Глава 26

Лодка нашлась не сразу, стоило не только пройтись вдоль границы охранного периметра, но и сильно забирать в уже освобожденный район. Народ либо на них же и сбежал, либо потрудились деймосы с мародерами.

Банши ныла, что это дурной знак. Стеча порывался выломать какие-нибудь ворота и сделать из них плот. А мы с Гидеоном шли себе тихонько и учили матчасть. То есть я учил, а Гидеон старался подбирать слова так, что не появилось больше вопросов.

Мэйн – по сути, обычный утопленник, но с частичкой фобоса в мертвом теле. Выглядит, как средней степени гнилости покойник, только ростом не до полутора метров. Мэйны росли вширь, но это не был зомби гном, о которых в этом мире, как оказывается. не знали. И реконструкторов здесь не было, что, впрочем, очевидно, учитывая наличия колдунов, сектантов и прочей нечисти.

Мэйны были низкими, но широкими и плотными. Кожа черная или серая, частично сгнившая. Но все остальное – это были уже не мертвецы развалюхи, а миниатюрные танчики с толстыми ногами и когтями на измененных лапах. Если я правильно понял слово «рогоног», то свалить мэйна было сложнее, чем остановить бешеного носорога.

Не любили яркий свет, были обманчиво медлительны и могли сделать рывок. Но на длинной дистанции долго набирали скорость. Брали силой и числом. Не умели плавать, но не испытывали потребности в воздухе, просто бредя по дну. С учетом их роста, на глубине не представляли опасности, но нырять было нельзя ни при каких обстоятельствах. Вцепятся в ноги мертвой хваткой и утянут на дно.

Пурпурный мэйн выделялся не только цветом шкуры, но и магическими способностями. Что-то из арсенала магии воды. Что именно Гидеон не знал, но сказал, что обычные стихийники либо со злостью говорят про мэйнов, либо с завистью. А сердце ценилось у алхимиков, входило во многие рецепты, в том числе усиление водной магии.

Против мэйнов отлично работал огонь и особенно зажигательные снаряды. Несмотря на водную стихию деймосов, огонь как бы не причинял вреда, но полностью иссушивал и разваливал монстров в месте соприкосновения. Поэтому тактика была простая – не подпускать к себе, стрелять в голову, сердце или конечности. Но с сердцем аккуратнее, если хотим его забрать.

– Эй, шептуны, – крикнула Банши, – если мы сейчас не найдем уже лодку, то план придется пересматривать и идти по улицам напрямик.

– Найдем, не переживай, – хохотнул Гидеон. – У нас же свой сыщик есть!

– Да, я же не местный, – смутился Стеча.

– Да, это понятно. Давай сейчас вон к тому дому, это мануфактура Егорыча. Он в это время в Колывань на закупки всегда ездит, а замки у него хорошие. И не смотри на меня так, я ему выплачу потом. Кижанка у него точно должна быть в сарае.

Мы со Стечей, под прикрытием Гидеона и Банши, быстренько взломали лодочный сарай и действительно нашли там лодку. Метров шесть в длину, три пары весел и даже парус имелся, сейчас аккуратно сложенный рядом. Банши села вперед, а мы втроем на весла и довольно ходко пошли против течения.

Только я начал согреваться, как Гидеон поменял нас с блондинкой местами и одобрительно кивнул, когда я достал «крынку». Эликсир ночного зрения был включен на максимум, но видимость все равно была не к черту. Начал идти снег. Тяжелые, крупные снежинки падали в воду и таяли, при этом норовя залететь в лицо. Появились первые туманные перья, постепенно уплотняясь и переходя в плотную завесу впереди.

Слева показался край обороны города. Нас заметили, какой-то молодой охотник чуть не пальнул в нас, но в последний момент высветил нас фонарем и помахал рукой. К нему подтянулись люди, и мы, как туристы на “банане” перед яхтой, стали махать друг другу. Сюр какой-то, но на душе потеплело.

Минут через десять Гидеон прекратил грести и притормозил Стечу, мол, а теперь помедленней. Правый берег я даже не видел, а вот на левом (в городе) стали появляться отсветы догорающих костров и темные силуэты монстров.

Всегда считал, что у меня богатая фантазия, но в этот раз она мне вышла боком. В ночном лесу ветки менее стремные, даже в лунном свете и даже, если ты всю ночь не спал. Рога, гребни, хвосты, раскрытые пасти полные зубов – и это только силуэты, которым воображение дорисовывало совсем уж омерзительные дополнительные части.

Я не был напуган, скорее впечатлен и заворожен.

Я люблю свою прошлую жизнь. Люблю Арбат, ночные клубы на Болотной набережной, Красную площадь с Большим театром, и дальше по списку из путеводителя. Возможно, Настю. Точно люблю свиные ребрышки в ресторане Басты в Камергерском переулке.

Хотя, что я несу?

Я там везде не жил, гостил в лучшем случае. И не понимал этого. Короче, хрень это все. Не люблю, ну, кроме Насти, а лучшие ребрышки вообще в Питере на Гороховой в «Чаке».

А здесь странно, опасно, непонятно – но, как же меня все это прет!

Из восторженного состояния меня настойчиво выбил тычок веслом в бок и ядовитый шепот Гидеона:

– Пригнись, слепень, в разрыв же плывем, – весло пошло на второй круг, только уже намереваясь оплеухой свалить меня на дно лодки.

Но я уже успел раньше. Из ночного тумана прямо перед глазами выплыла перламутровая «медуза», размером с ростовое зеркало. Танцуй мы тут лимбо, я бы первое место взял, так резко рухнул назад и, запрокидывая голову, чтобы разрыв прошел выше.

– Лежим все, не палите его, – прошипел священник, – Не сейчас, проплыть сначала нужно.

Лодка, как назло, еще потеряла скорость. И мы, как в замедленном кино, медленно и печально стали проплывать под дырой в пространстве. Шириной разрыв оказался сантиметров пять, может, чуть больше. Неровная, дрожащая грань оказалась абсолютно черной, настолько черной, что начинала засасывать в себя.

Я начал задыхаться. Будто меня заживо закопали в земле, а по лицу скребутся черви. Надо срочно это спалить! Я покосился на остальных, замерших в нелепых позах. Особенно на скрюченного Стечу.

Здоровяк практически уместился между скамейками, только ноги торчали над бортом рядом с уключиной, в которой болталось весло. Стеча скрипел зубами, пытаясь куда-нибудь спрятать торчащие колени и замер, когда разрыв оказался над ним. Разминулись в паре сантиметров, а веслу не повезло. В месте, где прошлась «медуза» появился хирургически точный срез, а верхняя часть весла попросту исчезла.

Гидеон перескочил через Стечу, дождался, пока разрыв минует Банши и слегка крутанул лодку, направив ее на параллельный курс с разрывом. Зеркальная гладь затрепетала, стала вытягиваться в нашу сторону, будто оттуда кто-то пытается вылезти. Разрыв натянулся и появилась небольшая трещинка, откуда полезло что-то розовое, потом серое и волосатое. Крыса размером с неплохую овчарку.

Я физически ощутил напряжение в лодке, бесшумный, но осязаемый призыв: «Гидеон, жги!» Но только когда лодка встала на параллельный курс с разрывом, Гидеон протянул руку и щелкнул своей новой «зиппо».

Вспыхнуло пламя, пробежав по граням, будто черное ничто вокруг было нефтью. Крысиный вопль оборвался, когда разрыв начал схлопываться, и пасть с частью лба булькнулась в воду на нашей стороне.

Разрыв полыхал, как и все прошлые разы, что я видел, но как-то долго. Будто сопротивлялся, с задней от нас стороны появилось новое свечение, толстым канатом, уходящее в воду. Возникла ассоциация с угрем, который светится под водой, постепенно уходя на глубину и темнея. И только когда этот хвост, шланг, кабель – не знаю, как описать то, что я увидел, потухло в нескольких метрах от нас, разрыв оконательно испарился.

– Гидеон, ты тоже видел? – спросила Банши, самим этим фактом дав понять, что явление необычное. – Что это за отросток?

– Видел, больше похоже на источник силы, будто эта штука питает разрыв, – ответил священник и покрутил в руках зажигалку, – Или мне совсем какой-то новодел подсунули.

– Нет, дело не в огневике, – Банши все еще вглядывалась за спину, – Тогда бы просто не горело бы. Ладно, давайте быстрее уже все сделаем.

Быстрее не получилось. Минут через десять мимо, практически по дну, проскочил еще один светящийся угорь. И в том месте, куда он свернул, начал открываться разрыв. Каша из тумана и снега враз стала кристально чистой, будто дворники на лобовом очистили неровный круг примерно метрового диаметра. И этот круг стал твердеть, покрываясь радужной пленкой.

Досмотреть мне не дали, Гидеон со Стечей налегли на весла, стараясь увести нас как можно дальше. А уже метров через пятьдесят по левому борту показалось пристань с темными фигурами как на мостках, так и между сваями.

Пять, семь, девять, тринадцать – и это только на пристани, сколько в воде я посчитать не смог. Сбился, когда понял, что патронов у меня меньше, чем этих гадов. Радовало только то, что мэйнов среди них было немного. Большая часть – крысы, человекоподобные, худые и костлявые и судя по фонарному столбу, ростом со среднего человека. Еще было несколько новых для меня тварей – тоже отдаленно напоминавших человека комплекцией, только рук не было, а большую часть головы занимала огромная челюсть.

– Стеча хватай багор, Матвей, а ты прикрывай, если на нас кто сунется, – сказал Гидеон, – Банши, запускай и ждем.

Я пропустил Стечу к носу, а сам уселся вниз, чтобы спокойно палить мимо него. За спиной послышалось шипение, а потом нас всех озарило ярким красным светом. Вспыхнуло и, продолжая шипеть, сигнальной ракетой улетело в сторону города. Я только и смог, что присвистнуть, когда увидел, сколько же там дальше на улице заметалось деймосов.

На нас сагрилась ближайшая парочка крыс с зубастиками и какая-то тень на воде. Первые зарычали и прыгнули в воду, зубастые стали перетаптываться и плевать в нашу сторону, а тот, кто был в тени, ушел под воду, пустив круги, но без пузырей.

Веркрысы (аналоги вервольфов только крысы) плавать умели, но этот стиль даже собачьим было назвать сложно. Барахтались, плевались, но постепенно подбирались к лодке. Сразу определился лидер, монстр с седой прядью на волосатом лбу, вырвался почти на метр и получил первый удар от Стечи. Как раз здоровяк в седую прядь, похоже, и целился.

Пробил череп, но вместо того, чтобы оттолкнуть, стал ругаться и тянуть дохлого монстра к нам. Я прицелился в макушку второго и выстрелил, пытаясь в облаке пара разглядеть, выжило там что-то или нет. Зажигательный отработал на ура, там не только пар пошел, там вода частично вскипела, окрасилась в красный и вытолкнула перевернутое безголовое тело.

Я быстро перезарядился, ожидая, что на выстрел среагируют новые твари, но им было не до нас. Пальба началась со всех сторон – лупили из города, со стороны периметра. Разовые вспышки, короткие очереди и дуплеты, бахнуло что-то крупнокалиберное, а в соседнем с пристанью доме, обвалилась часть крыши.

– Орденские в атаку пошли, – Гидеон потер ладошки и, разминаясь, хрустнул пальцами, – Трофим хочет Береговую улицу сейчас освободить, но дальше не пойдут, так что не расслабляемся.

Смешно. Расслабишься тут, пока все глазели на пристань, пересчитывая тех монстров, которые побрели вдоль улицы на выстрелы, я тер глаза и всматривался в воду. Что-то там было, темное пятно в ночной полузамерзшей воде. И это пятно приближалось к нам.

Что-то ткнулось в днище. Потом заскрежетало, как будто кто-то тянется и хочет схватить лодку, но лишь скребется по доскам. Лодку тряхнуло, и почти у меня между ног доску пробил толстый уродливый, но острый, как гвоздь, коготь. И вышел сантиметров на десять. Чутка поближе и род Гордеевых потерял бы последние шансы на восстановление.

Я чуть не пальнул. Чудом каким-то сдержался и отступил. Коготь исчез, а вместо него в лодку начала поступать вода.

– Это уже становится даже забавным, – Банши выдернула пробку из еще одной банки, та задымилась, и девушка бросила ее на пол лодки, – Не паникуем, это лаванда, частично запах наш отобьет.

Дыма оказалось немного, густой и тяжелый он расползся по лодке, не мешая дышать и смотреть, куда мы плывем. А вот воняло настолько жутко, что я стал чувствовать себя большой молью, которая очень хочет на берег. И неважно сколько там осталось монстров.

Мы подплыли поближе, Стеча уже спокойно мог нас багром подтянуть, но Гидеон не дал. Вместо этого достал фонарь и начал высвечивать пространство под пристанью.

В луче света то и дело мелькали толстые лысые головы. Дряблая бугристая кожа, маленькие бусинки глаз, полусгнившие уши, у некоторых и нос отсутствовал. Все серые, и ни одного пурпурного.

– Банши, следи за пристанью, – сказал Гидеон, а потом похлопал меня по плечу. – Готов?

– Я настолько готов, что мы мысленно, я уже еду обратно, – я поерзал на лавке, расставляя ноги шире и подальше от дырки, которую мы заткнули тряпкой.

Священник поднял фонарь повыше, достал новенькую библию и начал что-то бормотать на латыни. Эффект не заставил себя ждать. Сразу несколько мэйнов, разбрызгивая воду, метнулись в нашу сторону. Быстрые черти, будто не мертвяки, а какие-то спасатели Малибу.

Гидеон повысил голос: фестина ленте, сатана дуре и бла-бла-бла. Но эффект был поражающий – мэйвы, до этого, как спорт-катера рассекавшие воду, будто в клей угодили. Сбились с ходу, завязли, но продолжали тянуться к лодке.

Проверка на пурпурность – выстрел – перезарядка. Серый? Выстрел – перезарядка. Опять серый? И так по новой.

«Крынку» уже двумя руками стало горячо держать. Я полез за второй пачкой патронов, а Гидеон охрипшим голосом попросил Стечу отойти на глубину, чтобы промочить горло.

Здоровяк оттолкнулся от причала, но ничего не произошло. Будто на мель сели. Попробовали подтянуть лодку обратно – тот же эффект.

– Посветите кто-нибудь, – я наклонился над краем лодки, пытаясь высмотреть, за что мы зацепились.

– А я все думала, вы уже никогда не попросите, – весело прощебетала Банши и одну за другой метнула на пристань два красных цилиндра.

На фоне пальбы в городе громыхнуло не сильно, но ошарашило, согрело и ослепило моментально. Завизжали веркрысы, в нос ударило запахом паленой шерсти и кипяченой речной тины. Неожиданно и жарко – Стеча выронил багор, Гидеон поперхнулся, а я чуть не вылетел и лодки.

Перевесился через край и заметил блестящий в отблесках пламени камень, торчащий из-под лодки. А в следующее мгновение, каким-то непонятным для меня акробатическим трюком, разминулся с когтистой лапой, вылетевшей из-под воды.

Шарахнулся назад, споткнулся о лавку и, уже не удержав равновесия, полетел в воду с другой стороны лодки. Стеча дернулся меня схватить, но лишь вырвал несколько пуговиц из куртки.

Дна под ногами не оказалось. Откос или яма, мозг в панике отказался анализировать ситуацию. Обрез улетел куда-то в воду, одежда моментально промокла и потащила на дно. Я барахтался, тянулся вверх, скреб по днищу лодки, видел уже размытые перепуганные лица, склонившиеся над водой. Рядом пролетело весло, но ухватиться я за него не успел – что-то острое вцепилось в ногу и потянуло меня на дно и в сторону.

Под ногами был все тот же камень – лысый с трупными пятнами фиолетового, даже пурпурного цвета. В жопу диалог! Главное – не паническая атака.

Пока еще оставался воздух, я судорожно перебирал варианты. Потянулся за ножом, попытался извернуться и даже пырнул мэйна куда-то в область шеи. Пытался призвать Муху и, пока были силы, продолжал бить ножом, то соскальзывая с «камня», то нанося совсем незначительные удары.

Я заметил разрыв прямо под водой. Маленький, не больше сковородки, к которому тянулся светящийся канат. А чем глубже мы погружались, тем больше канатов проявлялось на дне. То светилось, то мерцало, то исчезало в темноте или донном иле.

Совсем не вовремя, но я, кажется, понял, как здесь появляются разрывы. Что эти канаты ничто иное, как странный аналог электрокабелей, которые питают и создают новые окна. Мне прямо привиделась разветвленная сеть энергетических нитей, идущих по дну реки откуда-то издалека. Но в этом я уже не уверен, скорее всего, просто кислород закончился.

Мэйн остановился, притянул меня к себе – сил сопротивляться уже не было, легкие горели, виски сдавило даже сильнее, чем когти мэйна. Монстр притянул меня к себе и открыл темную пасть, из которого потянулась длинная призрачная лента, похожая на «угрей», только пульсирующий мраком. А еще этот сгусток темной энергии напоминал нить фобоса, оставшуюся после толокоша.

Воздуха уже не было, я открыл рот и вместе с водой, начал втягивать в себя мрак, пытаясь вспомнить ощущения, когда я первый раз слился с Мухой.