кашляющего на Гидеона, который стоял над трупом музыканта. Он кивнул, а когда его чуть отпустило, смог говорить.

– Выпусти его, хватай Дашку и ща пойдем. Ща я… – Гидеон сделал пару глотков «царской» водки, встряхнулся и принялся пинать мертвое тело, бурча себе под нос. – Тоже мне, млять, Чайковский тут нашелся, музицировать на своей губалайке. А второй где? Чуть не подрезал меня урод.

Я было хотел кивнуть в сторону ящиков, но еще не повернув головы, понял, что там никого нет. Разломанные ящики есть, битые склянки блестят, а вот тела главаря сектантов куда-то испарилось. Стеча с Гидеоном тоже посмотрели в ту сторону и одновременно завопили:

– Открывай меня скорее!

– Матвей надо найти, нельзя его отпускать!

– Гидеон, прикрой пока, – я выбрал просьбу Стечи, рассудив, что втроем все же будет сподручней.

Не жалея измочаленную дубину, со всей дури рубанул по висячему замку. Дужки сбил, но и треснувший кол пришлось бросить.

– Спасибо, брат, не забуду, – Стеча хлопнул меня по плечу и стрелой помчался к лестнице, подхватил какую-то сумку из кучи с барахлом, сделал нам ручкой и смылся в коридоре, из которого мы пришли.

Я не успел возмутиться, скорее впечатлился той скорости, с которой он двигался – не бывает так. Это, наверное, какая-то способность. Но спрашивать было некогда – Гидеон закричал об опасности.

Перекошенный главарь со сломанным левым плечом появился на балконе со взрывным мешком в целой руке. Попробовал распрямиться, строя из себя то ли Иисуса то ли еще одного героя мемов – Тони Старка. Но с одной работающей рукой получилось довольно криво, тогда он просто запрокинул голову и замер в беззвучной молитве.

– Гидеон, сейчас рванет, – я бросился к Дарье и, пыхтя, взвалил ее поперек плеч, – Ты можешь это остановить?

– Нет, только если замедлить. Беги к лестнице!

Я никак не мог разогнаться. Спотыкался о разбросанные запчасти от техники, чуть не влетел в пентаграмму. Тормознув лишь в последний момент, когда в глаза бросились алые символы. Вблизи у них появился объем, казалось, что они не начерчены на земле, а возвышаются над ним, как голографическая проекция.

Еще Кравец, которая не была особо пушинкой, начала ворочаться и чуть не заехала мне локтем. До ступенек, которые уходили высоко вверх, мне еще оставалось метров десять, когда сектант закончил отправлять отчет своим богам.

Он опустил голову, поднял руку с мешком и уже собрался расцепить пальцы и уронить бомбу на узел с разноцветными проводами.

В этот момент выступил Гидеон. С натужным криком выскочил из-за угла, неся на плече магический холодильник. За ним волочились вырванные трубки, из которых, как выхлопные газы, вылетал морозный воздух со снежинками.

У священника опять начало синеть лицо, и я уж подумал, что надорвется или припадок какой словит, но он смог. Выпучил глаза, крякнул и вытолкнул ящик в сторону сектанта.

Морозильник не долетел, рухнул где-то в метре от ноги сектанта. Но в момент приземления, раздался взрыв – морозная взрывная волна вылетела во все стороны, моментально покрывая ледяной коркой все, где проносилась. В том числе и сектанта.

Не прошло и секунды, как мужик вместе с мешком превратился в ледяную статую, а в радиусе двух метров в воздухе стали носиться голубые искорки.

Гидеон попытался подойти ближе и еле успел отдернуть руку – враз покрывшуюся льдом. Тогда он отломал ножку от валявшегося стула и прицелился, собираясь использовать мой метод, каким я сбил музыканта. Сделав несколько пристрелочных взмахов, чтобы сбить сектанта подальше от балкона и взрывной кучи внизу, он метнул брусок в область маски.

Как только палка пересекла морозную линию, она вмиг покрылась инеем и как в желе завязла в воздухе. Ее подхватили ледяные искорки, будто это метель какая-то вьется, и начали кружить вокруг сектанта.

– Не стой, беги, – крикнул Гидеон и тоже припустил в мою сторону, – оттает быстро!

И я бежал. Тащил Дарью, чувствуя, что с каждой секундой, с каждым шагом ее тело будто наливается свинцом. Я потел, хрипел, думая, что мышцы на ногах разорвутся раньше, чем бомба. Надеялся, что и в этот раз не сработает, и мы потом отдышимся и весело посмеемся.

Лестница, коридор, опять лестница, снова коридор, склад, дверь, еще один склад, еще одна дверь – мы неслись по помещениям под господским домом. На широкую ногу они здесь живут, явно не бедствуют. Еще бы лифт сделали – цены бы им не было.

Я несколько раз порывался остановиться, прижаться к стене и перевести дыхание. Уже сбился со счета, какой именно.

Второе открылось и закончилось еще после первой, самой длинной лестницы. Потом третья, потом четвертое. Тень взрыва, маячившая за спиной, как свободная касса в «макдаке», открывала все новое и новое. Следующее! Еще чуть-чуть! Еще шажочек!

Мы вывалились в помещение до самого потолка заставленное дубовыми бочками, был и стеллаж с пыльными винными бутылками. Впереди еще одна лестница и впервые ощутилось дуновение свежего воздуха, идущее сверху. Оттуда послышались голоса.

– Кажись, ещё лезут, – крикнул кто-то хриплый и послышался топот, – Локи заряжай, сейчас примем!

– Не стрелять! Свои! – завопил Гидеон, на бегу рассовывая темные бутылки по карманам, – Кравец! Рагнар! Помогите.

– Гидеон, ты что ли? – крикнул Локи, и в проеме мелькнула косичка из бороды, – Ха, слышь, Рагнар, это эти чоперные лузеры.

– Мы, это мы! – Гидеон припустил по лестнице, а мне это уже не удалось, нога аж дребезжала, но преодолеть ступеньку отказывалась. – Кравец здесь? Помогите с Дашкой, не дотащим уже. И валим отсюда, быстро!

Совсем быстро не получилось. Пока Ольгу чуть не хватил приступ от радости, что сестра нашлась. Пока Гедеон израсходовал весь свой матерный запас, а я пополнил. Пока до номадов, наконец, дошло, что сбор трофеев сейчас не самое актуальное…

Зато потом, как прорвало.

Рагнар, не напрягаясь, перехватил бесчувственную Дарью, закинув ее на плечо, будто это обычное пляжное полотенце. И потом еще и втопил, обгоняя всех остальных. Я тоже смог сделать еще один рывок, хоть и ковылял последним.

Мы пробежали несколько комнат со следами недавнего боя. Раскуроченные стены, в которые сначала прилетели пули, а потом кто-то, не жалея обоев, выковырял их обратно.

В кровавых лужах лежали растерзанные тела незнакомых мне мужчин, и прогоревшие пепельные кучи изгнанных оборотней. Только там, где мы пробегали, я насчитал около двадцати штук, правда, больше половины выглядели мельче и тусклее.

Первый отряд, похоже, полег сам, но и завалил большую часть. Это подтвердил Локи, решив на бегу похвастаться, что они завали целых пять тварей. И еще раз поржав над Зарей, услышав, что у нас на счету только один.

Мы добежали до выгоревшего броневика, когда Рагнар остановился и начал наезжать на священника. Обвинял, в дурацких шутках и сетовал, что они толком трофеи не собрали. Гидеон пыхтел и не хотел останавливаться, пытаясь тянуть всех как можно дальше, но народ уперся. Тут-то и долбануло…

Я как раз смотрел на дом, ошибочно надеясь, что опять может пронести. Но нет. Домина просто сложилась, выпустив в ночное небо столпы огня, через редкие трещины. Сложилась в воронку, которая расползалась во все стороны и начала цеплять соседние здания. У гаража-конюшни завалилась одна стена и просела крыша, по домику для слуг побежала косая трещина.

Земля больно ударила по пяткам, чуть не свалив с ног, а сверху долетели каменные осколки и комья грязи.

– Гидеон, а вы там с малым не того? Не перестарались? – оскалился Рагнар, стряхивая со лба пыль.

– Гидеон, твою же мать! – подскочила Кравец и совсем не улыбаясь начала орать, – Вы, о чем там думали? Что вообще там было?

– Думали, как Дашку спасать, – Гидеон достал начатую бутылку «царской», – Выпьешь?

– Давай, – Ольга приложилась к бутылке, жахнув от души, и отдала остатки мне. – Фууух. Рассказывайте, что там было, и будем думать, как заказ сдавать. Я не знаю, какая нужна отмазка, чтобы Павловский нас простил.

– Эээ, нет, – Рагнар помахал указательным пальцем в воздухе, а потом ткнул в мою сторону, – Никаких нас здесь нет. Есть мы, которые в поте лица убивали деймосов, и, вот, они, которые расхерачили здесь все к чертям собачьим. И только попробуй хоть в каком-то отчете приписать нас. А чоперам мой совет, как только граф узнает, что произошло с его имением, лучше будьте где-нибудь в другой губернии. И лучше сразу в Енисейской. Все, мы поехали.

Рагнар махнул своим, и дружная компания молча обтекла нас стороной. Только Локи что-то вякнул на тему, какие мы лузеры и захохотал. Когда Номады уже подходили к воротам, Гидеон встрепенулся, будто вспомнил что-то и крикнул им вслед:

– Рагнар, следи за спиной! Там оборотень в боевом бродит возле ваших моторок, – священник показал на лес, чуть левее дороги.

– Да, пошел ты, – викинг отмахнулся, даже не оборачиваясь.

– Ну, смотри, я предупредил.

Я выпил «царской», хотя переживал, что на пустой желудок да без закуски плохо пойдет. А потом уважительно посмотрел на пустую бутылку – мягонькая, даже нежная водка рухнула в желудок и стала разгонять тепло по всему телу. Может, Гидеон не так уж и не прав. С таким качеством местного продукта даже у меня есть риск, подсесть на таких стрессах.

– Лыбу сотри, или у вас это семейно-заразное? – хмыкнула Кравец, будто сама только что не приговорила полбутылки, – Рассказывайте уже. И за Дашку спасибо, как очнется, будем проставляться. Если конечно, Павловский всем нам яйца не открутит.

За воротами раздалась стрельба. Гидеон все-таки не врал, что чувствует там нашу обернувшуюся обиженку. На всякий случай сходили проверить, не нужна ли помощь, но как ни крут был деймос, против команды из пятерых слаженных бойцов, шансов у них не было. Рагнар заметил нас и выдал странный жест, по виду просто махнул рукой, а вот по эмоциональности совсем не просто.

– Обиделся, – с улыбкой вздохнул Гидеон, – И пусть не говорит потом, что я не предупреждал.

– Проблемы будут?

– Да, это разве проблемы? Так, фигня. Как говорят, если номад обиделся, то, скорее всего, он сам неправ, – Гидеон похлопал себя по карманам, – А вот то, что я тебя послушал и «царской» так мало взял, вот это проблема.

– Согласен, – не стал спорить я, чем сильно удивил Гидеона.

Когда мы вернулись к автобусу, Кравец уже разобрала часть приборной панели и копошилась где-то в районе педалей. Что-то там подкрутила, вызвав искры, добавила силы – я смог заметить мерцание ауры, и моторка завелась.

Пока Гидеон рассказывал все, что произошло, я не лез. Уточнил только у Кравец, не пробегал ли мимо них странный парень из первого отряда. Оказалось, что нет. А ещё оказалось, что первый отряд полег весь, не справившись с толпой оборотней. И помимо графа Павловского придется объясняться ещё и с сыновьями Макара.

Гидеон поморщился, мол устанешь тут перед всеми объясняться и предложил выпить за здоровье графа, да помянуть погибших парней из ордена. Раскупорил то единственное, что удалось вынести из поместья – темную винную бутылку, в которой оказался очень вкусный портвейн. Сладкий, забористый и крепленый.

* * *

Я проспал всю дорогу. Приткнулся в уголочек на заднем сиденье, а проснулся почему-то уже привычно уткнувшись в упругий бок Дарьи. И сначала не понял, где вообще нахожусь. Уже рассвело, румяная младшая Кравец тихонько сопела рядом, а старшая дремала на водительском сиденье. За окном Гидеон о чем-то спорил с Захаром, отмахиваясь, как от назойливой мухи.

Чоповцы заметили, что я проснулся, и замолчали. Захар пристально на меня посмотрел – на меня со школы так не смотрели, только когда директор вызывал и до допроса ждал, что я сам во всем сознаюсь. Махнул мне крюком и, не прощаясь с Гидеоном, потопал в сторону нашей дачи или охотничьей усадьбы Гордея, если быть корректным к местным названиям.

– Что с ним? – я подошел к священнику и зевнул.

– Бурчит, как обычно. Не обращай внимания и вали все на меня, – священник улыбнулся, но потом вдруг стал серьезным, – Я в город поеду. Вместе с Кравец заказ сдам, и надо про сектантов доложить.

– Я с тобой! Умоюсь только и, может, одежда какая-то для меня чистая найдется?

– Стой, не гони. Про графа это не шутки, мстительный он и в ордене на высоком месте, плюс опять же сектанты эти гребаные.

– А ты прям мастер переговоров. Теперь-то я точно поеду, – я начал разворачиваться к двери в автобус, но Гидеон меня перехватил.

– Да, подожди, ты. Не надо тебе ехать, там вопросов будут много задавать, – он вздохнул, – В общем, я тебя прошу, останься с Захаром, а я вернусь вечером. Отдохни, к соседу в гости сходи, или на охоту. Главное, тихонько посиди, чтобы без всяких приключений, хорошо?

– Ладно, схожу к соседу, – я похлопал священника по плечу, махнул спящим Кравец и пошел к Захару, бросив через плечо. – Спрошу, что он тут катался рядом и не он ли нам дом спалил…