Глава 10

Я отскочить успел, а вот у жирдяя все же сигналы до мозга шли с задержкой. А, может, здесь так не принято, нет в этом мире ни стритрейсеров, ни тусовок с кальянами на Воробьевых. Да и над анекдотом про бампер от «тойоты» вряд ли шутят в местных пабах.

«Буханка» сработала не хуже, хоть и получила новую вмятину.

Борца сумо шмякнуло, отбросило и дополнительно впечатало в чугунный фонарный столб. Я же отделался легким испугом и фотокарточкой, навсегда засевшей в воспоминаниях – застывшее в немом крике и перекошенное лицо Захара и прищуренный, будто снайперский взгляд Гидеона, вжавшегося в руль, будто в гашетку пулемета.

– Гидеон, бога ради, ты чего творишь? – завопил Захар, как только выскочил из Уазика.

– Отвали, железяка, будто у тебя лучше были идеи, как последнюю волю Гордея выполнять и пацана беречь?

– Да, я не про это! – взмахнул руками Захар, – Ты же фару разбил! Чутка правее не мог взять?

– Да, она сама как-то, – пожал плечами святоша, – По крайней мере, мне так показалось.

– Ладно, надеюсь, что не зря мы все это затеяли, – крюком перекрестился управляющий. – Матвей, давай шустрее, выпить надо, а то руки даже у меня дрожат.

– Спасибо, мужики, выручили! – я кивнул, подчеркивая свою благодарность, и побежал к здоровяку.

На лбу шишка, вероятно, закрытый перелом, тут я не доктор, но было видно, что живой, просто в отключке. Я оглянулся по сторонам и увидел, что в начале улицы появился фонарщик, неспешно разжигающий фонари.

Только сейчас заметил, что примерно каждый пятый уже горит, но не обычным светом, а магическим. По типу тех, которые отгоняют туман в усадьбе.

С темпом, с которым разжигают остальные, фонарщику до нас минут пятнадцать, а то и двадцать, так что долго жирдяю одному здесь не лежать. Издалека его не заметят, но потом найдут и окажут помощь. Я поправил куртку на сумоисте, чтобы не продуло после бани, и побежал к дверям.

Успел вовремя.

Створки уже захлопнулись, но администратор завозился с замком, бледнел за стеклом, дергался, но только больше тупил с ключами. Я схватился за ручку и резко потянул, выдергивая на себя дверь вместе с тощим хлыщом.

Не больно, но обидно, приложил его под дых и втолкнул обратно в холл.

– Ну, рассказывай, как обгонял, как подрезал… – я навис над ним и для усиления грозного вида, вынул французский гвоздь.

– Я не-не, не понимаю, о чем вы, – хлыщ вжался в стену, – Мы-мы, мы закрыты на ремонт.

– Ща поймешь, – я отступил на шаг, оглянулся и крикнул, – Муха! Никифоров, иди сюда! Будем вора твоего разбирать!

Хлыщ хотел что-то сказать, но при звуках фамилии боксера осекся и начал вертеть головой, как сошедший с ума маятник. Задрожал, а потом и вовсе затрясся, как припадочный. Призрака пока нигде не было, но лицо администратора само стало белым, как у привидения. Я даже забеспокоился, не хватит ли он тут дубака или эпилептического припадка.

Блин, всю радость обломал. Наконец, хоть к кому-то получилось подобрать работающие слова и тут на тебе, переборщил. Я пощелкал пальцами перед глазами беснующегося парня, а потом влепил затрещину. Подождал немного, а когда во взгляде появилась хоть какая-то осмысленность, прошептал:

– Давай сразу к делу. Если договоримся, то никто не пострадает. Если не договоримся, то ты видел, на что я способен. Кивни, если понял.

– Да-да, давай…

– Вот и чудненько. Я знаю, что ты украл колечко у Никифорова, когда ему здесь плохо стало. Кивни.

– Я не-не, не крал, я нашел, – всхлипнул парень, все еще косясь по сторонам.

– Пусть нашел, а еще ты, кажется, нашел часть моих денег? – парень опять кивнул, – Понимаю, бывает. А о чем ты думал вообще? Не понимал, что я вернусь?

– На вас пришлые напали, по виду московские, серьезные очень, – администратор задумался, покосился на гвоздь в моей руке, решая делиться своим мнением или не рисковать, так что пришлось слегка пнуть его по ноге. – Просто такие обычно доводят задуманное до конца.

– Хм, – теперь уже я задумался, – Ладно, допустим, а чего тогда все не забрал.

– Опасно слишком, стражники могли заподозрить, – как-то уж совсем расслабился парень, но лишь до того момента, как из-за угла выплыла призрачная тень Мухи.

Администратора скрутило по новой. И глядя на Муху, я мог его понять. Куда-то делся улыбчивый, слегка рассеянный, боксер, и вместо него не белое облачко, а свинцовая туча какая-то. Надо будет узнать, может ли фобос поменять свою полярность, а то демоническое в его образе сейчас перевешивало.

От Мухи пошла волна ментального удара. Мне тоже прилетело, но в виде видения – опять кольцо, потом черно-белая картинка, как местные аналоги медиков выносят тело боксера, а крысеныш-администратор за их спинами спешно шарится в забытом пиджаке.

И сразу же следующий образ как воришка любуется на кольцо, а потом прячет его в неприметный тайник в своем кабинете.

Я почувствовал холод, когда Муха проплыл мимо меня к администратору. Не стал смотреть, что он собирается делать, и побежал искать тайничок.

– Муха, ты только не прибей его, он еще пригодится.

Странно, что Муха раньше это не сделал. Это либо мое присутствие после слияния ему силы дает, либо у страха глаза велики и крысеныш сам себе все придумал?

Отложив этот вопрос до лучших времен, я бегло осмотрел кабинет. Заметив в окно, что фонарщик стал ближе, быстренько простучал стену. Нашел пустую полость и тоненькие щели, но не увидел ни замка, ни каких-либо других подозрительных конструкций.

Хотел позвать администратора, но из коридора слышалось слезливое бормотание с клятвенными обещаниями встать на путь истинный, поэтому решил не отвлекать. Вытащил гвоздь и, орудуя им на манер ломика, грубо вскрыл тайник. Пошебуршал внутри ниши кончиком лезвия на наличие ловушек, а потом стряхнул щепки и запустил руку.

Кольца не было.

Нашелся потертый портсигар с незнакомым мне гербом, тугая скрученная пачка денег и рамочка с черно-белой фотографией, на которой была изображена пышная грудастая барышня в панталонах с рюшечками. Местную мисс плейбой положил обратно, а остальное забрал и побежал к администратору.

Муха, как в мультике про Карлсона, летал кругами над перепуганным парнем. Но зато живой и почти невредимый, только седая прядь на виске появилась.

– Уважаемый, – я потряс его за плечо, привлекая внимание, – Где кольцо?

– Не-не, у меня ег-го нет, – всхлипнул парень, стараясь отползти от Мухи, – Уб-уб, уберите его, п-п-пожалуйста.

– Где кольцо?

– Я-я, я его п-проиграл в карты, – парень вжал в голову в плечи, опасаясь реакции призрака, но тот лишь посмотрел на меня и поджал прозрачные губы, мол, а ты думал, все будет так легко?

– К-к, Кислому, – видя непонимание на моем лице, парень собрался сказать что-то еще, но на улице послышался полицейский свисток.

– Матвей, валим отсюда, – как второй призрак, у меня за спиной возник Гидеон, – Я знаю Кислого, он из Ордена.

– Окей, – я повернулся к администратору и показал ему пачку денег с портсигаром, – Это я забираю в виде компенсации. Сотворишь какую-нибудь фигню, Муха с тобой разберется. Понял?

Парень кивнул.

– Да, и еще момент. Если появятся новые московские, чтобы позвонил, – я обернулся на Гидеона, – Куда, кстати, ему звонить?

– Не надо звонить, через Трофима передаст пусть, – святоша посмотрел на администратора и дождался еще одного утвердительного кивка.

Я подошел к Мухе и мысленно потянулся к его сознанию. Не знаю, почему я решил, что оно есть и туда надо достучаться, но надо было попробовать. Закрыл глаза и представил, что мы с ним на одном уровне, как в мультике: «мы с тобой одной крови – ты и я, бла-бла-бла».

Два старых приятеля, которые бухали вместе всю ночь, а теперь встречают рассвет в стадии: «ты меня уважаешь» – «да, я за тебя вообще любого порву».

Не состояние нестояния, а именно суть той пьяной близости, когда ты с другом и вам обоим еще не стало плохо. То есть я очистил сознание. Открутил крышку душелова и мысленно произнес: «Брат, ты с нами?»

В ответ прилетел образ, который я уже видел: кольцо и девушка. Точнее, Муха, который в раздевалке репетирует, как он сделает предложение руки и сердца.

Блин, держит это его здесь. Незаконченное дело и, скорее всего, дело всей его жизни. Почему-то Настя вспомнилась. Буквально влетела в воспоминания Мухи, растолкала там всех, и сама стала красоваться передо мной.

«Я обещаю, что найду кольцо, а потом девушку и отдам ей это кольцо от тебя», – я продолжил говорить про себя, почему-то казалось, что так будет правильней: «только я не обещаю, что найду некроманта, который вернет тебя к жизни…»

Но вторую часть фразы Муха уже не слушал. Без особых спецэффектов маленьким смерчем втянулся в узкое горлышко потяжелевший фляжки.

Я еле крышку успел закрутить, как меня буквально выдернул Гидеон и потащил к «буханке».

* * *

Отделение Ордена работало круглосуточно, а порой и активней в ночное время. Разрывам было все равно, когда открываться, а чем быстрее его закрыть, тем проще. И по силе деймосов и для ближайших жителей.

В городах и поселениях побогаче устанавливали вечные огни или, как выразился Захар, защитные источники со святым светом, который не на сто процентов, но довольно сильно сдерживали туман. Поэтому в таких местах еще могли переждать за крепким забором, чтобы утром приехали орденские и отловили разгулявшуюся нечесть.

А вот тем, кто победней старались помогать сразу. Защиты святого света у них не было, но были так называемые «пискуны». Они же певчая порода птиц, похожих на канареек, которые чувствовали открытие разрыва и будущий выброс.

Мы перекусили в небольшом тихом трактире, переждав легкую суету с каретой скорой помощи и несколькими патрулями, которые хотели понять, что случилось с сумоистом.

Обсудили Кислого – средний руки мутный дворянин, лидер отряда «Южане». Отряд тоже мутный, то с бандитами их заметят, то сами в какой скандал влипнут. Не любит их особо никто, но дорогу переходить побаиваются. А Кислым его прозвали за шрам, который из лица делает недовольную гримасу. По гулявшей легенде оставил его деймос. В общем, Гидеон, сказал, что при встрече я его легко узнаю.

Потом пересчитали добычу в виде портсигара, который Захар предложил переплавить в дробь из-за слишком знатного герба, и почти шести сотен рублей компенсации.

– Не настучит он? – я отломал вторую ножку от ароматного цыпленка-табака, все никак не мог наесться. И вкусно чертовски и тело требовало энергию восполнить.

– Да, куда ему, крысенышу? – ответил Гидеон, – Сам же первый и получит.

– Я тут подумал, – сказал Захар, сильно подобревший после того, как я отдал ему все деньги (только красненькую одну оставил на карманные расходы), – А выгодное дело получилось, считай, три малых разрыва закрыли, а в убытках только фара.

– Неее, не наш путь, – потянул Гидеон, выпивший уже вторую кружку пива, и выставил палец вверх, – Но! Знаю я одну вдовушку богатую, но скрягу жуткую. Молоденьких и смазливых парней очень любит.

– Я пока не улавливаю, к чему ты клонишь? – аккуратно спросил я. – Но для справки: у меня, как бы, другие вкусы.

– Ха, да не, – рассмеялся святоша, – Померла уже бабка эта давно. Только на тот свет не торопится, но, а ты же мнемоник. Сечешь, куда клоню? По-любому она где-то клад зарыла.

– Ну, так-то мысль интересная, – кивнул Захар.

– Какие-то вы хреновые сводники, вам бы в передачу «Давай поженимся», – я покачал головой, не собираясь им объяснять, что это такое и откуда я вообще знаю про это шоу, – Поехали уже в Орден, Кислого поищем.

* * *

В отделении Ордена был какой-то аншлаг, сильно напоминавший агитационный митинг с военными сборами. И судя по легкой встревоженности Захара, это была необычная вечерняя смена. Мы даже к воротам не смогли впритык подъехать, потому что большая часть улицы была заставлена местным автопромом. Парочка моторок, несколько мотоциклов, часть из которых с коляской, и несколько фургонов, запряженных живыми лошадьми.

Даже не знаю, что меня взволновало больше – олдскульные «харлеи» или, пышущие силой, единичные лошадиные силы. Я, конечно, встречал в прошлой жизни лошадей, но помельче. Даже ездил один раз, когда на спор пообещал к девушке на белом коне приехать.

И ведь приехал! То есть я в седле сидел, а владелец лошади под уздцы ее сопровождал. Так что принц был всамделишный, а вот «жили они долго и счастливо» не задалось. Да и фиг с ним, только с Настей мне это помешало замутить. Все у нас как-то рассинхрон был – если я свободен, то она занята, да и наоборот.

Прогнав несбывшиеся мечты и воспоминания, побежал за чоповцами, скрывшимися за спинами охотников. Реально муравейник какой-то на военных сборах. Большинство терлось возле броневика, на котором, как Ленин, выступала пожилая, но эффектная женщина.

На вид тетка была крута. У такой внучка должна быть Лара Крофт – не меньше. Спортивная, подсушенная, как тренерша по кросс-фиту, она вещала что-то про важность объединения отрядов и необходимость как можно скорее выступить в рейд.

Но агитация шла, не сказать чтобы успешно. Народ в основном качал головой, а некоторые так вообще махали рукой и пытались выбираться на выход. На стороне женщины на броневике и рядом крутилось всего несколько человек.

Пятеро Номадов, включая моего соседа по камере, сновали вокруг, грузили снаряжение и заправляли смолой большой газовый фонарь, похожий на флотский. Рядом курили два модных деда в телогрейках, чья модность заключалась в новеньких винтовках Мосина, у одного даже с оптикой.

Из люка канистры, которая заменяла броневику башню, высовывалась еще одна девушка со свежим фингалом под глазом. Практически копия крутой тетки, только помоложе и более рельефная. На левой руке у нее был страшный старый шрам от ожога. Он начинался от ладони, прятался под рукавом и продолжался на шее.

Еще несколько человек уже почти переступили ту, условную линию, готовых куда-то вписаться, но еще не определились.

Ни Гидеон, ни Захар заинтересованности не проявили, а, наоборот, ссутулившись, поскорее пробивались ко входу в отделение за спинами у толпы. Мне показалось странным, что старперы прячут глаза, типа их здесь нет, вместо того, чтобы высматривать Кислого, но я промолчал. Мало информации для анализа, хотя женщина агитатор меня заинтересовала. Было в ней что-то, располагающее к уважению.

– Гидеон! – над толпой раздался звонкий голос, – И не надейся, старый ты пропойца, я тебя вижу!

В толпе послышались смешки, она моментально пришла в движение, расступившись и открыв прямой вид между теткой и Гидеоном.

– Ольга, – святоша развернулся и развел руки в извиняющемся жесте, – Прости, не заметил тебя в толпе, о чем вы тут?

– Мы здесь о гнезде оборотней, найденном сегодня в Сухоречье.

– Это без нас, – выступил вперед побледневший Захар и поднял свой крюк, – У меня аллергия на оборотней с некоторых пор.

– Тебя, ржавый, и не зову. Нам двоих не хватает, – женщина почему-то подмигнула мне, а потом обвела рукой толпу, – А то здесь почему-то все забыли, что они настоящие мужчины.

Толпе это не понравилось. Послышалось ворчание, из которого я смог вычленить: «сестры Кравец совсем уже оборзели», «платят слишком мало, а риски большие», «пошли отсюда, что с дурой связываться» и все в таком духе.

А я повторно пригляделся к женщине и к ее младшей копии – так вот вы какие, сестры Кравец.

– Гидеон, вы с Гордеем нам должны! Или память дырявая? – не дождавшись ответа повторила старшая Кравец, – Может, и немного платят, но добычу делим в равных долях, и Орден броневик выделил. Так что опасность, так скажем, преувеличена.

Гидеон переглянулся с Захаром, а потом посмотрел на меня, ожидая моего решения. Наверное, можно отмазаться, как все остальные, но с другой стороны – крутая команда, броневик, репутация… Задумался. Сколько еще долгов успел наделать дед, которые мне теперь придется разгребать? Фиг знает, но хоть один попробую отдать. Я кивнул.

– Прекрасно, наконец-то у вашей колбасы, которую вы считаете моторкой, появились яйца, – улыбнулась Кравец.

– Эй, а вот сейчас обидно было, – я возмутился, – это, вообще-то, «буханка»!

– Да, один хрен, на броне поедем. Отмечайтесь у Трофима, и выезжаем. Первый отряд надо догнать.