Глава 27

Окраины Степановки. Томская губерния.

– Командир, ответь Иноку. Вижу движение на дороге, – сказал мужчина в темном маскировочном костюме, поднеся к губам магический кристалл.

– Слышу тебя, Инок, что у тебя? – камень завибрировал и от него послышался тихий голос.

– Одна моторка, движется вдоль реки со стороны города. Выглядит странно.

– Что с ней?

– Вроде фургон, а вглядываешься, то какая-то колбаса квадратная, – четко проговаривая слова, прошептал Инок, – На боку герб со странной надписью Ч, О, П, «Заря».

– Что с аурой?

– Четыре человека. Два выше среднего, один слабый и еще по одному нет данных. Сила точно есть, но аура нестабильна. Одни едут, и, похоже, что частники из Ордена. Не спеша, но четко вдоль берега. Еще минут пять и увидят первые дома, – ответил Инок, оглянулся на еще четыре едва заметные кучки за спиной, проверяя свою группу, – Ликвидировать?

– Не надо, – кристалл погас на несколько секунд, – Слишком опасно, безликих спугнем.

– Так они тоже спугнут? – удивился Инок.

– Не вытянут, ритуал скоро закончится, и сектанты сейчас столько силы в себя влили, что без шансов. Даже жалко парней, – голос в кристалле вздохнул, – Пропускайте, ждем дальше. Наша цель – заказчик.

* * *

– Банши, ну, хватит уже, – я обернулся в салон и, подпрыгнув на ухабе, стукнулся о жесткую спинку, – Я честно не обиделся. Наоборот, все очень даже хорошо получилось.

– Я все думала, вы никогда не попросите, – пытаясь изобразить тонкий женский голосок, Стеча подразнил Банши, кашлянул и вернулся к нормальному голосу, – Вот теперь точно никогда!

Я ткнул его в плечо. Харе уже ее доставать, девчонка как-то слишком глубоко ушла в себя, забилась в уголок кузова и сидит там, как мышка, и периодически всхлипывает. Такой я ее еще не видел.

Справедливости ради, когда я всплыл, держа сердце мэйна в руках, таких лиц, как у них были, я тоже никогда не видел. Гидеон держал вырывающуюся Банши, норовившую прыгать за мной в воду, а сам был бледный, будто снегом облепленный. Стеча держался за голову, не понимая, куда бросаться – тоже в воду или тоже держать психанувшую и воющую Банши.

А потом я такой красивый, как черт из коробочки, не хватало только руками развести и крикнуть: «та-дам, а вот и я». Они натурально обалдели – просится более емкое слово про уху, раз уж мы на реке, но я и сам пребывал в подобном состоянии.

Поглотив частичку фобоса, первое что я почувствовал, это то, что мне не нужен кислород. Нет, жабры не выросли, просто понял, что спокойно могу задержать дыхание еще на несколько минут, не испытывая дискомфорта. Потом пришла тяжесть, не бетонная давящая плита на плечах, а ощущение силы. Та же самая плита, но в руках, готовая легким движением полететь туда, куда мне нужно.

Вокруг меня разлились черные сгустки, будто осьминог в воду чернилами брызнул. Самая густота плавала вокруг ладоней, формируя нечто похожее на черные латные перчатки с когтями, как у мэйна.

Воспоминаний не было, лишь на мгновение в голове пронеслось ощущение темного, холодного и глубокого колодца с неясным светом где-то вдалеке.

Изменилось зрение, отключился эффект от эликсира и практически все стало темным, зато появился эффект слабенького тепловизора, в котором вверху светилось три неровных силуэта, а дно было усеяно энергетическими линиями, питавшими разрывы.

А вот от мэйна тепла не было, только тающий след на лапах, в которых он зажимал меня еще секунду назад и общий серый силуэт.

Воображение моментально дорисовало интерфейс из фильма «Хищник», где чоповцы наверху подсветились красным, а мэйн передо мной перешел в зелено-серую зону, не представляющую опасность. И учитывая, что тварь не атаковала, разжала лапы и просто тупо смотрела на меня, она все сейчас видела точно так же и принимала меня за своего.

Были еще какие-то ощущения, вода стала как-то понятнее и роднее. Не прозрачное ничего, вечно убегающее сквозь пальцы, а пластилин, из которого можно слепить что угодно. И управлять этим, меняя течение, напор и силу воды.

Как только я понял, что слияние произошло, тут же ударил стоявшего передо мной монстра. Пронес раскрытую лапу с призрачными когтями, чирканул мэйна по шее. Прилично так чирканув – сантиметров на пять, а то и больше в глубину. Он дернулся, попытался ударить меня в ответ, но моя левая лапа его опередила. Сформировала нечто похожее на подводное течение, закрутившееся в вихрь, который отбросил летящую на меня лапу и развернул тушу монстра. Я ударил снова, опять по шее, точно под затылком. Опять когти почти наполовину погрузились под мертвую кожу, частично оторвав голову, но мэйв все еще был жив.

Пять ударов с разных сторон по шее, проколотые глаза и оторванная голова (я будто крышку с пива открывашкой сдернул) так и не убедили мэйва помереть окончательно. Как и выломанные ребра. Затих он, только когда вскрылось сердце – синюшное, с виду гнилое с черными пульсирующими прожилками, будто червивое.

Но хватать сердце когтистой лапой, я все-таки не решился. Я довольно быстро смог вернуть контроль над телом, разогнав мрак с левой руки. И, вообще, второе поглощение фобоса явно происходило легче, не так чтобы я это даже не заметил, приняв как должное, но без потери сознания или координации.

Возможно, вынырнул я еще частично в образе фобоса, еще больше перепугав свою команду. А, может, они не поняли, зачем я отправил черный сгусток в душелов.

Обсуждать это никто не стал. Гидеон просто выпил, махнув рукой, типа ничего необычного не произошло. Стечу заело на его фирменном: «Херасе!»

А вот банши, пряча глаза, тихонько попросила прощения и попыталась стать самым незаметным на свете существом. А потом и вовсе ушла в себя.

– Я все равно не понимаю, почему ты так уверен, что нам надо в Степановку, – спросил Стеча, высматривая что-то на дороге.

– А куда еще? – я начал жестикулировать, в первую очередь для себя рисуя логические построения. – Давай еще раз. Все это время мы думали, что сектанты пытаются что-то создать в Степановке, потому что это центр пятиконечной звезды. Типа рисуем пентаграмму не на полу мелом, а смотрим шире, и фигачим ее на карте Империи. Верно?

– Верно, я это сам и придумал, – кивнул Стеча, – Вот только ничего глобального в Степановке не произошло. А случись там что-то даже уровня белоярской жопы, об этом бы вся губерния узнала. Такая бы аура была, что любой чтец магического фона за сотню километров почувствовал.

– Вот именно и заказ на Степановку специально закрыли, чтобы подчеркнуть, что там все в полном порядке и ничего не происходит. Поэтому я думаю, что все наоборот. Не пики звезд, что-то создают в центре, а центр создает что-то на пиках. Те энергетические нити, что создают и питают разрывы, идут по реке, и совершенно случайно выше по течению у нас Степановка. Совпадение? Не думаю!

– Это я понял, видим след и идем по нему, – Стеча притормозил и вильнул в сторону, объезжая корягу, – Я не понимаю, зачем заказ на Степановку вообще открыли, если не нужно было привлекать внимание.

– Кто из нас сыщик? – я усмехнулся, – Я-то откуда знаю? Может, случайно. Типа что-то пошло не так в начале, и соседняя деревня что-то увидела. А, может, специально, чтобы не лез никто. Заказ с самого начала был никому не интересен, и больше отпугивал охотников, а уж тем более местных жителей по соседству. Но точно можно сказать, что если закрыл его сын графа Павловского, то он замазан в это дело по самые уши.

– Ну, да я его видел, тот еще хрен болтливый, вряд ли его сектанты втемную используют или шантажируют чем-то, – Стеча опять притормозил, а потом и вовсе заглушил двигатель, – Смотри, кажись, причал с лодками и забор. Приехали что ли? Ты нити видишь еще?

– Слабовато, – я показал на причал, – Но если понимать, что хочешь увидеть, то становятся заметны. Вон идут и-и-и уходят к тому двухэтажному особняку… с крыши которого на нас кто-то смотрит…

– Черт, палево! – сзади встрепенулся дремавший Гидеон и заорал, – Зачем так близко подъехали? Нас же срисовали уже! Заднюю врубай-врубай! Не успеем, млять! Ходу, ходу из моторки!

Глупо в этой ситуации говорить, что святоша накаркал. Но, накаркал же – по «буханке» открыли огонь. Первая пара пуль чиркнули по кузову. Третья с шумом выпустила воздух из колеса. А четвертая разбила лобовое стекло, осыпав меня осколками, когда я уже почти вывалился на берег.

Мы бросились врассыпную, стараясь спрятаться за многострадальным уазиком, отгородиться им от домов, с крыш которых началась стрельба, и уйти с открытого пространства в лес. Я сделал рывок, в последний момент рыбкой запрыгнув за большое поваленное дерево. Над головой выбило несколько щепок.

Ладно, что мы имеем. Кольцо Мухи, деньги, выигранные на ставке, прокисшее выражение лица Кислого, когда я притащил ему сердце. Класс, но лучше бы новый ствол себе взял, когда в трактир забегал, как полоумный.

Самое обидное, что Муха так и не появился. Была даже мысль, что ему новый сосед не нравится, но Гидеон сказал, что они хоть и соседи, но даже не видят друг друга, находясь в разных измерениях. Главное в наше не призывать одновременно.

Муха и сейчас молчал, а вот пурпурный мэйн ощущался бодрячком. И либо темные фобосы на порядок мощнее светлых, либо там под водой я зачерпнул лишь малую часть. Что собственно не отменяло первый вариант. Окей, у меня есть мертвый маг воды с когтями, есть река и полузамерзшая жижица, летящая с неба.

Я стиснул флягу, стараясь мысленно сконцентрироваться на фобосе. С этим, как с Мухой, не получится, все эти: «брат, ты меня уважаешь» не прокатят. Мэйна нужно побеждать каждый раз, морально и ментально давить, бесцеремонно используя его силу.

Есть контакт! Черная дымка окутала руки, мышцы потяжелели и включилась подсветка «Хищника» – указывая на теплые тела сектантов. Трое на крышах, скопление в доме, и еще две группы по три человека. Одна за забором, а вторая пытается обойти и встретить нас в лесу.

– Дайте шума! Банши, нужен дым! – я закричал, подскочил и кувырком ушел к старому проржавевшему баркасу, брошенному на берегу, – Гидеон, Стеча, лес на вас, там трое.

Услышал шипение Баншиных дымовух, порадовался, что блондинка взяла себя в руки, усмирив своих внутренних демонов. Даже допускать мысль, что это стандартная реакция невротички, я не собирался.

Какой-то бездонный у нее запас, четыре дымовых шашки легли между “буханкой” и деревней, полностью скрыв нас от стрелков с крыши. Но не скрыв их от моего тепловизора. Я выступил из-за баркаса, сосредоточился, пытаясь почувствовать, как здесь работает магия. Слова? Жесты? Мыслеобразы?

Да, пофиг! Все сразу попробуем!

Я расслабился. Визуализировал, как мокрые острые снежинки липнут друг к другу, вытягиваются в тонкую линию, превращаются в острый ледяной диск. Взмахнул рукой, кидая в красную фигуру, существующий только в моем воображении снаряд. Да еще и закричал первое, что пришло в голову: «Авада Кедавра, придурки!»

– Херасе! – из-за деревьев послышался возглас Стечи, идеально подходящий к моим мыслям.

Не знаю, что со своего ракурса увидел Стеча, для меня же сквозь дым просто красный силуэт разошелся пополам, вспыхнул фейерверком горячей крови и начал быстро затухать.

Я тут же повторил процедуру, только в этот раз визуализировал ледяное лезвие не как диск, а в виде узкого метательного ножа, и молча. Просто проверить!

Сработало, причем я почувствовал меньший отток силы. Если первый раз был сродни рывку штанги на массу (большой вес, мало повторений), то сейчас было похоже на работу с выносливостью и комфортным весом.

В следующий тест я еще больше уменьшил лезвие, представив, что оно похоже на пулю. Вылетело легко, чуть ли со свистом, и попадание было, но сектант остался жив. Упал и куда-то пополз.

Справа раздалась пальба и вперемежку с выкриками Гидеона – словесник пытался работать своей магией, но постоянно переходил на мат, будто что-то сбивало. Я хотел помочь, но в тепловизоре увидел только пять силуэтов без какой-либо пометки свой-чужой. И если Стеча выделялся габаритами, то различить Гидеона я не смог, все уже смешались примерно на одной линии.

У Банши все было под контролем – одно тело просто исчезло в большом для меня облаке красного пламени, а второй тащил остывающего третьего к дому. Туда же, куда шли и энергетические нити из речки. Сначала тонким слоем по земле, а потом собирались в канат и уходили на уровень подвала дома.

Через каких-то пять минут мы уже готовились к штурму дома.

Почти повторили историю с дымом, добавив несколько штрихов.

Банши закинула в окно ядреную смесь с эффектом светошумовой гранаты, Гидеон зачитал церковно-латинский речитатив с замедлением, Стеча караулил окна, я просто выпустил из себя мэйна. Отдал ему немного контроля, рывком влетел на первый этаж, шинкуя мычащих масочников. Быстро, кроваво, но эффективно.

На лестнице в подвал меня встретили два музыканта с варганами. Дуэтом, чуть ли не со стереозвуком, выдали нечто бьющее по мозгам, ломающее волю и срывающее с меня остатки фобоса. Меня скрючило, а потом распяло поперек лестницы.

Сектанты бренчали, выдавая все более высокие ноты, приближаясь к ультразвуку. Я потерял контроль над телом, чувствовал, как разрывается связь с фобосом, готов был выть от боли, но челюсть свело.

Был бы я здесь один. Даже с толпой утопленников или боксеров, тут бы и остался со свернутой шеей на холодных ступеньках.

Прозвучал выстрел, и звук вдруг резко перестал двоиться. Меня кинуло в сторону, ударив о стену, а надо мной в широком прыжке пролетел Стеча. И с криком: «Херасе Кедавра!» перебил второго сектанта топором.

Стало тихо. Настолько тихо, что я слышал, как дышит Стеча и капает на пол кровь, как Гидеон делает глоток, а Банши позвякивает своими баночками, выбирая, что применить следующим. Может, опять светошумовую?

Я услышал металлический звон и звук падающих тел за дверью, перед которой нас встретили музыканты. И какой-то треск с нарастающим гулом.

С выбором Банши я не угадал. Она достала пузырек с обычным нашатырем, который оказался у меня перед носом. Аж слезы брызнули, но зато я смог встать и сделать несколько шагов, чтобы увидеть, что там за дверью.

Особого штурма не получилось. Стеча с Гидеоном замерли по обе стороны от двери, дождались Банши. Гидеон распахнул дверь, куда сначала должна была полететь граната, а потом заскочить здоровяк с топором. Но что-то пошло не так. Даже с моей позиции было видно, что в комнате нечто очень странное.

Большая комната со странным оборудованием вдоль стен. Такая же медно-стальная аппаратура, как я уже видел в логове под поместьем графа. В центре на полу была пентаграмма, внутри которой на стальном стуле сидел прикованный худой человек.

А точнее, хрупкая юная девушка в замызганной длинной рубахе и спутанными темными волосами. За ее спиной перламутровыми бликами мерцал разрыв.

Как овальное зеркало до потолка, в котором одновременно проглядывала тьма с той стороны и отражался подвал с этой. Спина человека на стуле, кусок пентаграммы и несколько лежащих на полу сектантов с перерезанными шеями.

Из разрыва, как медицинские трубки, в спину девушки тянулись черные нити. Они проходили тело насквозь, частично меняли цвет и собирались в канат, который убегал наружу, а потом по реке в Белый Яр. Все это мерцало, пульсировало и гудело, как перегруженный трансформатор, который вот-вот взорвется.

– Гидеон, что это? Ты знаешь, что делать?

– Это проводник, я слышал про них, но не встречал.

– И? Спасать? Валить? Или бежать?

– Не знаю! – взвыл священник, – Кровь остановите!

Мы втроем бросились к мертвым сектантам, от тел которых натекли лужи крови, постепенно подбирающиеся к пентаграмме. Что за люди? Чуть что, так суицид, будто их допросить кто-то сможет. Хорошо хоть просто себя прирезали, а не взорвали.

Я понял, что мы не успеваем, что крови уже столько, что проще пентаграмму отмыть, чем справиться с пятью потоками.

Уже в одном месте кровавый ручеек добрался до границы круга и как намагниченный стал выстраиваться аккурат по линиям звезды. В другом месте осталось сантиметров пять, а Банши хоть и пытается топтаться, но с ее протектором ботинка, там просто мимо протекает. В третьем месте ручеек вспыхнул красным светом, достигнув круга. Стеча хоть и пытался сектантом, как тряпкой все вытереть, но только размазал.

Гидеон никак не поймет, что делать. Листает свою книгу и бормочет что-то. А разрыв, с каждой каплей крови становится все плотнее – натягивается, звенит, перламутровую пленку с краев затягивает чернота. Только вот ощущения, что он выключится, как обычный телевизор нет ни разу.

Напряжение растет, больше похоже на вакуумную бомбу Банши, выжигающую пространство и кислород. Нагнетает, скручивает пространство и тянет до скорого разрыва. Девчушку на стуле выгибает дугой, нити, бьющие в спину, беснуются и тянут ее к разрыву. Черт, да она мелкая еще совсем, лет двенадцать может. Нельзя ее валить, надо спасать! Даже если небеса упадут…

Я выхватил отцовскую, а теперь уже мою родную, «зиппо». Щелкнул, разжигая пламя, и бросился к разрыву. Подпалил край, увидел Банши с другой стороны с огневиком в руке, начал пережигать нити, стараясь освободить девчонку. Стеча тоже подскочил и стать выламывать цепи. И Гидеон, наконец, нашел что-то в книге, прокашлялся и начал читать какую-то молитву, от которой гасли энергетические жгуты, выходящие из проводника.

Разрыв загорелся по краю, как цирковой огненный обруч. Мы жгли беснующиеся из разрыва нити. И когда перегорела последняя, а Стеча наконец вырвал цепи и подхватил маленькое бесчувственное тело, фиолетовая вспышка охватила всю зеркальную поверхность. Пламя взметнулось под потолок, стало заполнять всю комнату, выжигая аппаратуру и трупы сектантов, перекинулось на дверь и полезло дальше по лестнице, захватывая весь первый этаж.

Но мы, к счастью, были уже на улице.

* * *

В фильмах, в боевиках очень частая концовка – в каком-то здании, где было все веселье полная разруха, пожарники суетятся, полицейские. Дело происходит ночью в свете мигалок служебных машин. И герой, укутавшись в плед, сидит в машине скорой. Еще, как правило, к нему подойдет кто-нибудь и либо похвалит, либо извиниться, что не верил, а то и ошибался. И все признают, что герой прям реально герой!

Вот и я сейчас был в таком кино. С той лишь разницей, что не было пожарных машин и скорой, да и полиция было специфически местная.

Особняк догорал, и тушить его никто не собирался. Вместо мигалок – фиолетовое пламя, вместо пожарных машин – два черных броневика и несколько десятков военных и монахов. И сидели мы не в пледах и не в скорой, а на крылечке соседнего дома.

Сидели, смотрели как какие-то монахи схимники в черных балахонах уносят, так и не очнувшуюся девчонку. Как какой-то очень важный бородатый мужик в маскхалате орет на нас, как его держат помощники.

Я вообще не понимал, о чем он. Сорвали какую-то операцию. Обломали какие-то оперативные наработки, спугнули главаря секты… Нервничал мужик сильно. Я только и понял, что давно они здесь были (как я только их тепловизором не засек – этого не понял), что ждали, когда проводник стабильным станет и приедет главный. Часть терминов не распознал, решил, потом у Гидеона уточнить, когда нас отпустят.

Когда бородатый выдохся и убежал докладывать своему главному, к нам подошла новая делегация. Вернулись схимники, которые уносили девчонку и направились прямо ко мне. Я почувствовал, что Гидеон напрягся, а Банши прошептала: «Терпеть не могу инквизицию».

– Матвей Гордеев? Что же вы, только вступили в Орден, а уже нарушаете? – вперед выступил тот, что был постарше. Голос и тон наигранные, типа добрый полицейский.

– Все в рамках закона, он месяц может без лицензии работать, у нас еще есть время, – попытался четко проговорить Гидеон, но чувствовалось, что нервишки шалят, при общении с инквизицией.

– Верно, вот только если одаренный мнемоник, да еще и имеет контакты темными, то срок уменьшается до одного дня, – почти с натуральным сочувствием произнес инквизитор, – И этот день давно закончился. Матвей, сами с нами пройдете или силу придется применять?

Конец первой книги.

Спасибо за совместное приключение, буду рад и дальше проживать его вместе с вами – https://author.today/work/235310