Глава 2 · После предложения руки и сердца

В королевстве Розалия царили патриархальные порядки. Женщины не могли ни учиться в университетах, ни наследовать титул и состояние без особого разрешения государства. То же самое касалось и заключения брака – решение принимал глава семьи.

Сириус, как глава дома Фрозе, без колебаний одобрил их союз. Дабы сохранить свои способности в секрете, Эстель мастерски изобразила радость от оказанного принцем внимания. Возможно, это и повлияло на то, как быстро Сириус согласился. Или же он наивно поверил в красивую сказку, которую сочинил Арклейн, чтобы добиться его одобрения?

Воспоминания о том дне вызвали у Эстель сильную головную боль, и она потерла виски. Арклейн был не только сладкоречивым, но и коварным манипулятором. Перед Сириусом он выставил себя романтичной натурой, говоря, что влюбился в Эстель с первого взгляда.

– Леди Эстель, заслонившая меня собой от смертельного выстрела, – настоящий ангел во плоти. И ее последующая скромность тронула меня до глубины души. Я не встречал еще женщины столь прекрасной и благородной. Из-за меня у леди Эстель останется шрам… И какая-то часть меня даже рада случившемуся. Это дает мне прекрасный повод жениться на ней, тем самым «искупив вину» за произошедшее. Лорд Сириус, простите мне мои низменные чувства! Леди Эстель была уготована мне судьбой, и разрыв ее помолвки с сыном графа Винтия тому подтверждение.

Для Эстель Арклейн был лишь лицемерным обманщиком, чьи красивые слова – не более, чем искусно сплетенная паутина лжи.

Однако поскольку речь шла о помолвке с членом королевской семьи, одного одобрения Сириуса было недостаточно. Необходимо было изучить биографию Эстель, чтобы убедиться в благонадежности девушки, а также заручиться согласием короля и парламента на брак. Поэтому она продолжала оставаться в особняке маркиза Рожель, ожидая завершения всех формальностей. Кроме того, Эстель нуждалась в защите после предложения принца. Еще и поэтому она не возвращалась в слишком скромный особняк Фрозе, который не мог обеспечить ей должной безопасности. Клаус даже не скрывал своего недовольства, когда его убедили взять девушку на попечительство. В качестве еще одной меры предосторожности Эстель разрешили носить с собой на всякий случай небольшой пистолет, который она прятала под платьем. К счастью, девушка умела стрелять. Эстель с досадой вздохнула, осознав, в какой ситуации оказалась из-за оказанного принцем внимания.

«Мало того, что опасно, так еще и учиться заставляют!» Когда раненая рука зажила, к девушке приставили гувернантку. Будущая принцесса должна была обладать более обширными знаниями, чем обычная аристократка. Так, Эстель изучала иностранные языки, придворный церемониал, географию, историю соседних стран и этикет. Эти занятия были сродни пытке.

«Так… это земли маркиза Рожеля, основной вид деятельности – сельское хозяйство, главная культура – пшеница. А соседние земли принадлежат герцогу Марвик…» – Эстель, кропотливо работавшая над заданием по географии в библиотеке поместья, недовольно поморщилась.

География не давалась девушке еще со времен учебы в женской академии. Как обстояли дела в северной части острова Великой Розалии, она более-менее понимала, но когда дело касалось незнакомых ей регионов – Эстель сразу терялась. Поскольку ее это не интересовало, то и запоминалось с трудом, воскрешая в памяти неприятные воспоминания о школьных годах.

Знание аристократии – неотъемлемая часть подготовки принцессы. Она должна не только помнить всех дворян в лицо и по имени, но и быть осведомлена об их родословной и владениях, иначе выход в свет обернется катастрофой.

Тихонько приговаривая что-то себе под нос и просматривая учебник, Эстель наносила на карту имена феодалов и соотносила их с основными промыслами земель, которыми они владели. Вдруг на стол упала чья-то тень. Вздрогнув, девушка подняла голову и увидела главного виновника своих страданий – Арклейна.

– Ваше высочество!

– Здравствуй, Эстель. Я пришел тебя проведать.

– Могли бы и постучаться, прежде чем войти…

– Я стучал. Наверное, ты была слишком сосредоточена и не услышала.

– Как продвигаются ваши государственные дела? – чуть помолчав, спросила девушка.

– Сегодня я закончил пораньше, – с улыбкой произнес Арклейн в ответ на ее недовольный тон.

Последние десять дней принц каждые два дня наведывался в особняк Рожелей, чтобы изобразить «безумно влюбленного жениха». Приходя, он каждый раз поддразнивал Эстель, после чего удалялся как ни в чем не бывало, оставляя ее кипеть от злости.

Арклейн протянул руку к столу и забрал у девушки задание, над которым она так долго корпела.

– Это география? Похоже, у тебя с ней большие проблемы!

– Я в ней плохо разбираюсь, – неохотно ответила девушка.

– Знаю. Я знаком с твоими школьными оценками.

– Вы что, их видели?!

По успеваемости в женской академии можно было легко понять, какие предметы давались Эстель легко, а какие – с трудом. География и история были предметами, которые она ненавидела, и оценки это отражали – они были очень плохими.

От одной мысли о том, что Арклейн их видел, девушке хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Она сердито посмотрела на принца, но тот только весело рассмеялся в ответ. Яркое сияние его маны еще больше раздражало Эстель.

– Это часть проверки. Отцу доложили обо всем: от финансового состояния рода Фрозе до вашей с братом академической успеваемости. Ему даже известно, чем вы занимаетесь в повседневной жизни.

Какой кошмар… Эстель невольно скривилась.

– Терпеть не могу географию и историю. Ничего не могу запомнить. В академии я зубрила весь материал, чтобы только не провалить экзамены. А как только выпустилась, тут же все забыла.

– Попробуй не зубрить, а логически осмыслить – так будет эффективнее.

– Логически? – в ответ девушка озадаченно наклонила голову.

– Возьмем, к примеру, дом Кларет. Он славится виноделием, а для производства вина что нужно?

– Виноград.

– А для его выращивания нужен сухой и солнечный климат. Земли Кларет защищены полуостровом, примыкающим к континенту Эредия, поэтому там почти не бывает дождей. Исходя из этого, теперь ты сможешь отметить это место на карте, верно? – Арклейн указал пальцем на прилегающую к континенту территорию.

– Твои владения, леди Эстель, известны своим элем и колбасными изделиями. Почему?

– Из-за сурового климата и неплодородных земель хорошо растет только ячмень, поэтому многие фермеры разводят свиней, – уверенно ответила девушка.

Информацию о чужих владениях она запоминала с трудом, но о родных краях знала все. В ответ Арклейн одарил ее насмешливой улыбкой:

– Почему среди всего домашнего скота разводят именно свиней, а не коров или овец?

– Э-э… – этот вопрос застал Эстель врасплох.

Глядя на нее, принц слегка пожал плечами и объяснил:

– Потому что это выгодно: они быстро растут и дают много мяса. Из-за сурового климата во многих районах на севере занимаются смешанным земледелием. Тебе нужно пояснять, что это такое?

– Я не настолько глупая! Конечно, мне известно, что это.

Смешанное земледелие представляло собой такой вид обработки территорий, когда животноводство сочеталось с выращиванием сельскохозяйственных культур. Многие жители Фрозе на еду сеяли ячмень и картофель, а на корм скоту – сахарную свеклу и люцерну посевную[1]. Помимо этого, они также зарабатывали на жизнь свиноводством.

– В большинстве случаев в каждом регионе есть определенные причины, из-за которых та или иная отрасль процветает. Например, климат или географическое положение. Также вдоль побережья много металлургических заводов. Почему? Потому что необходимые для изготовления железа магические камни и сама железная руда переправляются на кораблях. Возможно, такие логические цепочки помогут тебе запомнить эту информацию.

– Поняла… – слабо ответила она.

Неожиданно Арклейн протянул руку к наполовину распущенным волосам девушки, верхняя часть которых была собрана в аккуратный пучок, а нижняя изящно обрамляла шею и спину. Ласково проведя по ним рукой, он прижал одну прядь к губам и поцеловал. Нос Эстель приятно защекотал легкий аромат бергамота. Девушка застыла в недоумении.

– Потерпи немного. А я в свою очередь не останусь в долгу и щедро отблагодарю тебя за помощь.

Близость и очарование его прекрасного лица, озаренного улыбкой, заставили сердце девушки биться сильнее. Коварство принца не знало границ. Он прекрасно знал, как использовать свою внешность для достижения каких-либо целей.

Арклейн и Клаус, уважая желание Эстель, пока хранили ее способности в секрете. Кроме них, о «пробуждении» девушки знали лишь мать Клауса Сьерра и фрейлина Мей, назначенная принцем в качестве служанки и телохранительницы Эстель. Арклейн согласился хранить тайну о даре девушки с условием, что она будет находиться рядом с ним и использовать сверхспособности для достижения его целей.

Самый быстрый способ заполучить дочь графа – жениться на ней, поэтому Арклейн и сделал девушке предложение. Сначала невеста, затем принцесса. Более того, принц надеялся, что она сможет родить ему хотя бы одного ребенка. Однако для Эстель это было равносильно полной утрате свободы, чему девушка, разумеется, противилась. Взамен Арклейн пообещал относиться к ней с должным уважением, как к жене и принцессе, и предоставить особые привилегии для графства Фрозе. Однако это мало утешало Эстель. Девушке не давала покоя тревожная мысль о том, какие последствия ее ждут, если Арклейн проиграет второму принцу в борьбе за власть.

«Не поддавайся его чарам», – Эстель мысленно отругала себя и отвернулась. Принцу нужна только ее сила, а не она сама. Доброта Арклейна – всего лишь приманка, призванная очаровать девушку и ускорить свадьбу. Эстель прекрасно понимала его мотивы и каждый раз, попадаясь на очередную уловку, злилась на себя за то, что ее сердце предательски колотилось в груди от любого поступка принца. Мысль о замужестве и близости с Арклейном не вызывала отвращения, а наоборот, будоражила.

«Какая я глупая… Нельзя поддаваться его обаянию», – Эстель мысленно отругала себя и тряхнула головой, пытаясь подавить в себе зарождающиеся чувства к принцу. Ей следовало помнить о жестокости и расчетливости Арклейна. Он воспользовался своим положением и угрозами заставил Эстель согласиться выйти за него замуж, только чтобы заполучить ее дар.

Настояв, что девушке нужно сделать перерыв, Арклейн мягко, но настойчиво увел ее из библиотеки в оранжерею, похожую на примыкающую к особняку застекленную террасу. Внутри все было уставлено экзотическими комнатными растениями. Солнечные лучи, проникающие сквозь стекла, создавали спокойную умиротворенную атмосферу, резко контрастирующую с промозглым видом за окном. В центре стоял круглый столик, который служанка Мей уже накрыла для чаепития.

Мейбел Цао была личной горничной Эстель, ее фрейлиной, приставленной к девушке по приказу Арклейна. А еще Мей была одной из тех, кто знал тайну Эстель. Она выглядела как холодная красавица с восточными чертами лица, сохранявшая невозмутимое спокойствие.

Эстель хотела привезти слуг из дома Фрозе, однако Арклейн запретил. Он убедил девушку, что если она хочет и дальше хранить в секрете свои способности и «пробуждение», то рядом должен находиться кто-то из его проверенных подчиненных, умеющих держать рот на замке.

Для внутреннего спокойствия Эстель также было важно, чтобы такой человек не питал к ней неприязни. К счастью, Мей, находясь рядом с девушкой, никогда не показывала негативных эмоций, как настоящий профессионал.

Дом маркиза Рожеля, родной дом покойной матери Арклейна, Мириаллии, был для него как второе жилище, как место, куда принц мог прийти, когда вздумается, даже в отсутствие Клауса, хозяина поместья.

– Я пришел сегодня, чтобы передать тебе это, – присев, сказал принц и протянул конверт королевского синего цвета.

На нем был герб с изображением короны и белой розы на щите. Все говорило о том, что это письмо от королевской семьи. Эстель охватило дурное предчувствие, и она поморщилась.

– Мне обязательно его читать?

– Да. Это письмо от королевы.

На сургучной печати был оттиск лилии – личный знак Тортеллизы. Согласно традиции мужчины королевской семьи выбирали в качестве личной печати изображение какого-нибудь животного, а женщины – цветок (за исключением розы, государственного символа Розалии). Так, у короля на печати был изображен волк, а у Арклейна – тигр.

– Мой отец и королева Тортеллиза хотели бы с тобой встретиться, прежде чем одобрить нашу помолвку. Это приглашение на чайную церемонию, устраиваемую ее величеством.

– Вы не называете королеву матерью?

– В ее присутствии я бы, разумеется, обратился к ней «матушка», – на этих словах мана Арклейна потемнела.

Ходили слухи, что именно королева Тортеллиза настраивала принцев друг против друга, стремясь обеспечить своему сыну престол. В сказках часто изображают новых жен отцов в роли злодеек. Возможно, и мачеха Арклейна тоже не стала исключением. Стало быть, у королевских особ отношения с неродными родителями были такими же непростыми, как и у простолюдинов…

– Не переживай, я тоже иду на эту церемонию вместе с тобой. Если не случится чего-то из ряда вон выходящего, король и королева должны будут одобрить нашу помолвку.

– Вы так думаете?

– Я пока не знаю, как отреагирует отец, но королева должна поддержать наш брак. Ее протест привел бы к моей помолвке с леди Оливией. А это создало бы для королевы лишние проблемы.

Возможно, Эстель показалось, но слова принца прозвучали как намек на то, что ее семья не идет ни в какое сравнение с домом Рейнсворт: «И ведь это чистая правда…» – в конце концов, Фрозе были всего лишь провинциальными феодалами на севере королевства, и им никогда не сравниться с домом маркиза Рейнсворта, одной из самых влиятельных семей королевства.

– Чайная церемония состоится через три дня. Чуть позже покажи мне платья и украшения, которые привезла с собой.

Переезжая в поместье маркиза Рожеля, Эстель распорядилась перевезти сюда все личные вещи из столичного особняка Фрозе.

– Для чего это вам?

– Я подумал, что мне стоит подобрать наряд, сочетающийся с твоим.

– Отступать уже некуда, верно?

– По нашей легенде я влюбился в тебя с первого взгляда. Нужно сделать все возможное, чтобы она звучала более убедительно. – Его губы изогнулись в язвительной улыбке.

Он явно получал садистское наслаждение, видя недовольное лицо девушки. Злобная ухмылка, которая всего на мгновение исказила его лицо во время допроса Эстель, была проявлением истинной натуры принца. Стоявшие перед ней чай и сладости вмиг утратили всякий вкус.

«Его высочество принц Арклейн влюбился! Судьбоносная встреча на балу!», «Избранница принца – леди Эстель Фрозе!» – кричали заголовки газет.

– Что за чушь! – завопила Диана.

Юфил равнодушно смотрела на леди Потрие, которая скомкала газету и бросила ее на пол. Будучи личной служанкой Дианы, девушка была вынуждена скрывать свои истинные чувства и потому приняла обеспокоенный вид.

– Эстель Фрозе покорила сердце первого принца?! Почему опять все достается этой девице?!

В следующее мгновение на стол полетели подушки с дивана. Стоявшая на нем стеклянная ваза разбилась со звоном, цветы вперемешку с осколками разлетелись по всей комнате, а вода пропитала ковер. Теперь Юфил предстояло убирать весь этот беспорядок.

«Госпожа опять начала крушить все вокруг, вымещая свой гнев…»

Пытаясь скрыть раздражение, служанка сделала взволнованное лицо и сочувственно положила руку Диане на плечо:

– Госпожа, не стоит верить этим статьям из желтой прессы!

Глава дома Потрие желал быть в курсе всех событий в мире, чтобы затем, тщательно проанализировав их, составить собственную картину происходящего. Поэтому семейством Потрие приобреталось множество газет, от респектабельных изданий для высшего общества до бульварных газет с сомнительной репутацией. Вот одна из таких газетенок, случайно попавшись Диане, и привела ее в ярость.

Она считала Эстель Фрозе своим заклятым врагом. Все началось с той роковой встречи с Лайлом Винтия, случившейся восемь месяцев назад, в марте. По дороге домой из театра одна из лошадей в экипаже Дианы взбесилась. И тогда на помощь бесстрашно пришел Лайл, вскочивший на обезумевшее животное и остановивший карету. Такие ситуации не были редкостью, но неожиданно для самой себя Диана влюбилась в темноволосого аристократа с первого взгляда. Однако, к ее несчастью, он уже был помолвлен с Эстель Фрозе. Не желая сдаваться, девушка слезно упросила отца помочь ей во что бы то ни стало заполучить Лайла. Глава торгового дома Потрие, имевший за его стенами репутацию мошенника, души не чаял в своей дочери и во всем ей потакал. И этот случай не стал исключением. Воспользовавшись бедственным положением семьи Винтия из-за прошлогодних дождей, этот подлый человек мгновенно добился разрыва помолвки Лайла и Эстель.

«Госпожа Диана, вы думали, что сможете победить леди Фрозе?» – подумала про себя Юфил, успокаивая Диану. Эстель действительно на первый взгляд казалась обычной и ничем не примечательной девушкой по сравнению с Дианой. Леди Потрие была ослепительной красавицей с пшеничными кудрями и глазами оливкового оттенка – словно переливающийся на солнце хризолит. Несмотря на свои аметистовые глаза необычайно редкого оттенка, Эстель с обычными каштановыми волосами на фоне Дианы казалась совершенно невзрачной. К тому же на балы леди Потрие одевалась куда ярче и пышнее, чем леди Фрозе. Диана не упускала возможности указать на ее неприметный внешний вид и высмеять за глаза. Более того, она платила баснословные суммы за распространение слухов, чтобы очернить репутацию Эстель.

«Госпожа Диана, непременно будут люди, для которых леди Эстель куда привлекательнее вас».

Леди Потрие была богата и красива, с этим никто не мог поспорить, но при этом обладала скверным характером, была своенравной и эгоистичной. Юфил не знала ничего о характере Эстель, но считала ее довольно красивой, а кротость и сдержанная манера поведения девушки наверняка привлекала немало мужчин.

«Скорее всего, у господина Лайла все еще есть чувства к леди Эстель…» – подумала Юфил. По крайней мере, ей так казалось. Вероятно, Диана тоже об этом догадывалась, поэтому ее ненависть к леди Фрозе только усиливалась.

Когда Эстель ранили во время покушения на балу в поместье маркиза Рожеля около десяти дней назад, Диана выразила ей сочувствие, но на самом деле тайно злорадствовала – настолько она ненавидела девушку. Однако никто и подумать не мог, что этот инцидент приведет к роману с принцем… Какая ирония судьбы!

Юфил даже испытывала жалость к Диане. Та была жадной, инфантильной и нетерпеливой особой. Служанка сносила все ее выходки только ради хорошего жалования, поэтому она и дальше продолжала успокаивать госпожу и всячески ей угождать, скрывая свои истинные мысли.

– Госпожа, даже если первый принц и леди Фрозе действительно сблизятся друг с другом, никто не знает, что произойдет в будущем. Ведь его высочество принц Арклейн находится под пристальным вниманием королевы, разве не так?

– Я знаю, но это так раздражает! Кажется, господин Лайл до сих пор не может забыть эту девчонку, а тут она еще охомутала его высочество! – завопила Диана, снова и снова топча подушку, упавшую на пол.

Несмотря на устроенный погром, леди Потрие даже не поранилась об осколки разбитой вазы. Так и в жизни – девушке все сходило с рук. Ее истерике не было конца. Уже порядком раздраженная Юфил, снова приняв обеспокоенный вид, продолжила утешать Диану.

Наступил день чайной церемонии с королевой Тортеллизой.

– Леди Эстель, вы собираетесь в Альбионский дворец?

Эстель направлялась в парадный зал к ожидавшему ее Арклейну, как вдруг девушку окликнула мать Клауса Сьерра, бывшая маркиза Рожель.

Сьерра с ее платиновыми волосами и светло-голубыми глазами выглядела словно воплощение зимней владычицы – такая же молодая и поразительно прекрасная. Судя по всему, Клаус унаследовал свою внешность от нее. Когда они стояли рядом, то можно было подумать, что это брат и сестра. От матери Клауса отличал только скверный характер. По сравнению с ней невозмутимый маркиз держался холодно и надменно. Сьерре же стоило только заговорить, как безмолвная, словно высеченная из камня статуя богини преображалась в очаровательную и дружелюбную женщину.

– Не дай этой змее задеть тебя! Если захочешь выговориться, то я всегда в твоем распоряжении. – Сьерра вскинула кулачки в ободряющем жесте.

По ее поведению никак нельзя было сказать, что у женщины есть двадцатитрехлетний сын. Эстель боялась спрашивать ее о возрасте, но на вид дала бы не больше тридцати. Именно благодаря заботе матери Клауса девушка смогла почувствовать себя в особняке Рожель как дома.

– Спасибо вам большое, Сьерра, – Эстель благодарно поклонилась ей и ушла.

Если бы не она, девушка вряд ли бы смогла выдержать все перемены, свалившиеся на нее после предложения Арклейна. Доброта Сьерры к ней объяснялась давней враждой с маркизой Рейнсворт, матерью Оливии. Хотя, несомненно, чувства Арклейна к Эстель и ее статус «пробужденной» также играли роль, но в первую очередь мать Клауса не могла допустить усиления влияния маркизы Рейнсворт во фракции принца, которое неизбежно последовало бы за браком Арклейна с Оливией. Обстановка внутри двух политических лагерей была похожа на борьбу за превосходство в дикой природе. Отныне Эстель предстояло стать ее частью.

Девушка спускалась по лестнице в подавленном настроении, как вдруг встретилась взглядом с Арклейном, ожидающим ее в парадном зале.

Как он и обещал, принц надел черный сюртук, в нагрудном кармане которого лежал платок бордового оттенка, а на шее был повязан галстук того же цвета. В свою очередь, Эстель нарядилась в дневное бордовое платье с длинными рукавами, украшенное черным кружевом и ленточками. Их одежда в красно-фиолетовых тонах, напоминающих розовое вино, гармонировала с цветом глаз девушки. Эстель было немного неловко от столь очевидного парного образа. Она переживала, не будет ли выглядеть невзрачно на фоне принца.

– Тебе очень идет, Эстель.

Арклейн протянул ей руку, чтобы сопроводить до кареты. Когда она взялась за нее и прижалась к принцу, ее окутал запах бергамота. За время их общения девушка узнала, что это аромат его любимых духов, созданных по специальному заказу.

– На чайной церемонии будут присутствовать только отец и королева, не волнуйся так сильно. Расскажешь мне позже, как менялась их мана на протяжении церемонии, ладно?

– Хорошо, – кивнула Эстель и села вместе с принцем в карету с гербом правящей династии.

Резиденция короля, Альбионский дворец, располагалась на севере столицы и представляла собой ансамбль из двенадцати зданий, каждое из которых было названо в честь одного из знаков зодиака. По традиции каждый член королевской семьи в свой седьмой день рождения получал в распоряжение одно из этих зданий и начинал самостоятельную жизнь отдельно от родителей.

Чайная церемония, организованная королевой, проходила во дворце Льва, резиденции королевской четы. Для поддержания образа влюбленного принца Арклейн настоял, чтобы Эстель сидела в карете рядом с ним, что морально утомило девушку. От такой поездки у нее разболелась голова. Когда они вышли из кареты, их уже ждала придворная дама. Следуя за ней, они направились в покои, где их ожидали король и королева.

– Отец, матушка, разрешите представить – леди Эстель Фрозе.

Как Арклейн и говорил ранее, в присутствии королевы он называет ее «матушкой».

– Лучезарное светило Розалии, ваше королевское величество, Эстель Фрозе выражает свое глубочайшее почтение, – после того как Арклейн представил ее, девушка произнесла официальное приветствие, как диктовали правила этикета аудиенции у короля и королевы.

– Добро пожаловать, Арклейн, леди Эстель. Прошу, присаживайтесь, – произнесла королева.

Получив дозволение королевы Тортеллизы, девушка присела, украдкой наблюдая за королевской четой: «Их величества лгут…» – судя по их темной ауре, Эстель здесь были не рады. Особенно мрачной была королева, что противоречило утверждению Арклейна о том, что она предпочла бы в роли принцессы Эстель, а не Оливию Рейнсворт.

Король Розалии Сашез Этельберт выглядел как постаревшая копия Арклейна. Говорили, что в молодости он пользовался большой популярностью в высшем обществе. И по сей день его черты лица были столь же прекрасны, как и в былые годы. Со временем мужская привлекательность короля только усилилась. Сашез, как Арклейн и Лидис, был «пробужденным», он владел телекинезом, но, хотя и уступал старшему сыну в силе, обладал большим запасом маны, как и подобает королевской особе. Рядом с ним сидела прекрасная, словно роскошный цветок розы, Тортеллиза. Ее темно-рыжие волосы и взгляд ярко-синих очей еще надолго оставались в памяти. Королева держалась достойно и грациозно. Голубые глаза, как у Оливии Рейнсворт и семьи маркиза Рожель, были отличительной чертой самых знатных аристократов южной части острова Великой Розалии, имевших близкие связи с королевской четой. Тортеллиза же была потомком герцогского дома Марвик, боковой ветви королевской семьи, часто называемой «запасной», и обладала сапфировыми глазами, как Сашез и Арклейн.

Несмотря на то что Эстель была дочерью графа и ей даже доводилось встречаться с королевской семьей во время своего дебюта в светском обществе, сейчас все было иначе. Находясь в личных покоях его и ее величества, девушка так разнервничалась, что у нее заболел живот.

– Прежде всего, леди Эстель, я хотел бы выразить вам благодарность за спасение моего сына.

– Я тоже присоединяюсь к словам благодарности. Большое спасибо, что защитили первого принца от мятежников.

– Я лишь выполняла свой долг перед королевством.

С этих слов и началась чайная церемония, на протяжении которой Эстель была все время словно на иголках.

– Говорят, графство Фрозе – один из самых заснеженных регионов королевства. В ваших краях уже совсем скоро пойдет снег, верно?

– Вы совершенно правы. Примерно с декабря уже ложатся сугробы.

– Насколько мне известно, Фрозе с севера граничит с обиталищем драконов. Слышал, в этом году снова произошло несколько нападений. Думаю, в ближайшее время будет одобрена финансовая помощь для решения этой проблемы, и вас известят о ее статусе.

– Благодарим за проявленную заботу.

– Разве пик охоты на драконов не приходится на конец зимы и начало весны? Я слышала, что граф Фрозе лично возглавляет отряд охотников.

– Все верно. Снижение численности необходимо для поддержания безопасности наших подданных…

Внешне казалось, что они вели непринужденную беседу, однако мана королевской четы становилась все темнее и темнее, выдавая их истинные мысли. Несмотря на изысканность угощений, чай и сладости казались Эстель совершенно безвкусными. Девушка лишь молилась, чтобы это все скорее закончилось.

Прошло какое-то время, прежде чем король нарушил тишину:

– Пожалуй, перейдем к сути…

– Что ж, думаю, отец и матушка уже сложили свое впечатление о леди Эстель. Я хотел бы взять ее в жены, – Арклейн принял удар на себя.

– Выбор супруги наследного принца означает выбор будущей королевы. Арклейн, я убежден, что леди Оливия обладает необходимыми качествами и поэтому лучше подходит на эту роль.

Эстель ожидала такого ответа. Оливия Рейнсворт, с которой Арклейн должен был обручиться в ближайшем будущем, превосходила Эстель по всем параметрам: она происходила из знатного рода и имела влияние в политических кругах. К тому же король не знал о том, что леди Фрозе – «пробужденная».

Из-за того что с раннего детства принц жил отдельно от родителей в собственном дворце, отношения между ним и королем Сашезом были куда прохладнее, чем обычно бывают между отцом и сыном. Поэтому существовала немалая вероятность, что король не поддержит решение Арклейна. Конечно, если бы они раскрыли сверхспособности Эстель, то девушка сразу же стала бы главной претенденткой на роль принцессы. Однако был велик риск, что об этом узнает и королева, поэтому дар девушки решили сохранить в секрете.

Влияние враждебной ауры королевской четы негативно сказывалось на состоянии девушки. Опустив взгляд, Эстель увидела, как Арклейн накрыл ладонью ее лежавшие на коленях руки. Девушка распахнула глаза от удивления. Скатерть скрывала этот жест, и, вероятно, он остался незамеченным для короля и королевы. Теплота прикосновения заставила ее сердце пропустить удар.

– Ваше величество, разве мы не должны уважать чувства Арклейна? Леди Эстель действительно во многом уступает Оливии, но она всегда может наверстать упущенное, – королева попыталась смягчить ситуацию, но темная мана выдала ее настоящие мысли.

«Почему ее аура такая мрачная?»

Королева Тортеллиза, желавшая видеть на троне Лидиса, была заинтересована в том, чтобы не допустить союза Арклейна и дома Рейнсворт, имевшего большее влияние как в политических кругах, так и во фракции первого принца. Для нее кандидатура Эстель на роль принцессы была куда выгоднее, чем леди Оливии.

– При выборе будущего короля будет учитываться и личность принцессы, ты это понимаешь?

– Да, отец. Я осознаю всю ответственность своего выбора.

– Пока я не могу дать согласия на помолвку. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

– Надеюсь, что вы примете мудрое решение, – чуть помолчав, ответил Арклейн.

И после этих слов чайная церемония завершилась.

Покинув дворец Льва и сев в карету, Эстель наконец-то смогла свободно вздохнуть. Арклейн, как и прежде, расположился рядом с ней. Девушка не стала возражать и лишь отстраненно посмотрела в окно.

– Как я и говорил, королева оказалась не против. Хотя отец и сказал, что подумает, но уверен, что он в итоге согласится.

– Вы так считаете? У них у обоих была темная мана.

Арклейн раскрыл глаза от удивления:

– Темная? И у королевы тоже?

– Да, на словах она вроде бы поддерживала меня, но на деле ее аура была еще темнее, чем у его величества.

Арклейн подпер подбородок рукой и задумался.

– Ты когда-нибудь встречалась с королевой раньше? – немного помолчав, спросил он.

– Нет, только на балу дебютанток. Сегодня мне впервые удалось с ней поговорить.

После дебюта в высшем свете она еще несколько раз посещала дворец, но король и королева всегда были для нее словно мерцающие на ночном небе далекие звезды, за которыми можно наблюдать только издалека.

– Может, между домом Фрозе и родом королевы есть какая-то вражда? Нужно будет разузнать…

Эстель наблюдала за Арклейном, бормочущим что-то себе под нос. С какой стороны ни посмотри, черты его лица были настолько красивы, что каждый раз вызывали смешанные чувства восхищения и зависти.

Если король одобрит их брак, то этот человек практически наверняка станет ее мужем. Несмотря на грозящую им смертельную опасность, Эстель не могла отрицать его необычайную привлекательность. Однако девушку беспокоило, что будет с ней, если помолвку не одобрят. Арклейн собирался держать Эстель рядом с собой из-за ее способностей, и он не был намерен отступать. Помолвка была единственным способом удержать рядом с собой дочь графа, но что будет, если помолвка не состоится?

– Ваше высочество, что вы намерены делать, если его величество не даст согласия? Меня не прельщает положение фаворитки…

– Скорее всего, он не станет препятствовать. После того как герцог Гилфис сбежал с возлюбленной, нынешняя королевская семья снисходительно относится к бракам по любви. В каком-то смысле мы должны быть благодарны герцогу…

– Инцидент «Любовь ценой короны»?

Герцог Гилфис был старшим братом дедушки Арклейна и прославился тем, что, будучи наследным принцем, отказался от короны ради безумной любви. Его избранница была разведена и к тому же из нетитулованного дворянства. Он страстно хотел жениться на ней, но ее происхождение считалось неподобающим для роли королевы. Их союз столкнулся с резкой критикой как со стороны правящего тогда короля, прадеда Арклейна и аристократов, так и со стороны простого народа. В итоге Гилфис отказался от всех обязательств перед короной и сбежал с возлюбленной в Новый Свет. К сожалению, история их любви закончилась трагически. Спустя пять лет после прибытия туда лишенный права престолонаследия принц Гилфис и его жена Энис погибли во время несчастного случая с экипажем. Ходили слухи, что к этому была причастна королевская разведывательная служба «Тень Розы». История жизни принца, трагически погибшего через некоторое время после нашумевшего скандала, не оставила никого равнодушным и получила название «Любовь ценой короны».

– Да, этот инцидент вызвал огромный резонанс. Но так как ты не была замужем и происходишь из графского рода, то не думаю, что отец будет категорически против нашего союза.

– Если помолвка все же не состоится, что вы намерены делать?

– Тогда мне придется придумать другой предлог, чтобы держать тебя рядом. После слухов о наших отношениях назначить тебя фрейлиной не получится, поэтому единственный выход – сделать тебя своей фавориткой.

– Я ведь уже говорила, что не потерплю этого.

– Я буду заботиться о тебе больше, чем о ком-либо, буду ставить тебя выше официальной супруги.

– Дело не в этом. Это неуважение по отношению к вашей будущей жене.

Эстель категорически не желала делить мужчину с другой женщиной. Девушка знала, что среди аристократов браки по расчету были не редкостью и после рождения наследника многие заводили интрижки на стороне, но пока она не хотела об этом даже думать.

– Будем молиться, чтобы отец дал свое согласие.

Девушку пугало, с каким невозмутимым лицом принц говорил все эти ужасные вещи. Его слова прозвучали как циничное признание. Эстель не интересовала его как женщина, ее чувства были ему безразличны. Самым важным для принца был дар девушки.

По возвращении в особняк маркиза Рожеля их встретили Сьерра и Клаус. Молодой человек, который одновременно управлял имением и выполнял обязанности ближайшего советника Арклейна, был чрезвычайно занят и крайне редко появлялся в особняке. Он зачастую оставался на ночь во дворце Весов, резиденции принца, поэтому это была их первая встреча за последнее время.

– С возвращением, ваше высочество. Как прошла чайная церемония?

– Решение пока отложили, – ответил Арклейн.

– Его величество Сашез не из тех, кто принимает поспешные решения, – Клаус, легко пожав плечами, перевел взгляд на Эстель. – Леди Эстель, вы, должно быть, устали. Не желаете ли отдохнуть в своих покоях до ужина?

С тех пор как Арклейн сделал ей предложение, Клаус стал относиться к девушке с предельной вежливостью, словно это был другой человек. Видимо, так полагалось обращаться с будущей женой своего господина.

– Я, пожалуй, пропущу сегодня ужин. Прошу меня простить.

– Ох, так никуда не годится! Леди Эстель, отдыхайте в своих покоях, а я распоряжусь, чтобы вам принесли легкие закуски на случай, если к вечеру проголодаетесь.

Девушка была благодарна Сьерре за проявленную заботу. Приняв ее предложение, она направилась в гостевую комнату, которую ей выделили на время проживания в особняке Рожель.

Проводив Эстель в особняк маркиза Рожеля, Арклейн вернулся в свою резиденцию для встречи с отцом. Он прибыл тайно через секретные проходы, проложенные по всему дворцу. Причина повторного визита была очевидна – король желал поговорить об Эстель, представленной ему на чайной церемонии.

– Арк, ты в своем уме? Предпочесть эту девицу леди Оливии…

Как только Сашез расположился на диване, Арклейн сразу перешел к делу.

– Я абсолютно серьезен, отец. Я искренне люблю леди Эстель и не вижу никого другого в роли моей будущей супруги.

– Хотел бы я поверить в твои искренние чувства…

Король был удивительно проницателен в таких вопросах. Под взглядом его недоверчивых глаз Арклейну пришлось тщательно обдумывать, как убедить отца в правдивости своих слов.

– Разве ты не хочешь стать королем? Одобри я твой брак с этой девчонкой, Рейнсворты не останутся в стороне!

– Я уже говорил вам, что не желаю править. На престол должен взойти тот, кто к этому стремится.

– Считаю, что именно ты должен унаследовать трон… – с горечью произнес Сашез.

Отец был убежден, что королевство Розалия как государство, основанное на идее верховенства правопорядка, должно сохранять принцип наследования престола по праву первородства, закрепленного в королевском законе. Однако, учитывая явное противостояние этому фракции второго принца, включая королеву и герцога Марвика, он избегал публичных заявлений по этому вопросу.

– Выбрав Эстель Фрозе, ты расколешь свою же фракцию.

– Разве это не к лучшему? Вам будет проще назвать Лидиса наследником.

– Но его характер никуда не годится…

– Он еще ребенок. Возможно, повзрослев, брат образумится.

– Вместо того чтобы полагаться на неопределенное будущее, я бы чувствовал себя спокойнее, если бы королем стал ты… – Сашез тяжело вздохнул и нахмурился.

– Сожалею, что вам приходится проходить через все это, – на этих словах Арклейн окинул его презрительным взглядом.

Он знал, что отец уважал и по-своему любил его, своего первенца. Однако Сашез также любил королеву Тортеллизу и Лидиса. Король мучился, не в силах выбрать кого-то одного и разрываясь между ними. После безвременной кончины прежней королевы Мириаллии Сашез был вынужден жениться во второй раз, чтобы обеспечить «запасного» наследника. Первоначально король из уважения к памяти Мириаллии проявлял холодность в отношениях с Тортеллизой, но со временем искренне полюбил ее. Арклейн все понимал и не винил его за это. Но родословная Лидиса и его редкая способность к пространственному перемещению пробудили жажду власти королевы и герцога Марвика, что впоследствии положило начало распрям.

– Пока еще не поздно, может, ты передумаешь по поводу помолвки?

– Исключено, – решительно ответил Арклейн, надеясь, что отец оставит свои попытки переубедить его.

Ему не нужен трон. Все, чего он хотел, – перестать жить в ежедневном страхе перед сторонниками второго принца и избавиться от необходимости всегда быть начеку. И чтобы никто не мог выбить почву у него из-под ног.

– М-м… – открыв глаза, Эстель обнаружила, что находится в полной темноте.

Стрелки на часах показывали четыре часа. Судя по всему, было уже утро. Девушка не помнила ничего – ни как вернулась из Альбионского дворца в особняк, ни как переоделась в домашнюю одежду. Последнее, что всплыло в ее памяти, – чай, который заварила Мей. А затем все как в тумане. Видимо, после чая она сразу заснула. Кто-то, похоже, перенес ее в постель, так как проснулась девушка уже в кровати. Раздумывая о том, кто это мог быть, Эстель поднялась и зажгла магическую лампаду у кровати. В комнате было немного прохладно, камин уже давно погас.

Возможно, из-за того, что она заснула раньше обычного, Эстель больше не могла спать. Накинув верхнюю одежду и шаль, девушка подошла к окну. Она раздвинула плотные атласные шторы и увидела отчетливый серебристый полумесяц и зимнюю звезду, носившую такое же имя, как и у ее брата, – Сириус. В переводе с древнего языка слово означало «сжигающий дотла». И действительно, это была самая яркая звезда на зимнем небе. Ей и Сириусу родители дали имена в честь звезд. Так, «Эстель» означало «первая звезда» или «вечерняя звезда».

В столице, освещенной магическими фонарями, ночные огни не были видны так ясно, как во Фрозе. Отсюда можно увидеть только самые яркие звезды первой величины. Как же она скучала по ночному небу в родных краях, где в ясную погоду можно было увидеть невооруженным глазом даже Млечный Путь! Эстель тосковала по дому. Несмотря на то что она хорошо спала, девушка чувствовала себя очень уставшей как душой, так и телом. Слезы скатились по ее щекам.

– Леди Эстель, с тобой все хорошо? Выглядишь усталой, – обеспокоенно спросила за завтраком Сьерра.

Даже Клаус, который редко присоединялся к дамам за утренним приемом пищи, смотрел на нее с немым вопросом.

– Ты, наверное, вчера сильно устала? Заснула сразу же, как вернулась в свои покои… А потом проснулась на рассвете и больше не смогла спать…

В ответ девушка лишь горько улыбнулась. Она и сама понимала, что выглядит ужасно. Эстель так тосковала по дому, что проплакала всю ночь. Потом, конечно, она умылась холодной водой из стоявшего в спальне кувшина, пытаясь привести себя в порядок… Но наутро, глядя в зеркало, заметила, что веки все равно опухли от слез.

– Леди Эстель, можно вас на минуту? – окликнул Клаус девушку, когда та собиралась вернуться после завтрака в свои покои.

– Вы что-то хотели, господин Клаус?

– Хорошо ли вы себя чувствуете?

Эстель недоуменно наклонила голову, не понимая, к чему он ведет, на что Клаус глубоко вздохнул.

– Вы ведь плакали? Сегодня около четырех утра… я проснулся раньше обычного и, выйдя на террасу, услышал чей-то тихий плач.

– С чего вы решили, что это была я? – чуть помолчав, спросила девушка.

– Я знаю, что слышал именно вас. О чем вы думали, выйдя на улицу в такой холод? А если бы вы простудились?

– Могу задать вам тот же вопрос, господин Клаус.

Маркиз ничего не ответил и лишь холодно посмотрел на нее.

– Вы так не желаете выходить замуж за его высочество?

Все верно, она не желала этого. Однако девушка не могла открыто заявить это ближайшему приближенному Арклейна.

Клаус вздохнул, глядя на молчавшую Эстель.

– Супруга первого принца – вторая по значимости женщина в королевстве после самой королевы.

Кажется, Клаус принял ее молчание за согласие.

– Я этого недостойна и не подхожу на роль принцессы…

– Это не так. Вы дочь графа, а большинство предыдущих принцесс происходили из семей, носивших графский титул или выше.

Лицо Клауса, как обычно, ничего не выражало, а его бесстрастный тон заставлял девушку почувствовать себя так, как будто ее отчитывают за что-то.

– Я всегда считала, что выйду замуж за человека, который внесет вклад в развитие графства Фрозе. Меня воспитывали как будущую жену лорда, а не как принцессу. И по правде говоря… предстоящее обучение, необходимое для этого, кажется мне непосильным бременем и безмерно тяготит, – запинаясь, проговорила девушка и сердито посмотрела на Клауса, на что он снова лишь вздохнул.

– Разве счастье женщины не в том, чтобы выйти за того, кто ее желает? Его высочество жаждет вас. Даже если его величество не даст своего согласия на брак, он готов пойти на все, чтобы держать вас подле себя.

«Он желает тебя, что еще тебе нужно? Такая, как ты, вообще не имеет права выражать неудовольствие и должна быть благодарна», – вероятно, именно это Клаус хотел сказать, но не произнес вслух.

– Его высочеству нужна не я, а только мой дар.

– Верно. Но какое это имеет значение?

– Что?

– Он высоко ценит ваши способности. Разве это не создает между вами более прочную связь, чем какие-то сомнительные романтические чувства?

Эстель изумленно посмотрела в светло-голубые глаза Клауса, холодные и бесчувственные, словно стеклянные шары. Лицо маркиза, как и аура, не выражало никаких эмоций. На секунду девушке показалось, что Клаус проверяет ее.

– Возможно, кто-то сочтет это за честь, но меня это только обременяет, – чуть помолчав, ответила она.

Обиженная и раздраженная, Эстель отвернулась от молодого человека. Никто здесь не понимал ее чувств. Ни Арклейн, ни Клаус… для девушки этот дар с момента «пробуждения» был лишь источником постоянных переживаний, поэтому внимание к ней, вызванное только ее способностями, не приносило Эстель ни капли радости. Если уж дело дошло даже до брака, то ей хотелось бы чувствовать себя желанной как женщина. Когда состоялась помолвка с Лайлом – отчасти благодаря их давнему знакомству, – это был не просто политический союз. Девушка чувствовала симпатию со стороны избранника. Если бы Арклейн испытывал к ней хоть какие-то чувства, возможно, Эстель не было бы сейчас так больно. Девушку влекло к принцу, и оттого осознание, что она ему безразлична, причиняло еще больше страданий. Арклейну нужны только ее сверхспособности, а все его любезности и образ идеального жениха были ничем иным, как очередной уловкой, чтобы заполучить ее дар.

– Раз уж его высочество использует вас, почему бы вам не сделать то же самое?

– Использовать принца?

– Дочь барона Потрие увела у вас предыдущего жениха, или я не прав? Тем самым публично опозорив…

Верно, но этим она не ограничилась. Диана Потрие даже прислала ей приглашение на свою свадьбу. Одна только мысль об этом приводила Эстель в бешенство.

– Я пока не собирался говорить, но в «Солярисе» каким-то образом узнали, что его высочество проявляет к вам особый интерес.

«Солярис» – самая популярная бульварная газета в королевстве, известная своими громкими сенсациями. Издание цеплялось за любой скандал с участием знати, актрис или других знаменитостей и раздувало его до невообразимых масштабов, искажая факты и придумывая собственные. Хотя газетенку и презирали за подобный подход, ее влияние на общественное мнение отрицать было невозможно.

– Они собираются опубликовать об этом статью?

– Эти стервятники чуют скандал за версту. Множество дворян стали свидетелями покушения на том балу, а его высочество даже не пытался скрывать свои визиты сюда.

– Неужели он делает это нарочно?

– Я, конечно, советовал ему быть осторожнее. Но похоже, он думает, что шумиха в прессе поможет ему добиться согласия от его величества.

Эстель потеряла дар речи. Арклейн оказался куда более расчетливым и коварным негодяем, чем она думала.

– Однако не думаю, что он сам намеренно предоставил им информацию о ваших отношениях.

Девушку это нисколько не утешало.

– Вся ваша личная информация, от даты рождения и образования до расторжения помолвки с Лайлом Винтия, уже стала достоянием общественности. Даже шрам на руке, который вы получили, спасая принца. Скоро, полагаю, стоит ожидать большую сенсационную статью.

У Эстель закружилась голова.

– Что с моим братом? Неужели эти репортеры уже окружили наш особняк?

– Вашего брата уже разместили в отеле. Вам не о чем беспокоиться, – слова Клауса немного успокоили девушку. – Вне зависимости от решения короля его высочество не намерен отступаться. При сложившихся обстоятельствах вам тоже следовало бы использовать принца в своих интересах. В высшем свете непременно найдутся злые языки, которые будут говорить, будто, используя свой шрам на руке как предлог, вы требовали, чтобы его высочество женился на вас.

– Неужели вы пытаетесь меня подбодрить?

– Нет, – немедленно ответил он, – ваше постоянно унылое лицо действует мне на нервы, вот и все. Услышав плач среди ночи, я подумал, что у нас завелись призраки. Не превращайте мой особняк в дом с привидениями.

Клаус бросил на девушку беглый взгляд и холодно добавил:

– Я все сказал. – И, резко развернувшись, маркиз удалился прочь.

Из-за плохого самочувствия Эстель занятия с гувернанткой были отменены. Вернувшись после разговора с Клаусом в свои покои, девушка попросила Мей принести ей последние выпуски бульварных газет.

«Его высочество Арклейн влюбился? Судьбоносная встреча на балу!»

«Избранница принца – леди Эстель Фрозе!»

«Леди Эстель посетила дворец Льва: неужели помолвка уже не за горами?»

«Его высочество Арклейн появился с леди Эстель в парных нарядах!»

Читая заголовки статей о себе, девушка с отчаянием схватилась за голову. После статьи в «Солярисе» несколько других изданий подхватили тему и начали публиковать откровенные подробности ее личной жизни. В статьях также упоминались ее бывший жених Лайл и Диана Потрие, которая его увела. Хотя Эстель даже не была лично с ней знакома, газеты выдумали историю об их «битве» за молодого человека.

– Госпожа, не стоит принимать бульварные газеты всерьез, – сказала Мей, холодно смотря на выпуск «Соляриса» в руках Эстель, – давайте лучше отвлечемся и подготовим вам эффектный наряд. Сегодня после обеда господин Сириус должен почтить нас визитом.

– Приедет брат?

– Да, и кажется, он обеспокоен всеми этими газетами.

– Для брата в целом можно и не наряжаться…

– Ни в коем случае. Ведь приодеть вас – большая честь для меня.

Мей обладала превосходным вкусом, не уступая горничной дома Фрозе – Лие, которая прежде служила Эстель. Особенно искусно она укладывала волосы, и, похоже, служанку расстраивало, что под руководством Арклейна у нее не было возможности продемонстрировать свое мастерство.

– Тогда полагаюсь на тебя, Мей. – Эстель легко пожала плечами, полностью доверив выбор наряда и макияжа служанке.

Сириус, приехавший к Эстель после полудня, был как обычно весел и бодр.

– Ну и ну! После этих статей у особняка постоянно дежурят репортеры. Если бы не забота его высочества, предоставившего мне отель, не знал бы, что и делать.

– Ты ведь останешься здесь, как всегда, до середины февраля?

Сириус приехал в столицу не только ради светского сезона, но и для участия в парламентских заседаниях. Как глава потомственного дворянского рода, он являлся членом палаты лордов. Обычно заседания проводились с декабря по апрель, но для графства Фрозе сделали исключение. Так как лорд земель Фрозе должен возглавлять охоту на драконов с конца зимы до начала весны, ему разрешается вернуться в свои владения и участвовать в заседаниях парламента, используя магические средства связи.

– Но это ведь еще два с лишним месяца! Это наверняка стоит немалых денег…

– Не волнуйся, его высочество все оплатил. Представляешь, он выделил мне роскошный номер в «Альбион Гарден»!

Эстель от удивления совсем лишилась дара речи: «Альбион Гарден» входил в число самых престижных отелей в столице.

– Я бы тоже хотела там пожить…

– Но ведь в особняке маркиза Рожель условия нисколько не хуже! Ну и жениха ты себе нашла, сестренка… Мне ведь приходит куча предложений и портретов барышень, уже начинает напрягать, – немного устало произнес Сириус.

– Надеюсь, найдется достойная девушка, которая станет частью семьи Фрозе. – Эстель тихо вздохнула, осознав, что Арклейн медленно, но верно отрезает ей все пути к отступлению.

– Пожалуйста, наденьте это сегодня.

В утро первого после визита во дворец Льва выходного дня Мей подала Эстель одежду вроде той, что носили женщины из рабочего класса. Вещи были не новыми, а слегка поношенными, возможно, позаимствованными у какой-то горничной.

– Для чего мне эта одежда?

– Господин Клаус решил, что вам нужно немного развеяться. Но без маскировки особняк не покинуть из-за дежурящих вокруг репортеров.

Девушка не могла поверить услышанному. Холодный и всегда невозмутимый Клаус заботится о ней?