Глава 24

– Изгоняем и пошли уже скорее, – сказал Гидеон. – Найдем третью Дочь, а потом мне нужно выпить.

– Да, кто бы спорил, – я лишь кивнул и щелкнул зажигалкой, – А трофеи не надо собрать?

– Можно, конечно, но не будем, – Гидеон пнул мертвую тушку, – Зубы можно продать, только вот рвать мы их до утра будем. Не стоит оно того.

Окей, значит, изгоняем. Защелкали огневики и к потолку взметнулось сразу три пламени. О, и приход бодрящий подвалил, перевозбудив даже Муху в душелове. Теперь точно сил хватит, чтобы вернуться, а, может, еще и останется.

Никакого подтверждения у меня не было и тем более научных выкладок, но я как-то почувствовал, что запас моей внутренней энергии стал больше. И не только запас вырос, но и сам резервуар расширился. С физикой только такого эффекта уже не было, либо к дозе привыкаю, либо и так эффект от эликсира близко к максимуму держится.

Мы вышли на улицу и практически сразу, через один дом, нашли следы изгнания деймосов. Целая стая каких-то тварей, похожих на баргестов, превратилась в разбросанные кучки желтоватых костей.

С другой стороны, это могли быть любые собакоподобные твари: волки, гиены. Клыкастые пасти, чуть сгорбленный позвоночник – я насчитал шесть штук только на крыльце дома. Плюс один обгорелый скелет лежал на подоконнике разбитого окна, и еще одна тушка валялась прямо на пороге, не давая двери закрыться.

Я толкнул дверь обрезом и высветил целую гору мохнатых тел, полукругом окружавшим стену. Как будто кого-то заперли в углу, а он не хило так оборонялся. Монашки не было, только несколько пустых склянок, куча гильз и выжженная на полу ровная линия, за которую не попало ни одного монстра.

– Круг веры, – подсказал Гидеон, – Убойная штука в умелых руках, а, поверь, Дочери более чем умелые.

– А ты так умеешь?

– Сделать могу, – хмыкнул священник, – Но работать не будет, вера настоящая должна быть. Так чтобы без остатка.

Я залез на перевернутый шкаф, высвечивая все углы комнаты и ища следы монашки. Увидел окровавленный след от ладони на белой двери, ведущей куда-то вглубь дома. Махнул своим и, перешагивая через тела, стал пробираться в ту сторону.

Прислушался, постучался и опять прислушался. Только потом открыл дверь, оказавшись в коридоре с еще четырьмя дверьми. Я открыл ближайшую и вошел в комнату, вероятно, чей-то кабинет.

На большом столе лежало еще два изгнанных трупа, на полу разбросанные книги из сваленного шкафа, разбитые высокие часы у стены и повсюду пулевые отверстия на стенах. Практически целое окно, только внизу возле щеколды выбит кусочек, через который дует морозный ветер.

Увидел на полу книжку, кусочек которой выбивался из-под шкафа, и зацепился за название: «Краткий справочникъ нечисти и прочей твари, обитающей в Российской Империи». То, что доктор прописал! Или как там надо говорить: халява приди? Я так не говорил, а она пришла, значит, повезло вдвойне. Я не вор, просто одолжу. Я так увлекся мыслями о книге, уже представляя, сколько всего интересного, смогу оттуда почерпнуть, что совсем перестал следить за обстановкой вокруг.

Слышал где-то за дверью голос Гидеона – ворчание вместе с той карой, которая падет на мою голову. Слышал звуки пинков, которые Банши развешивала, вероятно, сбивая со своего пути кости. Все было нормально, можно было и дальше тянуть тяжелый шкаф, чтобы освободить книгу. И у меня даже получилось, я уже радостно сжимал в руках шершавую теплую обложку, как до меня дошло, что происходит что-то странное.

Звуки, которые издавали напарники, стали стихать. Будто кто-то выкручивает регулятор громкости. Все тише и тише, пока не добрался до нуля.

Я запихнул книжку в карман и медленно дотронулся до «крынки». Прислушался еще раз – и понял, что слышу только легкий шум ветра за окном. В комнате – пустота, за открытой дверью – тишина. Хотя я отчетливо видел Гидеона в профиль, видел, как он жестикулирует, как двигаются его губы.

Что-то какая-то хрень. Священник повернулся в мою сторону и уставился в дверной проем. Но опять как-то странно. Поверх меня, сквозь меня, но не на меня. Это они так шутят что ли?

– Гидеон! Хватит дурить! Ты в порядке?

Я не кричал, но сказал достаточно громко, чтобы человек в трех метрах передо мной, мог все прекрасно услышать. Но священник даже не то, что не вздрогнул, даже глазом не повел. Как рыбка, раскрыл рот, будто кричит, но без звука. По губам было понятно, что зовет меня.

– Слышь, артист! Не смешно, – я подобрал небольшой томик с поэзией и без размаха запульнул в Гидеона.

Книжка пролетела ровно два метра, а потом уткнулась во что-то и рухнула на пол. А от места невидимого удара, разошлись едва видимые круги. Будто там какая-то прозрачная пленка между нами.

Гидеон не среагировал. Ни в момент, когда книга летела ему в лоб, ни в момент, когда она рухнула на пол. С ощутимым стуком и шелестом листьев. По крайней мере, для меня ощутимым, старик же нахмурился, чувствовалось, что начинает волноваться, и пошел дальше по коридору.

Я вынул тесак и приблизился к упавшей книге. Всмотрелся, аж глаза болеть начали, но так ничего и не увидел. Стал тянуть руку, пока кончик лезвия не уперся во что-то упругое. Как будто плотно натянутый барабан пытаюсь проткнуть, он прожимается, но не рвется. Я надавил еще сильнее, но дальше будто уперся во что-то стальное.

Зато, наконец, заметил легкую рябь, будто в пространстве передо мной поставили прозрачную стену. Более видимую только, если подойти вплотную и повернуть голову параллельно этой пленке.

Я закричал. Позвал Гидеона, потом Банши. Уже с замаха рубанул тесаком, потом уколол, начал психовать и пытаться изрезать непонятную преграду. Но все без толку. Я разбежался и прыгнул, пытаясь пробить стену плечом, но лишь отпружинил, как на батуте и свалился на пол.

Достал обрез и выстрелил, сначала зажигательным в центр, а потом кислотным ближе к потолку. Просто ноль реакции. Огненная смесь вспыхнула на пару мгновений и исчезла, как искры от бенгальских огней. А кислота просто стекла на пол и прожгла несколько миллиметров досок. Хоть какая-то польза – преграда на всю высоту и, скорее всего, продолжается под ногами.

Я в каком-то прозрачном кубе. Так надо собраться! Первым делом перезарядился, потом проверил, чувствую ли Муху – убедился что да, и немного успокоился. Вынул тесак и пошел простукивать стены.

Дошел до окна и поругал себя, что сразу не доперло – раз ветер слышу и дует, значит, проход должен быть. Раздернул шторы, схватился за створки и понял, что открывать не хочу.

За окном почти рассвело, с неба падали крупные хлопья снега, похожие на пепел от сгоревшей бумаги. Я увидел небольшой внутренний дворик, со всех сторон закрытый глухими стенами соседних домов, посреди которого стоял человек.

А, может, и не человек. Капюшон скрывал детали лица, было видно только маску из кости какого-то крупного зверя. Не как у сектантов на все лицо, а скорее как антиковидный респиратор, не мешающий глазам.

Незнакомец был одет в длинный серый растрепанный плащ с короткими руками. А предплечья были замотаны темными ремнями. Еще два ремня шли крест-накрест поперек груди, уходя за спину, откуда торчало две длинных рукояти. В руках он держал потертый «Винчестер».

– Обречен тот, кто не знает пути своего, – из-под маски прозвучал приглушенный голос. – Истинное благо, прекратить страдания того, что неверно выбрал путь.

В первый раз в жизни я, наверное, вспомнил золотое правило: промолчишь – умнее покажешься. И промолчал, пытаясь понять кто это и чем мне это грозит.

– Пустивший себе в душу фобоса, есть зло, – голос стал громче, когда мужик сделал шаг к окну, и развел руки в стороны. – Братство сильно, когда едино и не дано отступникам поколебать твердыню его.

– Але, гараж, у тебя приход от изгнания, что ли не прошел еще? – когда он развел руки, я увидел у него на груди жетон Ордена, не такой простенький, как у меня, а крупнее, явно из серебра, да еще и с тремя зелеными камушками инкрустации, – Я тоже из Ордена. Просто рекрут еще. Подожди, я сейчас жетон достану.

– Пустившему в свою душу зло, принявшего дар от своего проклятого отца, нет места среди живых, – незнакомец стал еще на шаг ближе.

– Да, ладно, там всего-то на полшишечки было, так дымное щупальчишко одно, – если сначала я еще надеялся, что все это глупая ошибка или вератоксикоз сбрендившего фанатика, то после упоминания отца, стало понятно, что живым меня отсюда выпускать не собираются.

А, значит, нужен диалог! Нужно тянуть время и что-то придумать, желательно очень быстро.

Я еще раз окинул взглядом двор – есть стальная дверь с висячим замком, есть окно, но примерно на уровне третьего этажа. Где-то сбоку еще должен быть выход во дворик из нашего дома. Но, блин, есть еще и невидимая клетка. Я попытался считать ауру фанатика и увидел что-то мутное. Темное, будто защитное пятно вокруг фигуры и кучу небольших ниточек, тянущихся во все стороны к вероятным границам клетки.

– Послушайте, я не понимаю вообще, о чем вы говорите. Я здесь по заданию Ордена, я рекрут… – я сделал маленький, надеюсь, незаметный шажок, отступая внутрь комнаты и резко заорал, – Гидеон, бей в затылок, он не видит!

Так себе трюк, но фанатик все-таки купился, дав мне секунду, чтобы захлопнуть окно, задернуть штору и сигануть за угол стола.

А уже в следующую секунду оконная рама, брызнув стеклами, влетела в комнату вместе с летящим мужиком. Штора его не задержала, но хоть не дала сразу меня разглядеть. Я выстрелил в спину пролетевшей мимо меня фигуры.

И подвис, с ужасом понимая, что зажигательный патрон в упор не причинил мужику вообще никакого вреда, только отбросил, и опять пшикнули бенгальские огни. Чуть не поскользнулся на осколках, но дернулся в сторону окна, рыбкой вынырнув во двор.

Откатился в сторону и призвал Муху. Действительно, увидел балконную дверь в нескольких метрах от себя, рванул к ней и впечатался в пленку. Почувствовал всю гамму чувств, пробежавшую в душе боксера – от удивления до обиды. Но, вот за что я уже полюбил Муха, так за быстроту мыслей и реакцию. Первым делом зарядить «крынку» – зажигательный не прокатил, будем проверять кислоту.

Когда фанатик, уже не торопясь, перешагнул подоконник, целясь в нас из «винчестера», мы с Мухой уже были уже не просто за пределами линии огня, а нападали сами. Я выстрелил из “крынки”, целясь в лоб фанатику.

Выстрелил и попал чуть повыше маски. Кислота не подействовала – читерскую защиту не прожгла и стала просто медленно стекать по лицу. Густая зеленая масса набежала на глаза, закрыв сектанту обзор. Он стряхнул ее ладонью и схватился за свою винтовку.

И вот тут уже зашипело – приклад начал растворяться, металлические части запузырились, меняя цвет кислоты с зеленого на грязно-серый. К сожалению, эффект был недолгим, но главного мы добились, оставив фанатика без огнестрела.

– Не убоится он испытаний, – донеслось из-под маски, мужик бросил испорченное оружие и вынул из-за спины две небольших косы, вроде в моем прошлом мире их называют кама. – Но пожнет всю мерзость этого мира.

Это Жнец что ли? Муха не знал. А, может, просто не успел ответить, пропустив прыжок фанатика, доставшего меня ударом с ноги. Я опять влетел в преграду, отпружинил, как от канатов ринга, и полетел обратно. Муха только в последний момент вырулил, спасая нас от, пронесшихся в паре миллеметров, кос.

И началась беготня. Мы с Мухой играли в какую-то странную игру, передавая инициативу друг другу. Я больше прыгал, вспомнив свои увлечения паркуром и используя невидимую стену, как трамплин. А Муха бил, то отбивая тесаком удары кос, то рубя по фанатику, там, где мог дотянуться, а то и просто выдавая эффектные хуки левой, когда позволяла возможность.

Эффектные, но не эффективные. Максимум, что удалось сделать – это чуть ослабить защиту. На спине, плече и ногах фанатика стали появляться красные полосы. Казалось, что защита по чуть-чуть истончается, что плащ вот уже даже порвать смогли, но пробиться глубже я так и не смог. Самое серьезное, чего удалось добиться – это сорвать маску. За которой оказалось обычное бледное лицо с крупным горбатым носом и большим ртом, как у Мика Джаггера.

А вот Жнец, если это все-таки был он, мою защиту пробить смог. Муха еле-еле успевал отбивать атаки косами, но пропускал добивающие. Локти, колени, ноги – Жнец был хорош, встреться они с Мухой на ринге, подумал бы на кого ставить.

Тонкие неглубокие порезы покрывали уже все тело – левая рука не слушалась, правая штанина пропиталась кровью. Муха еще держался, а вот я начал плыть – запас сил почти иссяк. Воздуха не хватало, а любая попытка вдохнуть его побольше отзывалась резкой болью в ребрах.

Я пропустил очередной удар, забросивший меня через окно в комнату.

И встать я уже не мог, по чуть-чуть отползал, пытался сделать вдох и даже потянулся за патронами, чтобы перезарядить «крынку». Но понял, что у меня ее давно нет, выронил где-то во дворе.

А Жнец медленно, но неотвратимо шел ко мне. Все-таки тоже устал, уродец. Не спеша, будто тяжело было поднимать ногу, переступил подоконник. Наклонился надо мной и, схватив меня за грудки, поднял и бросил на стол.

Отбил мою руку, придавил к столешнице и замахнулся косой. А сам наклонился к моей голове и прошептал:

– Ты и твой отец ошибка природы, но еще большей ошибкой было идти против нашего братства, – он улыбнулся чуть не первый раз заговорив и проявив эмоции, как живой человек, но потом опять пошло что-то невнятное. – Обречен тот, кто не знает пути своего. Истинное благо…

Договорить я ему не дал. Выхватил из кармана горсть патронов, даже не понимая, что именно схватил, дернулся вперед и запихнул их ему в рот. В последний момент, придав руке ускорение Мухой, как в тот раз, когда отправил его в сектанта.

Как и в тот раз, сразу же пришла ответная реакция. По пальцам будто каленым прутом вжарили, толчками передав энергию через кисть в локоть, оттуда в плечо и в итоге размазав меня по столу.

Но отключился я не сразу. Просто не мог, до тех пор, пока не увижу, что произошло со Жнецом.

Его отбросило в стену, и он сполз по ней на пол. Ноги разбежались в сторону, голова упала на грудь, а из шеи, груди и живота с шипением сквозь кожу и одежду просачивалась кислота. Маленькие капельки выступали на теле, соединялись, расширяя раны, и стекали вниз, разъедая все на своем пути.

Резко включился звук. Послышался топот на верхнем этаже и возглас Гидеона:

– Да, куда он, мать его, мог пропасть?

– Стой, чувствуешь запах? Фу, так вонять может только этот умник…

Это уже Банши. Я услышал, как скрипит лестница, улыбнулся и отключился.

* * *

Очнулся я в отделении Ордена, рядом с теми же ранеными, которым еще недавно сам помогал добрести до койки. Приподнял голову, разглядывая, как меня запеленали и выискивая, у кого бы попросить воды.

Хотя людей стало меньше, даже часть столов и лавок вернули у стеночки. На одной из которых сейчас сидела моя развеселая компания. Гидеон похрапывал в обнимку с фляжкой, зажатый с обеих Банши и Стечей, увлеченно о чем-то спорящих.

Банши заметила, что я очнулся и бесцеремонно пнула Гидеона локтем под ребра.

– Очнулся, герой? – проворчал священник, – Это хорошо, это нужно, чтобы я сам тебя теперь…

– Гидеон, он первый начал, – я перебил его, – Этот Жне…

– Тихо, – Гидеон обвел помещение пальцем, – Здесь о таком лучше помолчать, пока сами не разберемся. Стеча попробует разузнать, на кого он работал.

– Понял, дальше что делаем? На скотобойню или в Степановку, или тут еще остались дела?

– Дальше домой спатеньки и бухатеньки, – улыбнулась Банши, – Все без нас уже сделали. Награда нашла своих героев и нам надо отдохнуть.

– Я не понимаю, – я даже попробовал встать, и это почти получилось, но меня положили обратно.

– На скотобойне сейчас работают спецы, там полный набор во главе с инквизицией, – ответил Гидеон, – Закончить ритуал они уже не смогут. А заказ на Степановку уже закрыли.

– Как это? – вроде сознание ясное, но доходило до меня с трудом, – Кто?

– Отряд графа Павловского, только не того, который отец, а сына, – сказал Стеча, – Он и мой заказ закрыл, сказал, что теперь все понятно стало и дальше сами. Да еще и премию выписал в тройном размере, там и ваша часть есть.

– Хрень какая-то, – я потряс головой и сморщился от боли, – Не складывается что-то. Я думаю…

– Рано вам еще думать, – сбоку раздался женский голос медсестры, которая быстро, я даже возразить не успел, чем-то меня уколола, а следующие ее слова я уже слышал, как через вату. – Сейчас сон, покой и лежачий режим, а думать будете завтра.