Глава 1 · Расторжение помолвки и новое знакомство

Королевство Розалия – государство, основанное на острове Великая Розалия. Огромная протяженность острова порождает столь разительный контраст климатических зон, что север и юг отличаются друг от друга, как две разные страны. Территории Фрозе, где жила Эстель, находились в горах на севере и были известны как одни из самых снежных земель королевства.

В июле природа окрашивалась в яркие зеленые краски. Горы, видневшиеся повсюду, были словно укрыты изумрудным ковром, а мирные сельские пейзажи с пасущимися на лугах овцами и свиньями расстилались вокруг… И даже соседство с драконами, которые время от времени наносили существенный урон посевам, не мешало жителям Фрозе наслаждаться прохладным и комфортным летом.

Эстель – младшая сестра графа Фрозе, правившего этими землями. Сегодня они как раз ожидали прибытия гостей. Взволнованно глядя из окна своей комнаты на сад графского поместья, девушка увидела приближающуюся карету. Когда экипаж остановился у главного входа, оттуда вышли ее жених Лайл и его отец, граф Винтия. Увидев их, Эстель сначала обрадовалась, но сразу же озабоченно нахмурилась.

В аметистовых глазах девушки таилась особая сила, способность видеть жизненную энергию всех живых существ – ману… Среди людей, рожденных с высоким уровнем маны, есть те, в ком пробуждаются сверхспособности, источником которых является мана, их называют «пробужденными». Эстель, способная видеть ману, скрытую от глаз обычных людей, тоже была одной из них. Перед глазами девушки источник жизненной энергии представал в виде серебристого свечения, вихрем кружащегося вокруг сердца.

Сверхспособности у всех пробуждались по-разному: у кого-то в ходе упорных тренировок, у кого-то после пребывания на грани между жизнью и смертью. В случае Эстель это был второй вариант. Ее «пробуждение» произошло шесть лет назад, когда девушка едва не умерла от скарлатины, эпидемия которой обрушилась на их земли. «Пробужденные» нередко встречаются среди членов королевской семьи, которые с рождения наделены высоким уровнем маны. Поскольку способности передаются по наследству, правящая династия, стремясь сохранить абсолютную власть, использовала брачные союзы с «пробужденными», чтобы заполучить их способности себе. По этой причине королевская семья на протяжении уже более пятисот лет сохраняет величие благодаря подавляющему превосходству своей крови.

Когда жар немного спал, Эстель осознала свои способности, прикоснувшись к магическому камню – особому минералу, поглощавшему ману и преобразовывавшему ее в энергию. Магические камни – неотъемлемая часть множества устройств, от систем водопровода и канализации до магических печей. Едва коснувшись магического камня, Эстель увидела устремившееся к нему серебристое свечение. И с этого момента ее мир разделился на «до» и «после» болезни. Вскоре в результате множества экспериментов девушка выяснила, что эти способности не только позволяют видеть ману живых существ, но и проникать в суть человеческих чувств. Так, если кто-то испытывал радость или счастье, то его мана становилась ярче и излучала сияние. Если же эмоции были негативными – печаль, гнев, ненависть, – мана тускнела и темнела. Более того, сверхспособности позволяли ей видеть общее количество маны человека, подобно сияющему ореолу вокруг солнца.

Однако способность понимать чужие чувства была палкой о двух концах. Как правило, простолюдины не обладали большим запасом магической энергии – в отличие от аристократов. У последних ее количество увеличивалось пропорционально повышению социального статуса, поэтому Эстель испытывала огромное давление, находясь в их обществе. В результате она совсем перестала посещать светские мероприятия. Однако главная проблема заключалась в неумолимости ее силы – она была постоянно активна, обрекая девушку видеть даже то, что та предпочла бы не замечать. Эти способности нельзя было просто включить или выключить по своему желанию. В довершение всего, даже закрыв глаза, Эстель продолжала видеть эмоции живых существ, находящихся поблизости, – как свечение, пусть и с меньшей интенсивностью. Возможно, на деле эта способность не была связана со зрительным восприятием, однако от этого она не становилась менее обременительной.

Когда Эстель увидела графа Винтия и Лайла, выходящих из кареты, она нахмурилась: мана, окружавшая их обоих, была темной и мрачной.

«Неужели что-то случилось?» – промелькнуло в голове девушки, и ее охватило дурное предчувствие.

– Мы рады приветствовать вас, господин Седрик, Лайл, – произнес граф Фрозе.

– Давно не виделись, Лайл, – поприветствовала жениха Эстель.

Девушка, сопровождаемая Сириусом, главой дома Фрозе и ее старшим братом в одном лице, вышла навстречу Лайлу и его отцу.

– Рад снова видеть тебя, Эстель, – ответил Лайл.

Прошел примерно месяц с момента их последней встречи. Всегда жизнерадостный Лайл сегодня выглядел непривычно серьезным. Мрачность и блеклость его маны только усиливали впечатление. Эстель пристально посмотрела на жениха и тут же поняла, что ее предчувствие оправдывается. Как только все расположились в парадном зале, граф Винтия объявил о цели своего визита:

– Сириус, с великим сожалением я вынужден просить тебя расторгнуть помолвку Лайла и леди Эстель.

От услышанного у девушки потемнело в глазах и закружилась голова, все звуки вокруг начали стремительно отдаляться.

– Расторгнуть помолвку? Это довольно неожиданно… Как же так? – непонимающе спросила девушка.

Сириус тоже находился в полном замешательстве. Граф Винтия тяжело вздохнул и начал неспешно объяснять ситуацию:

– Ущерб от прошлогодних затяжных дождей оказался серьезнее, чем мы предполагали. Мне очень стыдно это признавать, но после денежных вложений, сделанных два года назад в оборудование ткацкой фабрики, наша семья находится в затруднительном финансовом положении…

Графства Фрозе и Винтия, будучи соседями, имели схожий климат, в них процветали одни и те же виды промыслов. Земли и там, и там неплодородные, а ночи холодны даже летом, из-за чего выбор выращиваемых культур был невелик. Основными занятиями местного населения были животноводство и выращивание картофеля, а также зерновых культур, хорошо приспособленных к холодному климату, – таких как ячмень и рожь.

Последствия прошлогодних затяжных дождей затронули и графство Фрозе, и владения других лордов. Непогода, не прекращавшаяся с весны до начала лета, привела не только к гибели посевов из-за похолодания, но и к наводнениям, в результате чего все земли сильно пострадали. В этих непростых условиях графству Фрозе удалось выстоять во многом благодаря месторождению магических камней на своей территории.

– Чтобы покрыть убытки, мы обратились за помощью к торговому дому Потрие, составив последовательный план, который позволил бы вернуть одолженные средства без какого-либо ущерба бюджету, но…

Дом Потрие – один из самых влиятельных торговых домов в королевстве, разбогатевший на торговле с восточными странами, такими как империя Ян и Гандия. Предыдущий глава рода Потрие удостоился статуса барона и тем самым вошел в ряды аристократии.

– Говорят, дочь главы торгового дома Потрие влюбилась в Лайла с первого взгляда и теперь настаивает на браке, пользуясь нашим финансовым положением…

Эстель услышала, как сидевший перед ней Лайл со скрежетом стиснул зубы, пытаясь сохранить самообладание. Он был невероятно хорош собой: иссиня-черные волосы обрамляли его точеный профиль, а фиалковые глаза манили своей таинственностью. Лайл производил впечатление сдержанного и бесстрашного молодого человека. Неудивительно, что дочь из торгового дома Потрие влюбилась в него с первого взгляда…

– Почему вы не обратились к нам за советом до того, как ситуация стала настолько критической? – сурово спросил Сириус, сдерживая свое негодование.

– Вы ведь тоже переживали трудности из-за долговременных дождей… К тому же ты унаследовал титул в столь юном возрасте, и, полагаю, это был твой первый опыт в борьбе с таким масштабным стихийным бедствием. Поэтому я не хотел вас обременять. Прости.

Сириус был настолько обескуражен ответом графа, что не проронил ни слова. Замечание о молодости и неопытности было абсолютно справедливым.

– Прости, Эстель, мне очень жаль, что приходится просить расторгнуть помолвку таким образом…

Глядя на их мрачные лица, Эстель поняла: все уже решено, ее мнение не имеет значения.

Июль 533 года по календарю королевства Розалия. В обмен на крупную компенсацию Эстель лишилась своего жениха. Друг детства девушки Лайл был старше ее на три года. С малых лет они часто навещали друг друга и проводили время вместе. Молодой человек заботился о ней даже больше, чем родной брат, за что Эстель трепетно любила его.

«А я ведь так мечтала выйти замуж за Лайла…»

Только когда семейство Винтия скрылось из виду, слезы, которые еле удавалось сдерживать, потоком хлынули из глаз девушки.

– Эстель… – сочувственно произнес граф Фрозе.

– Братец, выходит, деньги оказались дороже меня…

Последствия затяжных дождей оказались слишком серьезными, поэтому семья Фрозе, сама находившаяся в затруднительном положении, не могла оказать финансовую поддержку дому Винтия.

«Дело не в том, что я уступила дочери барона Потрие как женщина», – подумала про себя девушка. Обеспокоенный ее состоянием, Сириус внимательно смотрел на сестру, размышляя о чем-то.

– Госпожа Эстель, вам письмо. На вашем месте я бы выбросила его, даже не открывая. Но, возможно, вы все же хотели бы ознакомиться с ним?

Приняв от Лии конверт и увидев имя адресанта, девушка нахмурилась. А когда она все же открыла письмо и прочитала его, то не смогла скрыть отвращения.

– Лия, как ты думаешь, дочь барона Потрие смеется надо мной?

Внутри конверта лежало приглашение на свадьбу Дианы Потрие и Лайла. Представить себе невозможно, чтобы кто-то в здравом уме позвал бывшую невесту на праздник, где она должна была бы смотреть, как ее несостоявшийся жених связывает себя узами брака с другой женщиной. Более того, свадьба была назначена на июнь следующего года. На то самое время, когда Лайл и Эстель должны были пожениться, если бы не вмешательство дома Потрие.

Эстель обручилась с Лайлом два года назад, сразу после окончания женской академии. Свадьбу отложили до окончания университета молодым человеком. Если бы она знала, чем все обернется, то ни за что не позволила бы тянуть время.

– Она, безусловно, потешается над вами, госпожа Эстель, и ваше негодование вполне оправданно!

Эти презрительно брошенные в адрес Дианы Потрие слова подействовали на девушку, словно целительный бальзам.

– Неужели вы и вправду собираетесь пойти?

– Ни за что! – Эстель встала с дивана, подошла к камину и бросила приглашение в огонь.

– Это возмутительно! Я непременно найду того, кто будет в разы лучше Лайла, и они еще пожалеют, что посмеялись надо мной! – нахмурившись, решительно произнесла девушка.

Прошло четыре месяца со дня расторжения помолвки. Наступало время, когда светская жизнь аристократии становилась более активной. В Альбионе, столице королевства, с ноября по май следующего года продолжался сезон, начало которого совпадало со стартом парламентских заседаний. А поскольку потомственные дворяне обладали местами в палате лордов, то в это время почти вся знать, без преувеличения, стекалась со всех уголков страны в столицу.

На севере в горах снег ложился, как правило, уже в начале декабря, поэтому семья Фрозе из года в год в первых числах ноября переезжала в столицу. В настоящий момент Эстель вместе с Сириусом жила в их маленьком столичном особняке, куда более скромном, чем их усадьба на территории графства. Семья Фрозе не могла похвастаться большим состоянием, поэтому в городе им принадлежал лишь небольшой двухэтажный домик, пусть и располагавшийся в престижном квартале. Жизнь провинциальных феодалов была куда скромнее, чем у столичных аристократов и богачей, владевших множеством роскошных поместий.

Несомненно, условия жизни Дианы были гораздо лучше, чем у Эстель. Особняк баронов Потрие, расположенный в центре столицы, был известен своей вызывающей роскошью. И если раньше их положение в обществе считалось неоднозначным, то теперь, с усилением влияния капиталистов, семья Потрие определенно занимала более высокий уровень. Осознание этого вызывало еще большее раздражение.

Хотя Эстель и была полна решимости отомстить дочери барона, но найти более выгодную партию, чем Лайл, оказывалось почти невыполнимой задачей. Такие завидные женихи, как наследники графских и более высоких титулов, были уже заняты. Закон о наследовании в королевстве отдавал приоритет «пробужденным» и первому ребенку по мужской линии. Первенец мужского пола получал титул и все состояние при отсутствии особых обстоятельств, таких как пробуждение сверхспособностей у младшего сына или слабое здоровье старшего. По этой причине младшие сыновья, которые вынуждены были самостоятельно пробиваться в жизни, «котировались» значительно ниже. К тому же, чтобы найти партию лучше Лайла, нужно было активно посещать светские приемы. Одна только мысль об этом повергала нелюдимую Эстель в уныние.

Опустив взгляд, девушка обнаружила, что ее мана стала тусклой и мрачной. Виной тому, несомненно, была бурлящая ненависть к Диане, отнявшей у нее Лайла, и тревога за будущее. Эстель накинула на плечи шаль и пристально посмотрела на потрескивающие языки пламени в камине. Злополучное приглашение уже превратилось в пепел. Однако тоскливое настроение никуда не ушло.

Быть настоящей леди – сущее мучение. Корсет безжалостно сдавливал тело, а скользящие прикосновения кисточек для макияжа вызывали щекотку. Но когда этот тяжкий ритуал закончился, Эстель, посмотрев в зеркало, увидела, что ее отражение было еще прекраснее, чем обычно.

Лия, личная горничная девушки, обладала превосходным чувством вкуса. Каштановые волосы Эстель были изящно заплетены и украшены розовыми лентами из того же материала, что и платье. Жемчужные серьги и колье, доставшиеся ей в наследство от матери, завершали образ, придавая утонченную элегантность. Девушка понимала: ей не сравниться с выдающимися красавицами. Но она знала, что, умело подчеркнув достоинства внешности, выглядит вполне привлекательно. К тому же самой Эстель нравились черты лица, унаследованные от покойной матери. Уроженцев севера часто можно узнать по фиолетовому цвету глаз. Этот красно-фиолетовый аметистовый оттенок они с Сириусом унаследовали от матери.

– Ну же, пойдемте скорее, господин Сириус уже ждет, – поторопила ее Лия.

В сопровождении горничной Эстель покинула свою комнату на втором этаже. Войдя в зал, девушка увидела облаченного в парадный костюм Сириуса, изрядно уставшего от ожидания. На сегодняшнем вечернем приеме брату предстояло выступать в роли ее кавалера.

Брат и сестра потеряли родителей шесть лет назад во время свирепствовавшей в графстве Фрозе эпидемии скарлатины. В то время Эстель вернулась домой на летние каникулы из столичной женской академии и тоже заболела, едва не умерев. Единственным в семье, кто избежал заразы, был Сириус, который в то время учился в Альбионском университете и из-за загруженности по учебе остался в столице один, что и спасло его. Болезнь открыла в Эстель сверхспособности, сделав ее «пробужденной». И в то же время беспощадно лишила родителей. В результате Сириус был вынужден оставить университет и в возрасте девятнадцати лет унаследовать графский титул.

На самом деле Эстель скрывала свои способности даже от Сириуса, своего старшего брата. Хотя дядя, младший брат отца, и помогал им, но внезапно унаследовавший титул Сириус из-за большой нагрузки с каждым днем выглядел все более изможденным, потому атмосфера не располагала к подобным откровениям. Но дело было не только в этом. Девушка боялась, что станет известно о ее способности читать эмоции.

И в академии, и в светском обществе – повсюду было полно людей, скрывавших за фальшивыми улыбками свои настоящие чувства, но проникающий взгляд Эстель было не обмануть. Однажды таким образом девушка раскрыла истинную натуру той, кого считала близкой подругой, и боль предательства глубоко ранила ее сердце. Если бы Сириус, узнав о даре, стал сторониться ее… Эстель не смогла бы этого перенести, ведь он – ее единственный оставшийся родной человек.

Популярный в то время любовный роман о жизни молодой аристократки только усилил ее страхи. Главную героиню, обладавшую способностью читать мысли, возненавидела собственная семья, которая мучила ее и держала взаперти на чердаке. Хотя это была классическая история любви, в которой девушку спасает друг детства, не отвернувшийся от нее из-за сверхспособностей, и в конце концов они женятся и счастливы вместе, Эстель не могла отделаться от мысли, что страх и неприязнь к тем, кто может читать мысли, вполне реальны. Кроме того, если бы стало известно о ее «пробуждении», то велика была вероятность, что ее выдадут замуж не за Лайла. Ценность детей в дворянских семьях определяется не только происхождением, но и количеством маны, а также наличием сверхспособностей. Несмотря на то что запас ее магической энергии как дочери графа был вполне обычным, «пробуждение» делало ее кандидатуру на рынке невест более привлекательной. Поскольку вероятность пробуждения и тип способностей могут передаваться по наследству, члены королевской семьи и высокопоставленные аристократы готовы пойти на все, чтобы заполучить «пробужденных», поэтому Эстель, всем сердцем любившая Лайла, хотела избежать вмешательства влиятельных дворянских семей в их отношения. Все ее страхи оказались напрасны: расставание с молодым человеком произошло не из-за ее способностей, а из-за того, что вмешалась Диана Потрие.

Эстель мысленно представила красивые черты лица Лайла и резко качнула головой, пытаясь отогнать болезненные воспоминания. Объяви она о «пробуждении», вероятно, найти нового жениха не составило бы труда. Девушка, хоть и не хотела отдаляться от брата, понимала, что признание своей сверхъестественной силы было бы для нее выгодным шагом, позволяющим унаследовать поместье и титул вместо него. Но даже сама мысль о раскрытии своей способности чувствовать ману и видеть эмоциональные изменения вызывала у нее непреодолимое отторжение. После долгих раздумий Эстель пришла к выводу продолжать скрывать свой дар, как и прежде.

– Ну, наконец-то, Эстель, – произнес уставший ждать Сириус.

– Женщинам нужно больше времени на сборы, – парировала Эстель с притворной надменностью.

– Ну, полно тебе. Знаю, ты не любишь балы, постарайся показать себя с лучшей стороны, ладно?

– Это еще посмотреть надо, кто из нас не любит балы больше, братец. К тому же это ведь касается и тебя самого, разве нет?

Сириус замолчал. Как и полагается брату и сестре, они выглядели очень похоже. Хотя Сириус не был так же красив, как Лайл, но все равно обладал приятной внешностью. Кроме того, он являлся наследником графского титула, хотя и северных земель. Казалось бы, вполне подходящая кандидатура для брака, но…

«Возможно, дело в присутствии его высочества первого принца и маркиза Рожель, которые приковывали все внимание к себе…»

Вероятно, из-за наличия более выгодных неженатых аристократов поиски невесты для брата были задачей не из легких.

«Я предпочла бы брата любому принцу…»

Пусть Сириус порой и бывал грубоватым и бестактным, для Эстель он все равно оставался любимым братом. Тихие и мирные владения Фрозе казались куда предпочтительнее королевского двора, где все погрязли в интригах и борьбе за власть. Эстель взяла протянутую братом руку и легонько сжала.

Из окна кареты открывался вид на кипящие жизнью столичные улицы. На главном проспекте были установлены фонари, работавшие на магических камнях. Их теплый свет освещал сумрачные улицы. Во владениях Фрозе уже совсем скоро должен выпасть снег, а с декабря начинались обильные снегопады, покрывающие все вокруг белоснежным одеялом. Снег приходилось расчищать ежедневно. Так как на каретах передвигаться становилось невозможно, местные жители при необходимости впрягали лошадей в сани и терпеливо ждали в своих домах наступления весны. В столице же, расположенной в южной части королевства, снег выпадал крайне редко, на каретах можно было передвигаться круглый год, и на улицах царила оживленная атмосфера.

В этом светском сезоне было принято решение бросить все силы на поиски нового жениха для Эстель, поэтому брат и сестра оставили поместье под управлением дяди и прибыли в столицу. Но девушке не давала покоя мысль о том, что суровые зимы во Фрозе могут стать испытанием даже для привыкших к такому климату местных жителей.

«Надеюсь, в этом году будет не так много снега…»

Погруженная в эти мысли, Эстель рассеянно смотрела в окно, когда Сириус, сидевший напротив, заговорил с ней:

– Эстель, сегодняшний бал организован маркизом Рожель, который пользуется огромной популярностью у юных леди. Было бы неплохо, если бы ты смогла произвести на него впечатление.

– Конкуренция слишком высока.

Получивший титул в двадцать три года маркиз Рожель, или же Клаус Рожель, – обладатель платиновых волос и холодных голубых глаз. За безупречную внешность его прозвали Ледяным принцем. Дом Рожель – знатный род еще со времен основания королевства. Именно из этой семьи происходила покойная королева Мириаллия, мать первого принца. Клаусу она приходилась родной тетей. Несмотря на безупречную внешность и знатное происхождение, маркиз Рожель не был замечен ни в одном любовном скандале и до сих пор не обручен, поэтому он являлся вторым по популярности среди дам после самого наследного принца. Клаус, как и Сириус, рано потерял отца и унаследовал титул. Единственное отличие – его мать по-прежнему была жива.

– Брат, ты уверен, что нам стоит присутствовать на этом балу?

– Что ты имеешь в виду?

– Мы впервые принимаем приглашение маркиза Рожеля. Участие означает, что…

– Что мы отказываемся от нейтралитета?

Эстель от неожиданности вздрогнула. Сириус как будто угадал ее мысли.

Сейчас из-за борьбы за титул наследника престола королевство Розалия оказалось расколото на три фракции: сторонники первого принца Арклейна, сторонники второго принца Лидиса и нейтральная фракция, не поддерживающая ни одну из сторон. Принцип наследования трона основывался на первородстве по мужской линии, где приоритет отдавался «пробужденным». В королевской семье такие рождались чаще, и оба принца – Арклейн и Лидис – проявили свои сверхспособности еще в детстве. На данный момент в королевстве Розалия было официально известно о восьми «пробужденных», и пятеро из них – члены королевской семьи. Несмотря на то что первый принц Арклейн, бесспорно, принадлежал к королевской семье, среди знати не было единого мнения насчет его кандидатуры на престол. Дело в том, что принц Лидис превосходил его как по происхождению, так и по могуществу сверхспособностей.

Арклейн и Лидис – сводные братья. Матерью первого принца была ныне покойная королева Мириаллия, а Лидис – сын королевы Тортеллизы, на которой король женился после кончины первой супруги. Нынешняя королева являлась потомком герцогского дома Марвик, боковой ветви правящей династии, отделившейся три поколения назад. Принц Лидис, унаследовавший чистую кровь королевской семьи в результате близкородственных браков, обладал не только типичным для «пробужденных» телекинезом – способностью двигать предметы силой мысли, но и пространственным перемещением. В отличие от брата, Арклейн владел только телекинезом и, судя по всему, уступал ему в запасах маны. Ситуацию осложнял тот факт, что первый принц уже добился заметных успехов на государственной службе. В двадцать три года он с отличием окончил Альбионский университет – самое престижное учебное заведение столицы. С конца прошлого года, когда король начал жаловаться на недомогание, Арклейн шесть месяцев успешно исполнял его обязанности, демонстрируя компетентность в управлении королевством. В то время как Лидису было всего лишь пятнадцать лет.

Перед королевством стоял выбор: обходительный Арклейн, способный обеспечить стабильность, или же Лидис с нераскрытыми управленческими способностями, но превосходящий брата по чистоте крови и могуществу магических сил. Закон предписывал передачу власти первому принцу, но король не мог официально назвать Арклейна преемником из-за преобладающего влияния «фракции Лидиса». А в Розалии лишь после проведения церемонии наречения наследник получает официальный титул кронпринца, поэтому вопрос о престолонаследии находился в подвешенном состоянии.

До сих пор дом Фрозе придерживался нейтральной позиции по этому вопросу. Точнее сказать, большинство дворян на севере, вдали от центральной части страны, поддерживали нейтралитет. Однако в этот светский сезон Сириус решил принять приглашение маркиза Рожеля, тем самым показывая, что в дальнейшем графский род Фрозе намерен поддерживать первого принца.

– Брат, мы выбрали сторону принца Арклейна, потому что барон Потрие поддерживает второго принца?

– Просто не хочу иметь ничего общего с этим выскочкой!

– И из-за такой причины ты присоединяешься к сдающей позиции фракции первого принца?

– Винтия и Потрие пренебрегли нашим домом. Я принял такое решение вместе с дядей, тебе не о чем беспокоиться. В любом случае сохранять нейтралитет дальше было бы невозможно. Так что это к лучшему. Даже если принц Лидис станет королем, просто со стороны короны на нас будет оказываться более сильное давление.

– Так в этом и главная проблема…

Прошения на снижение налогов, затраты на транспортировку магических камней, финансовая помощь для снижения численности драконов – все эти вопросы напрямую зависели от благосклонности правящей верхушки. Именно по этой причине дом Фрозе держал нейтралитет, чтобы тщательно оценить, к какой стороне следует примкнуть.

– Не смотри на меня так, Эстель. Твоя расторгнутая помолвка не единственная причина поддержать фракцию первого принца.

– Лжец…

– Вовсе нет. Я принял это решение, учитывая характер принца Арклейна.

– Да что ты о нем вообще знаешь?

– Кое-что знаю. Ты не забыла, что твой брат учился там же, где и его высочество?

Из Королевского колледжа в Альбионский университет – вот идеальный путь к успешному образованию для юноши благородного происхождения. Оба заведения, доступные только представителям мужского пола, являлись в королевстве самыми престижными и сложными для поступления. Хотя Сириус и бросил учебу ради того, чтобы принять на себя обязательства главы семьи, он все равно прошел часть этого пути. В настоящее время принц Лидис обучался в Королевском колледже, однако не все его выпускники могут поступить в Альбионский университет. Поэтому к принцу было приковано особое внимание. Но даже если и удастся, ему наверняка не избежать сравнений с братом и критики, если успехи будут хуже, чем у Арклейна. Как бы прискорбно это ни звучало, но таков удел того, кто рожден в королевской семье.

Мысленно посочувствовав принцу Лидису, Эстель пристально посмотрела на брата:

– Все-таки ты и вправду был таким способным…

– Родись я на два года позже, то вряд ли смог бы поступить. В год, когда поступал его высочество, конкурс был особенно высоким, – проговорил Сириус с горькой улыбкой на лице.

Стоило объявить о беременности в королевской семье, как среди знати начался всплеск рождаемости: все стремились войти в окружение будущего принца или принцессы. Лайлу и Клаусу Рожелю, как и принцу Арклейну, сейчас по двадцать три года.

– Вы были близки с принцем Арклейном, когда вместе учились?

– Нет, мы были на разных курсах и даже не пересекались на дополнительных занятиях. Хотя однажды мы обсуждали, как лучше охотиться на крылатых драконов.

– Да это даже знакомством не назовешь!

– Я и без тебя знаю. И все же он производил впечатление сдержанного и доброжелательного человека.

– Разве не большинство членов королевской семьи ведут себя так на публике?

В представлении Эстель образ королевской особы – это вечно улыбающееся лицо, руки, грациозно машущие толпе…

– Принц Арклейн, возможно, будет присутствовать на сегодняшнем балу. Если повезет, ты даже сможешь с ним потанцевать.

Неудивительно, ведь род маркизов Рожель – родственники принца Арклейна по материнской линии.

– Становиться принцессой я точно не собираюсь… – Девушка испуганно помотала головой, словно отгоняя саму мысль об этом.

Для Эстель, обладающей способностью читать чужие эмоции, это было бы невыносимо. Даже обычные светские мероприятия, где у каждого скрытые мотивы, изматывали ее – о жизни при дворе не могло идти и речи.

За этой непринужденной беседой они и не заметили, как экипаж графской семьи Фрозе подъехал к городской резиденции маркиза Рожель. Этот особняк, без сомнения, был одним из самых впечатляющих в столице, что вполне ожидалось от рода, столь могущественного и подарившего стране первую королеву.

– Ну что, пойдем? Позвольте вашу руку, миледи.

– Давно ты меня не выводил в высший свет, братец, – сказала Эстель, игриво улыбнувшись, словно довольная своей маленькой шалостью, и вышла из кареты, держа брата за руку.

Как и следовало ожидать, бальный зал поражал своим великолепием не меньше, чем сам особняк. Маленький дом графа Фрозе не шел ни в какое сравнение – сверкающие люстры, антикварная мебель, и повсюду были розы, выращенные, вероятно, в собственной оранжерее.

Само название королевства Розалия в переводе с древнего языка означало «Сад роз». На гербе правящей династии была изображена белая роза, являвшаяся национальным символом королевства. Именно поэтому розы здесь встречались на каждом шагу. Для знати выращивание разнообразных сортов роз в оранжереях и поддержание их круглогодичного цветения являлось показателем особого статуса.

В особняке маркиза все дышало роскошью – от штор, скатертей и обоев до мельчайших деталей интерьера. На стенах висели пейзажи известных художников, а на полках красовался фарфор и керамика из далекой восточной империи Ян. Его молочно-белая глазурь с невероятно гладкой текстурой была недостижима для местных умельцев, поэтому изделия янских мастеров ценились чрезвычайно высоко.

Впервые оказавшаяся в резиденции маркиза Рожеля Эстель почувствовала себя очень неуютно. Девушка сильнее сжала руку Сириуса. Все-таки подобные мероприятия были не для нее. Почти каждый проходящий мимо джентльмен или дама изображали на лице улыбку, но мана их была мрачная и темная. Эстель становилось дурно от такой атмосферы. Это место – настоящее логово зла, все было наполнено обманом, лицемерием, завистью и злобой, каждый из присутствующих скрывал свои истинные чувства под маской. Вдруг среди этого мрака девушка ощутила сзади приближение невероятно сияющей маны.

– Эстель? Это ведь ты?

Услышав свое имя, Эстель обернулась и увидела Киру Вэрни – свою близкую школьную подругу.

– Кира! Сколько времени прошло!

– Эстель, кто эта прекрасная леди? – поинтересовался Сириус.

– Моя одноклассница из академии Эдьюрена. Кира, познакомься – мой брат Сириус, – представила Эстель своего брата Кире, а затем снова обратилась к Сириусу. – Брат, это виконтесса Кира Вэрни.

– Рад знакомству, виконтесса. Сириус Фрозе, старший брат Эстель.

– Взаимно, граф Фрозе. – Кира мило улыбнулась и склонилась перед Сириусом в грациозном реверансе.

– Эстель, до меня дошли слухи о разрыве твоей помолвки… Не падай духом, – обеспокоенно произнесла Кира и сжала руку девушки.

– Не буду врать, что меня это совсем не беспокоит, но я не намерена предаваться унынию. Хотя бы потому, что это помогло мне снова встретить тебя, Кира, – Эстель ответила подруге улыбкой и сжала в ответ ее руку.

– Кира, прошу меня простить, что прерываю, но ты не могла бы подойти на минуту? – прозвучал мужской голос позади них.

Это был муж Киры, виконт Вэрни.

– Прости, мне нужно возвращаться. Я так обрадовалась, увидев тебя, что совсем позабыла о правилах приличия. Поговорим попозже, хорошо? – сказав это, Кира удалилась так же поспешно, как и подошла.

– Впервые встречаю твою подругу.

– Она вышла замуж сразу после выпуска, к тому же ее семья поддерживает фракцию первого принца, поэтому мы общались только письмами, – ответила девушка на немой вопрос брата, пожав плечами.

После окончания учебы отношения между людьми неизбежно меняются. Кира была одной из тех подруг, от которых пришлось отдалиться из-за разницы в политических взглядах и изменении жизненных обстоятельств. Но теперь, поддержав сторону первого принца, было бы замечательно снова возобновить общение.

Заметив, как Кира машет ей рукой, Эстель помахала ей в ответ. В этот момент справа пронеслась волна шепота. В центре этих шушукающихся голосов особняком стояла выделяющаяся троица.

– Его высочество принц Арклейн. Он все-таки пришел, – пробормотал Сириус.

Эстель даже без пояснения брата сразу поняла, кем были эти трое. Хотя она и не встречалась с ними лично, но не раз видела их издалека на королевских приемах. Это были Клаус Рожель, хозяин сегодняшнего бала, принц Арклейн и Оливия Рейнсворт, наиболее вероятная кандидатка на роль принцессы. Если Клаус был воплощением льда, то Арклейн был сродни ласковому весеннему солнцу – золотоволосый синеглазый красавец. Ярко-синие глаза, походившие на редкостные сапфиры, были отличительной чертой королевской четы. Этот оттенок, характерный для правящей династии, носил название «королевский синий» и был запретным для всех, кроме членов королевской семьи. Только ее представители могли носить одежды и украшения в таком цвете. Оливия Рейнсворт, младшая дочь маркиза Рейнсворта, поддерживавшего первого принца вместе с домом Рожель, играла роль спутницы принца. Волосы кораллового оттенка и голубые глаза создавали образ хрупкой красавицы.

«Возможно ли, что леди Оливия безответно влюблена в его высочество?» – Эстель, внимательно изучая выражение их лиц и излучаемую ману, задумчиво наклонила голову. Арклейн, мягко улыбаясь, непринужденно беседовал с Оливией, но, в отличие от лучезарно сияющей маны своей спутницы, аура вокруг него была мрачной и густой. Пока Эстель размышляла об этом, ее взгляд неожиданно встретился с взглядом Клауса, стоявшего рядом с принцем и Оливией. Мужчина, не отрывая взгляда, что-то прошептал Арклейну на ухо. В следующее мгновение принц простился с Оливией и вместе с Клаусом направился к Эстель с братом. Золото и серебро, оба такие разные, но неотвратимо приковывавшие взгляды.

– Граф Фрозе, благодарим вас за то, что почтили нас своим присутствием на сегодняшнем балу, – произнес Клаус, остановившись перед Эстель и ее спутником.

– Сердечно благодарим вас за столь любезное приглашение, – ответил вдруг напрягшийся Сириус.

Клаус одарил его холодной усмешкой и добавил:

– Рад, что вы успели посетить нас, пока розы не осыпались.

«Пока розы не осыпались» – местная идиома, означавшая «пока не стало слишком поздно». Выражение лица Клауса и его аура излучали нескрываемую враждебность в их сторону, словно направленные на них шипы. На мгновение растерявшись, Сириус все же смог натянуть дежурную улыбку и ответил:

– Приятно это слышать. Надеюсь, наш дом сможет послужить становлению и процветанию роз.

Этот смелый ответ открыл для Эстель новую сторону ее обычно прямолинейного брата. Видимо, слова Сириуса задели Клауса, потому что его мана помрачнела. В то же время аура Арклейна стала намного ярче. Похоже, Сириусу все-таки удалось привлечь внимание принца.

– Лорд Сириус, сколько времени прошло с нашего последнего разговора!

– Восходящее светило Розалии, ваше высочество Арклейн, я польщен оказанной мне честью.

После слов принца Сириус поклонился с наивысшей степенью учтивости. Эстель, следуя примеру брата, склонилась в реверансе.

В высшем свете было негласное правило, согласно которому никто не имел права обращаться к высшему по рангу, пока тот не заговорит первым. Оказанное принцем внимание было равнозначно его личному одобрению присутствия семьи Фрозе на балу. Тут же враждебность, исходившая от окружающих, ослабла, и стало легче дышать.

– Эта юная леди – ваша сестра?

– Да, ваше высочество. Позвольте представить мою младшую сестру Эстель.

– Восходящее светило Розалии, ваше высочество, позвольте представиться – Эстель Фрозе.

Как только Эстель закончила формальное приветствие, она физически почувствовала, как мана окружающих ее людей, а особенно молодых девушек, сгустилась. Вероятно, им было не по нраву, что новоиспеченная гостья осмелилась заговорить с его высочеством.

– Кажется, это наша первая беседа с момента вашего дебюта в свете?

Совершеннолетие в восемнадцать лет для дочерей аристократов определенного уровня означало представление королевской семье на балу во дворце. Поэтому предлог для разговора принц Арклейн выбрал весьма осмотрительно, чтобы не привлекать лишнего внимания окружающих.

– Вы помните, ваше высочество? Это великая честь для меня, – для соблюдения приличий Эстель изобразила оживленную радость.

– К сожалению, первый танец уже обещан, но не соблаговолите ли вы составить мне компанию на следующем?

«Ни за что», – невольно подумала она. Но отказывать членам королевской семьи было неуместно.

– Премного благодарна за приглашение, ваше высочество, с радостью приму его, – ответила девушка, стараясь сохранить выражение неподдельного восторга.

– Ходят слухи, что ее жениха увела дочь разбогатевшего барона Потрие.

– Разве это не тот дом, который постоянно переобувается на ходу?

– Потрие же на стороне второго принца, вот они сюда и приехали, разве нет?

– А я слышала, что леди Диана никого не уводила, они уже были в отношениях, и это леди Фрозе сама влезла.

– Вот как? И кому верить?

Отовсюду слышалось перешептывание. Знатные дамы умели сплетничать ровно так, чтобы речь балансировала на грани слышимости, и их невозможно было поймать на этом занятии. Если им указывали на недопустимость сплетен и неправду, то в ответ следовало обвинение в подслушивании. В итоге страдала репутация того, кто указывал.

Хотя и говорят, что слухи обрастают небылицами, но чтобы все перевернули с ног на голову и пострадавшая сторона была выставлена виновницей, немыслимо.

– Но ведь Эстель ни в чем не виновата!

– Виновата или нет, скандал уже бросил тень на ее репутацию…

Эстель криво улыбнулась, глядя на расстроенное выражение лица брата. Расторжение помолвки не прошло бесследно для ее имени. Девушка это понимала, но подобные комментарии высшего общества приводили в ярость. Хотя урон понесли обе стороны конфликта, удар по дому Фрозе оказался, несомненно, сильнее.

– Как же раздражает, еще одно слово – и я молчать не стану! Покажу им, как распускать грязные слухи!

– Прекрати, ты хочешь погубить наш дом?

Эстель была безмерно счастлива, что брат разделял ее гнев.

– Твой брат обязательно найдет тебе достойного мужа!

– Возлагаю на тебя большие надежды, братец.

– Если не найдется подходящего кандидата, ты всегда можешь остаться во Фрозе.

– Прозвучало так, как будто ты уже сдался, хотя еще даже и не начинал искать, – надув губы, Эстель сердито посмотрела на брата, как вдруг заиграл оркестр.

Первый танец, знаменующий начало бала, – кадриль, которую исполняли четыре знатные пары. Когда Арклейн с Оливией, как самые влиятельные гости, вышли в центр зала и начали танцевать, за ними последовали Клаус и его мать, бывшая маркиза, и еще две пары, бывшие ключевыми фигурами фракции первого принца.

Как только кадриль закончится, настанет очередь Эстель танцевать с принцем. Возможно, это было всего лишь проявление любезности по отношению к дому Фрозе, впервые посетившему бал, организованный сторонниками первого принца. Но несмотря на это, Эстель так нервничала, что у нее скрутило живот.

– Смотри, не отдави ногу его высочеству…

«Это будет уже не моя проблема», – подумала девушка и бросила на брата испепеляющий взгляд.

Как только кадриль закончилась, Арклейн прямиком направился к Эстель.

– Леди Эстель, я пришел за вами, как и обещал. Не окажете ли честь потанцевать со мной?

– С превеликим удовольствием, – ответила девушка и взяла Арклейна за руку с видом, полным восторга.

Рост Эстель был вполне обычным, в то время как принц был на голову ее выше. Когда они заняли танцевальную позицию, глаза девушки оказались на уровне его груди. С Лайлом у них была примерно такая же разница в росте. Внезапные воспоминания о бывшем женихе тупой болью отозвались в груди.

Словно вопреки переживаниям Эстель, зазвучала плавная, нежная мелодия. Как и было указано в программе вечера, вторым танцем был медленный вальс. Танцевальные навыки девушки были довольно средними. Нельзя сказать, что она совсем не умела танцевать, но все же было куда совершенствоваться. Однако благодаря уверенным и точным движениям Арклейна Эстель с удивлением обнаружила, что, невзирая на их разницу в росте, она танцует куда лучше, чем обычно.

Леди Фрозе никогда не питала особой симпатии к светским мероприятиям и не танцевала без крайней на то необходимости, потому ей было не с кем сравнивать, насколько хорошо танцует принц, кроме как с Лайлом и Сириусом. Бывший жених танцевал так же средне, как и она сама, а Сириус был неуклюж как медведь. Их танцы с Лайлом всегда были словно по учебнику, только шаблонные движения без эмоций. Сириус же, обладая прекрасной физической формой, мог танцевать вполне прилично, если бы подходил к делу серьезно. С другими дамами он был предельно обходителен и осторожен, а Эстель намеренно наступал на ноги. По сравнению с этими двумя Арклейн был совсем другой, вел в танце легко и грациозно. И постепенно обуревавшие ее горестные чувства отступили.

– Вы прекрасно танцуете, – произнес принц.

– Все благодаря вашему мастерству, ваше высочество, – улыбнувшись, ответила девушка на его похвалу.

Арклейн был воплощением сказочного принца. Он обладал не только привлекательной внешностью, но и был прекрасно сложен: высокий, стройный, но в то же время мускулистый. Искусно расшитый сюртук, надетый по случаю сегодняшнего бала, смотрелся на нем великолепно. Однако из-за сверхспособностей девушка не смогла полноценно насладиться танцем. С самого начала вальса Эстель почувствовала, как аура молодых девушек вокруг стала устрашающе темной. Мана Арклейна тоже была немного мрачной, но так как она не изменилась с момента кадрили с Оливией, Эстель надеялась, что причина крылась не в личной неприязни к ней, а в нелюбви к танцам.

Во время танца на одном из поворотов девушка почувствовала что-то странное. Удивленно вздрогнув, Эстель ощутила такую неистовую злобу, на фоне которой темная аура от придворных дам казалась совсем незначительной. Позади Арклейна, затерявшись среди толпы, стоял официант, окутанный невероятно мрачной аурой. Его пристальный взгляд, неотрывно следующий за принцем, пугал. Испытав настоящий страх, Эстель, стараясь не привлекать внимание, начала уводить Арклейна подальше от этого мужчины.

«Что с ним такое?» – испуганно думала девушка. Украдкой наблюдая за мужчиной, Эстель вдруг заметила прикрытый подносом пистолет, и ее глаза расширились от ужаса. Дуло было направлено прямо на Арклейна. Тело Эстель пришло в движение быстрее, чем она успела подумать. Девушка изо всех сил оттолкнула принца, а в следующий момент прозвучал громкий выстрел. Ее левое плечо пронзила острая боль, а тело охватил жар. Вокруг раздавались испуганные вопли и крики. Сознание девушки начало постепенно угасать.

– Леди Эстель! – воскликнул Арклейн.

Его руки подхватили медленно оседающее тело девушки. Обоняние Эстель приятно щекотал освежающий аромат бергамота – вероятно, парфюм принца. Последнее, что она увидела своим затуманенным взглядом, прежде чем сознание заволокло густой тьмой. – это побледневший Сириус, бежавший к ней.

Придя в себя, Эстель ощутила, как тело пылает.

«Что со мной? Неужели я простудилась?» – подумала девушка. Ее взору предстала совершенно незнакомая комната. Эстель лежала на роскошной кровати с балдахином. В комнате царил полумрак, но мягкий оранжевый свет настенных светильников не давал помещению полностью погрузиться во тьму. За пологом балдахина виднелся диван, перед ним стояли стол и кресла, сделанные предположительно из орехового дерева темно-коричневого цвета. На стенах висели картины безмятежных сельских пейзажей, а на полках стояли керамические изделия из империи Ян. Одним словом, убранство комнаты создавало атмосферу роскоши и уюта.

«Где я?» – стоило ей приподняться на кровати, как левое плечо пронзила такая резкая боль, что девушка судорожно скорчилась. В следующий момент воспоминания о случившемся начали постепенно возвращаться. Все верно… Она вспомнила, что в нее стреляли на балу в поместье маркиза Рожеля во время танца с принцем Арклейном. Осознав это, Эстель задрожала от ужаса. Ее тело била лихорадка. Девушка много раз слышала, что тяжелые раны часто сопровождаются высокой температурой, но только сейчас по-настоящему ощутила это. Окинув себя взглядом, она заметила, что больное плечо было забинтовано, а бальное платье сменено на запахивающийся спереди пеньюар из очень приятной ткани, по ощущениям напоминавшей шелк. Мелкая вышивка на рукавах и воротнике говорила о высоком качестве изделия.

Судя по всему, из-за жара ее тело покрылось липким потом – хотелось немедленно переодеться. К тому же мучила невыносимая жажда. Оглядевшись по сторонам, Эстель заметила на прикроватном столике кувшин и колокольчик для вызова прислуги. Осторожно приподнявшись и стараясь не тревожить рану, она протянула руку к кувшину. Но в ту же минуту у нее закружилась голова, и Эстель рухнула на пол. Что-то с грохотом упало. На шум поспешно прибежала горничная:

– Госпожа, с вами все в порядке?

– Прошу прощения, я тут все опрокинула…

– Не тревожьтесь об этом, главное, что вы пришли в себя. Вы были без сознания целые сутки.

– Не может быть…

С помощью горничной Эстель кое-как вернулась в постель и, собравшись с духом, спросила:

– Простите, где я нахожусь?

– Вы в особняке маркиза Рожеля, на вчерашнем балу вы заслонили собой его высочество Арклейна и получили ранение. Вы помните это?

– Я помню выстрел…

– У вас совсем голос охрип. Позвольте, я сначала принесу воды, а потом приберусь, – с улыбкой сказала горничная и вышла из комнаты.

Спустя некоторое время она вернулась с новым кувшином. На подносе помимо него стоял фарфоровый поильник – чтобы можно было пить, не вставая с кровати.

– Сначала попейте, госпожа, – сказала горничная и поднесла носик поильника к ее губам.

Вода была слегка кисловатой, со сладким привкусом. Похоже, в нее добавили мед и лимон. Только убедившись, что Эстель полностью пришла в себя, горничная принялась вытирать пол.

– С-спасибо вам огромное… Получается, мне оказали помощь прямо здесь? – робко спросила Эстель.

– Все верно. Врач решил, что вам лучше лишний раз не двигаться. Граф Фрозе также находится здесь, – горничная доброжелательно улыбнулась.

– Мой брат…

Сириус и Эстель были друг другу единственными родными людьми. У них были дядя и тетя, на которых можно было рассчитывать, но брат был ей ближе всего. Должно быть, он не находил себе места от волнения!

– Сегодня уже довольно поздно. Я сообщу, что вы очнулись, завтра.

«И правда, сколько сейчас времени?» – задумалась Эстель.

При тусклом свете девушка посмотрела на настенные часы, стрелки которых остановились на единице. И это был, если судить по словам горничной, час ночи.

– Госпожа, уборка закончена. Оставляю вас. Постарайтесь уснуть: жар все еще есть.

Как только горничная вышла, Эстель тут же начало клонить в сон. Ослабленный организм девушки отчаянно нуждался в отдыхе. Спустя какое-то время она провалилась в сон.

Мана служила источником энергии для магических устройств, но не только. Она играла важную роль в процессе самоисцеления. Аристократы, даже не обладавшие сверхспособностями, но имевшие большой запас маны, отличались более крепким здоровьем, чем простолюдины, и восстанавливались после травм и болезней значительно быстрее. Поэтому Эстель быстро пошла на поправку и уже на следующее утро могла самостоятельно встать с кровати. Левая рука все еще не слушалась, сохранялась небольшая температура, но зато начал возвращаться аппетит. После легкого завтрака и перевязки ее обтерли полотенцем, и девушка почувствовала себя значительно лучше.

«Еще один…» – подумала Эстель, посмотрев на плечо. Разрыв помолвки с Лайлом и без того был невыносимо болезненным, а теперь еще и добавился шрам – напоминание, которое останется с ней навсегда. Наблюдая боковым зрением за хлопотавшей около нее служанкой, Эстель дотронулась до аккуратно забинтованного плеча.

Рано утром к ней зашел личный врач маркиза и рассказал о ее состоянии. К счастью, пуля прошла по касательной, лишь задев мышцы плеча, так что полное восстановление не займет много времени. Однако из-за того, что использовалось магическое оружие, скорее всего, останется шрам.

Пользоваться таким оружием может только тот, кто обладает значительным запасом маны, так как при каждом выстреле оно поглощает силу владельца, преобразовывая ее в энергию. Поэтому раны от таких пуль заживают намного дольше из-за воздействия чужой маны. Считается, что даже способность аристократов к самоисцелению не гарантирует полного заживления. Все это означало, что девушке придется забыть о платьях с открытыми плечами и рукавами – еще один удар по репутации незамужней благородной дамы. Спасение члена королевской семьи, безусловно, благородный поступок, но ради собственного будущего лучше было бы просто убежать.

– Госпожа, прошу прощения, мне нужно кое-что сказать вам… – робко произнесла служанка.

– Что?

– Его высочество и хозяин дома хотят поговорить с вами, могу ли я их впустить?

Из-за ранения она не принимала ванну целых два дня и была одета в один пеньюар поверх нижнего белья. Ей было крайне неловко представать перед мужчинами в таком виде, но отказать члену королевской семьи она не могла.

– Хорошо, я готова. – Эстель ничего не оставалось, кроме как утвердительно кивнуть.

Вошедшие Арклейн и Клаус были ослепительно прекрасны, отчего Эстель почувствовала себя ужасно неловко из-за своего неопрятного вида. Рядом с золотоволосым принцем и серебряноволосым маркизом ее обычные каштановые волосы казались особенно невзрачными, а расторгнутая помолвка и изувеченное шрамом тело делали вид девушки еще более жалким. Эстель опустила голову и здоровой правой рукой запахнула края накинутой на плечи шали, стараясь немного скрыть свой потрепанный вид. Арклейн присел в кресло у кровати и лучезарно ей улыбнулся, а Клаус встал позади него, чуть поодаль.

– Леди Эстель, позвольте сначала выразить свою искреннюю благодарность. Вы спасли мне жизнь.

– Мое тело среагировало прежде, чем я успела осознать. Безмерно рада, что вы не пострадали, ваше высочество.

– Как вы себя чувствуете? Мне сообщили, что у вас спала температура.

– Небольшой жар все еще остается, но мне намного лучше, чем вчера.

– Слышал, у вас останется шрам… Искренне сожалею, что так вышло. Для незамужней леди это большое несчастье. Я бы хотел сделать все, что в моих силах, чтобы отблагодарить вас. Например, представить вас кому-нибудь подходящему.

Услышав эти слова, Эстель удивленно вскинула голову.

– Я осведомлен о вашем несчастье, леди Эстель. О том, что ваша помолвка с сыном графа Винтия была расторгнута из-за вмешательства торгового дома Потрие. Их семья поддерживает фракцию второго принца. Полагаю, вы перешли на нашу сторону, чтобы избежать дальнейших конфликтов с ними, верно?

– Все так, ваше высочество… Я была бы очень признательна, если бы вы могли представить меня кандидату, способному принести процветание дому Фрозе, – сказала Эстель, на что Арклейн снисходительно усмехнулся.

– Отлично, я познакомлю тебя с подходящим мужчиной. Но перед этим позволь мне задать тебе несколько вопросов.

После этих слов аура Арклейна мгновенно потемнела.

«Что происходит?»

Аура изменилась не только у принца, но и у Клауса тоже. Эстель почувствовала страх вперемешку с недоумением. Улыбка все еще сияла на лице Арклейна, но теперь он больше походил на дикого зверя, затаившегося перед прыжком.

– Меня интересуют твои действия, прежде чем стрелок спустил курок. Во время вальса ты двигалась довольно странно, будто уводила меня куда-то. Для чего?

Эстель побледнела:

«Что же мне делать? Я не могу ответить, не хочу раскрывать свои сверхспособности. Как мне это объяснить?»

– Раз не можешь ответить, значит, тебе есть что скрывать? Говори, Эстель Фрозе.

– Вы с графом Фрозе впервые посетили бал в нашем поместье. Зачем? Чтобы войти в доверие к его высочеству? Может, это вы подослали убийцу? – спросил Клаус.

– Что?!

Девушке потребовалось время, чтобы осмыслить слова Клауса.

– Ваше сиятельство, вы утверждаете, что покушение было устроено мной и братом?!

– Мы расследуем ваше возможное участие в заговоре с целью убийства его высочества. Это все, что я хочу сказать. Для этих целей мы и попросили графа Фрозе остаться в поместье, – ответил Клаус.

– Что это значит? Что вы сделали с моим братом? – от холодного властного тона Клауса девушку объял ужас.

– Клаус, прошу тебя, будь сдержаннее. Леди Эстель пока только подозреваемая, – деликатно вмешался Арклейн.

Но, несмотря на мягкую улыбку, в глазах принца читался холод, а аура, окутывавшая фигуру, оставалась темной и мрачной.

– Пока мы ничего не сделали графу Фрозе. Он пребывает в комнате для гостей. Последние два дня мы наблюдали за ним: твой брат выглядит крайне измученным. Кажется, он очень переживает за тебя.

Эстель с трудом сглотнула, подавив подступивший к горлу ком.

– П-позвольте мне увидеться с братом.

– Исключено. Мы не можем допустить согласования ваших показаний. Решение о допросе твоего брата я намерен принять после ответа на поставленные вопросы, – проговорил принц.

– Мой брат не способен на подобное! Проведите расследование и убедитесь сами!

– Стрелок покончил с собой. На данный момент нам неизвестно, кто за ним стоял, – холодно произнес Клаус.

– Если ты что-то знаешь, прошу, расскажи нам. Подумай о своем дорогом брате, – Арклейн же, в свою очередь, сохранял видимость крайней доброжелательности.

Судя по их поведению, они решили использовать метод кнута и пряника: в то время как Клаус напористо оказывает давление, Арклейн мягко пытается расположить к себе. Но для читающей эмоции Эстель поведение обоих выглядело одинаково угрожающе.

– Я заметила того человека во время танца. Поняв, что он целится в вас, я попыталась увеличить дистанцию между нами.

– Хочешь сказать, что заметила стрелка в толпе с такого расстояния? Неужели не смогла придумать более правдоподобное оправдание? – Клаус смерил девушку ледяным взглядом, под стать своему прозвищу «Ледяной принц».

– Клаус, ты пугаешь леди Эстель!

Девушку больше всего пугал сам Арклейн. Улыбка принца по-прежнему оставалась лучезарной, но аура вокруг него сгустилась еще сильнее.

– Видишь ли, я не очень терпелив. Может быть, ты расскажешь мне все по-хорошему?

Улыбка моментально исчезла с его лица. Синие глаза, полные гнева, прожигали ее насквозь, а аура стала еще более зловещей. Эстель была невероятно напугана. Мана Арклейна, «пробужденного» члена королевской семьи, была плотнее, чем у кого-либо. Она обволакивала его, словно непроницаемый туман, излучая неистовую ярость.

– Я… я не лгу. Я пробужденная и могу чувствовать ману… Тогда я увидела переполненную злобой ауру, исходящую от того человека.

– Я предупреждал тебя, – сорвался на крик Клаус, – если уж собралась лгать, то придумай что-нибудь более убедительное!

– Я говорю правду! Я действительно чувствую ману! Сейчас за дверью стоят двое и еще один… на потолке, верно? Они ведь следят за мной? – дрожа, продолжала настаивать на своем девушка.

Аура вокруг Клауса вмиг наполнилась убийственной яростью, заставив Эстель вжаться в постель от страха.

– На потолке, говоришь… Покажи, где именно ты чувствуешь присутствие.

Эстель дрожащей рукой указала на потолок.

– Между кроватью и той люстрой…

– Любопытно.

– Ваше высочество…

Арклейн и Клаус обменялись многозначительными взглядами. Несмотря на то что маркиз продолжал излучать неприкрытую враждебность, густая аура принца начала понемногу рассеиваться.

– Возможно, леди Эстель и вправду обладает сверхспособностями. Двое моих стражников находятся за дверью, и еще один – на потолке.

– Ваше высочество, что вы такое говорите? Вы ей верите?

– Клаус, леди Эстель точно указала на расположение потайной комнаты. Полагаю, это доказывает ее способности.

– Возможно, это так, но…

– Леди Эстель, не расскажешь о своих способностях поподробнее?

Мана смотревшего на нее Арклейна излучала неподдельное любопытство. Эстель охватило дурное предчувствие, и она с трудом сглотнула.

Комната, где лежала Эстель, была предназначена для гостей маркиза Рожеля, а потайной отсек под потолком, очевидно, создан для обеспечения их безопасности. Под давлением Арклейна и Клауса девушка подробно рассказала о своих способностях. Затем они решили использовать эту потайную комнату для проверки ее сил. Хотя при отсутствии прямого зрительного контакта радиус восприятия сокращался до пяти метров, этого оказалось достаточно, чтобы развеять их сомнения.

– Вынужден признать, леди Эстель действительно «пробужденная», – заключил Клаус.

– И весьма занятная способность, надо сказать! Несмотря на ограниченный радиус действия, может чувствовать присутствие человека сквозь стены и прочие преграды и даже считывать общие эмоции.

После нескольких дополнительных проверок, во время которых Эстель нужно было угадать количество людей, находившихся в потайной комнате, Арклейн и Клаус, казалось, окончательно убедились в ее способностях. Однако долгое присутствие принца и маркиза утомило девушку: у нее разболелась голова и, по ощущениям, поднялась температура.

– Ох, прости, совсем забыл, что ты ранена. Тебе стоит прилечь.

Арклейн наконец заметил состояние Эстель, державшейся за голову от боли. Девушка с благодарностью приняла его предложение и легла в кровать, опираясь на поддерживающие ее руки принца.

– Теперь подозрения с меня сняты?

На вопрос девушки Арклейн пристально посмотрел на Клауса, на что маркиз неохотно вздохнул:

– Пока что да…

Заметив смягчившееся поведение Клауса, она украдкой посмотрела на него. Цвет маны маркиза не вернулся в норму, но стал более спокойным, что существенно отличалось от его прошлой враждебности.

– Прошу меня простить, леди Эстель. Я нахожусь в затруднительном положении. Клаус вынужден проявлять излишнюю осторожность из-за постоянных покушений.

– Жизни его высочества угрожает фракция второго принца. Леди Эстель, прошу прощения за недавнюю резкость, но надеюсь на ваше понимание.

– Ваше сиятельство, не стоит извинений. Достаточно того, что подозрения сняты.

– По правде говоря, мы все еще не полностью доверяем вам с Сириусом. Мы продолжим расследование, пока не убедимся, что вы не имеете отношения к покушению, – произнес Клаус.

– Ваше высочество, понимаю ваше положение. Моей семье нечего скрывать, мы готовы к сотрудничеству, – ответила девушка, смотря Клаусу прямо в глаза.

Эстель заметила боковым зрением, как аура Арклейна становится все более светлой. Переведя взгляд на принца, девушка увидела, как он пристально смотрит на нее своими сапфировыми глазами.

– Леди Эстель, почему вы не объявили о своем «пробуждении»? Заявив об этом, вы могли бы легко найти нового жениха!

– Я понимаю это, но мне было страшно, что кто-то узнает о моей способности читать чужие эмоции… что меня возненавидят и начнут бояться…

– Кажется, я понимаю, о чем вы. Честно говоря, мне не по себе от мысли, что вы видите меня насквозь, – слова Клауса словно кинжалы вонзились в ее душу.

– Прошу вас, ваше высочество, ваше сиятельство, никому не говорите об этом! Даже мой брат не знает. Если, узнав, он возненавидит меня, то я…

Мужчины не произнесли ни слова. Глаза Арклейна лишь слегка расширились от удивления. Он в задумчивости дотронулся рукой до подбородка. Гнетущая тишина начинала давить, и Эстель, чувствуя нарастающую тревогу, прижала правую руку к груди и сжала в кулак.

– Пробужденная, из графского рода… к тому же из дома, который никогда не был замешан в политических интригах…

Спустя некоторое время Арклейн снова заговорил:

– Несмотря на то что ваши земли находятся в горах на севере, в них полно залежей магических камней, что делает их довольно прибыльными…

Девушке казалось, что принц говорил о землях Фрозе, но она не могла утверждать наверняка. Наконец Арклейн, словно придя к какому-то решению, убрал руку с подбородка и повернулся к ней.

– Леди Эстель, выходите за меня.

– Что?!

– Ваше высочество, – воскликнул Клаус, – что вы такое говорите?

Они оба были потрясены внезапным заявлением принца, прозвучавшим как гром среди ясного неба.

– Мы ведь все еще не можем отвергать подозрения о ее причастности!

– Я считаю ее невиновность практически полностью доказанной. Ты ведь и сам так думаешь, Клаус, разве нет?

Маркиз не нашелся с ответом.

– Но делать предложение девушке, которую вы едва знаете… это необходимо обсудить и…

– Леди Эстель, что вы думаете об этом? Вы ведь просили меня представить вас подходящему мужчине. Как насчет меня? Довольно выгодная партия, не думаете? – спросил принц напрямую, прервав Клауса.

Эстель, открыв рот, растерянно смотрела на Арклейна.

– Э-это так внезапно…

– Что вас смущает? Прошу извинить за нескромность, но во всем королевстве нет мужчины более подходящего возраста и статуса, чем я.

И это было чистой правдой. Поскольку принцу Лидису было всего пятнадцать лет, Арклейн был единственным неженатым мужчиной такого высокого статуса. Положение, титул, достаток, внешность – по всем параметрам он был первым.

– Обручившись со мной, ты сможешь отомстить Лайлу Винтия и Диане Потрие. Разве тебя не задевают эти грязные сплетни? – он говорил, словно дьявол, искушавший прельстительными речами.

Эстель не держала зла на Лайла, чего нельзя было сказать про Диану Потрие, и все же…

– Такая, как я… недостойна титула принцессы…

Эстель не могла так легкомысленно согласиться. Несмотря на то что сейчас Арклейн первый в очереди на трон, из-за разногласий в обществе нет никакой уверенности, что он когда-нибудь сможет стать королем. Даже если Арклейн и взойдет на трон, на плечи его супруги ляжет тяжелое бремя короны, а если он проиграет в политической борьбе, последствия будут еще хуже. В лучшем случае Арклейн получит титул герцога и земли где-нибудь на окраине королевства и будет жить мирную жизнь как старший брат короля, а в худшем – попадет в темницу как предатель.

– Леди Эстель, какая же ты скромная. Что тебя смущает? Может быть, я тебе несимпатичен? – сказав это, Арклейн наклонился над лежащей в кровати Эстель и приблизился вплотную к ней.

Увидев это прекрасное лицо так близко, девушка почувствовала, как сердце забилось с бешеной скоростью.

– В-ваше высочество, вы, несомненно, хороши собой, но перспектива быть заточенной в тюрьму или казненной немного…

– Вы думаете о том, что произойдет, если я проиграю Лидису? Я тоже дорожу своей жизнью и поэтому прикладываю все усилия, чтобы разрешить ситуацию мирным путем.

– Но у вас ведь нет никаких гарантий, поэтому я вынуждена отказаться. Я тоже дорожу своей жизнью.

– Ты так этому противишься… но прекрасно знаешь, что если таково мое желание, то ты не имеешь права отказать мне, члену королевской семьи?

Рука Арклейна преградила Эстель путь к отступлению. Нависнув над девушкой сверху, принц практически прижал ее к кровати.

– Погодите! Разве вы не помолвлены с дочерью маркиза Рейнсворта, леди Оливией?

– Верно. Если бы не появилась ты, я, возможно, женился бы на Оливии. Но, к сожалению, я не испытываю к ней особых чувств.

– Правда?

Эстель была удивлена ответом принца и в то же время почувствовала жалость к Оливии. Когда леди Рейнсворт находилась рядом с Арклейном, ее мана сияла, а в глазах читалась искренняя любовь.

– Она почему-то твердо уверена, что станет принцессой. Мне не по душе ее гордыня!

– Но я ведь тоже могу быть высокомерной и капризной!

– Не исключено. Я тебя совсем не знаю. Возможно, узнав поближе, я разочаруюсь в тебе, как и в леди Оливии.

– Тогда возьмите ваше предложение обратно. Я не гожусь на роль вашей жены!

– Не могу. Ведь у тебя есть такая полезная сила!

После этих слов на лице Арклейна появилась злорадная ухмылка. Не осталось и следа от образа приветливого принца, подобного ласковому весеннему солнцу. Оказалось, доброжелательное, мягкое выражение лица было ничем иным, как маской, а теперь, вероятно, он показал свою истинную натуру.

– Полезная? Что вы имеете в виду?

– Похоже, леди Эстель не очень сообразительна, – проговорил Клаус, до этого молча наблюдавший за происходящим, словно отвечал на ее вопрос, заданный дрожащим голосом.

Его издевательский тон задел девушку.

– Его высочество находится под постоянной угрозой убийства заговорщиками из фракции второго принца. Однако, будь у него ваша сила, подобные инциденты можно было бы предотвратить, не думаете?

– У меня нет притязаний на трон, и я открыто заявлял об этом. Но эти безумцы мне не верят. А умирать раньше положенного срока я определенно не намерен, – сокрушенно вздохнул принц.

– Значит, вы планируете меня использовать в качестве сторожевой собаки?

– Совершенно верно. Королевская семья очень заинтересована в получении твоих сверхспособностей, – ответил принц.

– Нет никакой гарантии, что они передадутся вашим детям!

– Я это понимаю. Но если мы хорошенько постараемся, то, возможно, они проявятся через поколение.

– Да как вы!

От непристойных намеков принца Эстель побагровела от злости.

– Леди Эстель, мне жаль, но раз уж его высочество положил на вас глаз, вам ничего не остается, кроме как смириться со своей участью.

Девушка застыла в оцепенении, поймав полный искреннего сочувствия взгляд Клауса.

Прошла неделя со дня того выстрела на балу, но Эстель все еще находилась в особняке маркиза Рожеля. Рана на левой руке уже почти затянулась, однако пуля прошла по касательной, и поэтому, по словам врача, на этом месте даже после заживления останется уродливый рубец. Причина, по которой девушка все еще оставалась в особняке Рожеля, – предложение руки и сердца от принца. Арклейн, обнаружив, что она «пробужденная», вынудил ее согласиться на помолвку с ним. Когда Сириус пришел проведать сестру, узнав, что она пришла в сознание, принц сделал ей официальное предложение.