Эпилог · Росалин Делавьер. Двадцать шесть лет спустя

О том, что наши дети что-то задумали, мы с Брюсом догадались еще за месяц до самой длинной ночи в году. Уж больно таинственные лица были у четверых старших: у дочки Марион, которая родилась первой, и у трех из пяти сыновей. Тринадцатилетнего Армана и десятилетнего Кирана старшие в свою компанию не взяли.

Для Великого Брюса не составило труда вычислить, что именно замыслили юные дарования, двое из которых уже вступили в возраст гнездования и теперь ходили по дому, дыша ядом, спотыкаясь о мебель, задевая углы и недовольно ворча.

Юные василиски решили втихаря призвать Золотого Полоза!

В то, что кто-то из них всерьез намерен завладеть Венцом Трех Королей, мы с Брюсом не верили: наши дети властолюбцами не были. Все увлеченно учились, готовились верой и правдой служить королю и отечеству, как их родители, и о троне даже не помышляли.

Тогда что же?

Я надеялась выведать это у дочери, Марион. Частичная слепота и вынужденная беспомощность жутко раздражали ее, и от этого дочка то и дело покрывалась синими чешуйками. Временами проступал и клюв, и тогда она пряталась в своей комнате и не пускала к себе никого, кроме меня и своей личной служанки, найденной мной и Брюсом с помощью ловушек из змеевика. Стыдилась показываться в таком виде на глаза даже отцу и братьям.

Ловушки, с разрешения короля, двадцать шесть лет назад мы убрали не сразу. Для начала выявили и переписали почти всех потомков Великого Полоза, которые жили тогда в Ахнатосе. Многим из них муж сделал предложение, от которого они не смогли отказаться.

Так в нашем особняке появилась прислуга, которой был не страшен яд василиска. Еще несколько таких служащих появились в ведомстве королевских дознавателей. Поэтому четверть века спустя у каждого из наших детей был преданный личный слуга, помощник и друг. Настолько преданный, что эти бессовестные слуги отказались выдавать мне и Брюсу планы своих юных хозяев! И вот до самой длинной ночи в году осталось всего пять дней, а мы с мужем все еще не знали, зачем нашим детям понадобился не кто-нибудь, а сам Золотой Полоз.

― Марион, соберись уже с мыслями! ― разглядывая развешанные по комнате дочери вечерние платья и решая, которое из них больше подойдет к фамильным драгоценностям Жемиайлов, попросила я. ― Сегодня ты остаешься в доме за старшую! Мы с отцом отправимся на нашу ежегодную встречу. С удовольствием провели бы ее как всегда: здесь, в особняке. Но, пока ты и Рейф не создадите семьи, это невозможно!

― Да-да! Я помню! Наш с братцем яд смертелен для всех, кроме потомков Полоза ― таких, как ты! ― недовольно фыркнула Марион. ― Надо было вам с папой догадаться и попросить Великого Змея, чтобы он отменил для юных василисков это ужасное свойство: дышать ядом и ничего не видеть! Вот чем вы думали?!

Такую претензию дочь высказала мне впервые. Я даже растерялась, услышав ее слова, довольно обидные и несправедливые.

― Была бы ты на моем месте, доченька… ― проворчала я. И тут меня осенило. ― Так вот что вы задумали!

― Мама! ― Испугалась Марион. ― Ты о чем?!

― Думаешь, мы с папой не знаем, что ты с братьями задумала призвать Золотого Полоза? ― не стала отмалчиваться я. ― Небось, уговорили своих личных слуг и кого-то из подруг поучаствовать в ритуале и дать по семь капель крови?

— Это лучше, чем сидеть два месяца в году под замком, капать ядом и ничего толком не видеть! ― уже не пытаясь ничего отрицать, взвилась дочка, превращаясь наполовину в василиска и начиная капать ядом. ― И да, мамочка! Я помню: стоит мне поцеловаться под омелой и выйти замуж, как все пройдет, но что, если единственный мужчина, к которому тянется мое сердце, меня не замечает?!

― Так уж и не замечает… ― хмыкнула я.

О том, что дочь с юных лет влюблена в Брана, который так до сих пор и не женился, потому что вначале учился, потом ― делал карьеру, я и муж догадались давно. А буквально на днях узнали, что и Бран, который преподавал в академии, где училась Марион, вдруг разглядел в нашей дочери свою судьбу.

― Ты о чем, мам? ― Лицо Марион мгновенно стало обычным: клюв втянулся, чешуйки на лице исчезли. Зато бровки приподнялись домиком, а в глазах задрожали слезинки. ― Неужели…

― Да, лорд Бран просил у нас с отцом разрешения предложить тебе руку и сердце! ― Я ласково обняла дочь за плечи. ― Если ты согласишься, то через пять дней вы поцелуетесь под омелой, и ты станешь его женой, а заодно навсегда избавишься от временной потери зрения и ядовитого дыхания!

― И вы молчали?! ― Марион вскочила, забегала по комнате. ― Но как я скажу Рейфу, что передумала?!

― Тебе ничего не придется говорить брату, дочка. Мы с отцом все равно не допустили бы призыва. Ведь даже Великий Полоз, как бы он ни был силен магически, все равно не в силах изменить замысел Златоокой, которая создала василисков ― василисками. Сильными, способными превратить в камень любого врага и остановить своим ядовитым дыханием целое войско!

— Значит, вы сами скажете Рейфу, что догадались о нашей затее?

― Да, мы с папой сами поговорим с ним, Марион! ― пообещала я, снова обнимая свою любимую доченьку: такую же пылкую и немного бесшабашную, какой я была в ее годы.

― И когда… лорд Бран придет просить моей руки?

― Сегодня, ― обрадовала я дочку.

― Мама, ты ведь поможешь мне выбрать самое красивое из моих платьев? Подведешь мне глаза? Подрумянишь щеки?! ― О том, что намеревалась призывать Полоза, Марион уже и не вспоминала!

― Разумеется, малышка! ― Я поцеловала свою любимую девочку в гладкую, нежную, как персик, щечку. ― Уверена, что лучше всего на тебе будет смотреться платье в цветах твоего рода: синее с золотым шитьем! Оно прекрасно оттенит твои золотые глаза и светлую кожу! Доделывайте прическу, а я пойду поговорю с отцом. Скоро вернусь!

Оставив Марион в умелых руках ее личной служанки, я помчалась к Брюсу ― делиться новостями.

Брюс прятался от предновогодней суеты в рабочем кабинете. Он очень любил меня и детей, но за четверть века семейной жизни так и не привык к тому, что его когда-то тихий полупустой особняк превратился в дом, полный шумных детей и шустрой прислуги.

― Лин? ― оторвался он от газеты, которую читал, сидя в кресле за рабочим столом при свете магического светильника. ― Вижу, ты хочешь мне что-то рассказать!..

― Хочу! ― Я скользнула в распахнутые для меня родные и теплые объятия, и рассказала Брюсу все, о чем узнала от дочери.

― Говорил же я, что не стоит позволять детям читать манускрипт! ― выслушав меня, вздохнул Брюс. ― А ты заладила: дети должны все знать, у нас не будет тайн от наших наследников! И вот что едва из этого не вышло!

― Они бы все равно узнали, Брюс! ― в очередной раз напомнила я. ― Только не от нас, а от своих друзей-подруг из семей тех потомков Полоза, которые, как и я, лежали на жертвенных алтарях! А может, и от твоих подчиненных, королевских дознавателей, которые чуть не каждый день бывают у нас в доме!

― Да, пожалуй… ― снова вздохнул Брюс. ― А помнишь, как мы выручали их из цепких ручек продажных девиц, к которым их отправили жрицы, напустив на бедняг заклятие тумана-дурмана?

― Помню! ― Я хохотнула.

Это было самым забавным воспоминанием того года. Выяснилось, что младших дознавателей, приставленных присматривать за моей бандой огольцов, решили убрать с пути заговорщиков жрицы-отступницы. Та самая третья сторона, о существовании которой догадался мой лорд.

Погубить сразу несколько подчиненных Великого Брюса жрицы не рискнули, зато, пользуясь магией, затуманили младшим дознавателям сознание и отправили в дом терпимости, заранее оплатив услуги его обитательниц. Только приперев к стенке старшую жрицу-отступницу, Брюсу удалось вытянуть из нее признание о том, где находятся его подчиненные!

― Все-таки хорошо, что тот ритуал состоялся, и Полоз явился, навел порядок в рядах служительниц Златоокой, ― немного грустно вздохнул муж. ― С заговорщиками-то мы справились, а вот бороться со жрицами было бы намного сложнее, даже самому королю.

― Да, любимый, ― тут же поцеловала я мужа, понимая, что он так и не забыл, что едва не потерял меня в ту ночь. ― Все обернулось к лучшему! Дело ты, по сути, раскрыл. Мы, жертвы, были спасены не только от моего дядюшки, но и от жриц-отступниц. Младшие дознаватели очнулись от дурмана и вернулись к службе, огольцам ты помог обрести приемные семьи, образование и любимое дело, не связанное с криминалом.

― Кстати, не без твоего участия, ― хмыкнул, переставая хмуриться, Брюс. ― Никогда бы не подумал, что из крепыша Крейна выйдет знаменитый циркач-силач, лучше дядьки Гуля, а из Варса ― прекрасный фокусник!

― Да и остальные не подкачали, ― подхватила я. ― Стерх стал отличным законником, Влас и Груня ― городскими стражами!

Мы с Брюсом поцеловались, а потом муж попросил:

― Приведи Рейфа и оставь нас вдвоем. Хочу поговорить с сыном по-мужски и объяснить ему еще раз, что каждый поступок ведет к последствиям, за которые приходится отвечать не только тому, кто этот поступок совершил, но, иногда, и совсем непричастным к этому людям. Пусть хорошенько подумает, стоило ли планировать ритуал Призыва и вовлекать в него младших братьев!

― Только не ругай его сильно, ― попросила я. ― Вспомни себя в его возрасте. Тебе ведь тоже было непросто смириться с необходимостью или жениться, или сидеть все зимние месяцы дома, дыша ядом и не видя ничего вокруг!

― Только у меня не было выбора, родная, ― еще раз крепко меня целуя, добавил Брюс. ― Пока в моей жизни не появилась ты! А у Рейфа вон невест ― выбирай какую хочешь! Не знаю, чего он ждет!

― Или кого. ― Я покачала головой и вздохнула. ― Ждет ту, по которой с ума будет сходить. Которая поселится в его сердце и уже никогда не отпустит. Так что не торопи его, Брюс!

― Не буду, Лин. Нам вон Брану с Марион свадьбу устраивать. Его величество изъявил желание лично на ней присутствовать, так что свадьба будет большая и пышная!

― Справимся, любимый.

― Конечно, справимся, родная! Мы с тобой и не такие задачки решали!