Глава 12 · Дурак пляшет под чужую дудку

Об этом нужно было рассказать прежде, чем применять этот проклятый артефакт!

– А-а-а! Больно, как же больно!

Девушке уже хотелось просто потерять сознание, чтобы больше не испытывать эти страдания. Раздавались звуки ломающихся костей и треск разрываемой плоти. Эти мучения начались в тот момент, когда Диана надела браслет, переданный ей Флорикой, окропившей магический камень в нем кровью Лии Эмбри. Как объяснила гадалка, это было расплатой за то, чтобы, используя кровь служанки, видоизменить тело Дианы, сделав его точной копией Лии.

Сколько длились эти страдания? Казалось, прошла целая вечность. У Дианы уже не осталось сил кричать, и она лежала на полу, уставившись невидящим взглядом в пустоту, издавая хриплые звуки и прерывисто дыша.

– Вы отлично справились, госпожа Диана. Посмотрите, теперь вы выглядите точь-в-точь как эта служанка. – Флорика присела рядом с девушкой и протянула ей ручное зеркальце, чтобы та увидела себя.

Диана поразилась, увидев свое отражение. Она действительно стала Лией, даже родинка и прыщик на подбородке были такими же. Девушка с трудом приподняла руку и снова удивилась. Форма пальцев и ногтей, тон кожи – все стало чужим, не похожим на ее собственное. Осознав произошедшее, объятая страхом Диана задрожала.

– Я… действительно измени… Кх-кх… Кхе-кхе! – от криков горло Дианы горело огнем, и она закашлялась на полуслове.

Флорика тут же подала ей стакан воды. Диана, приподнявшись, схватила его и выпила залпом. Это была всего лишь вода, но девушке она показалась невероятно вкусной и наполнявшей изнеможденное тело жизненной энергией.

Гадалка потянулась к левой руке Дианы и со щелчком сняла браслет.

– Ты забираешь его?

– Да. Он уже выполнил свою задачу. К тому же во дворец нельзя проносить магические артефакты без разрешения. Не волнуйтесь, ваш облик сохранится около недели даже после снятия браслета.

– Ясно…

Поскольку изменения коснулись даже скелета и внутренних органов, голос Дианы звучал теперь совершенно иначе, непохоже на ее собственный.

– Что мне теперь делать?

– Для начала примите ванну. Вы сильно вспотели. Когда придете в себя, обсудим дальнейшие планы, – улыбнулась гадалка, протянув Диане руку.

– Госпожа Диана, теперь я буду называть вас Лией. По легенде, сильно ударившись головой во время прогулки, вы потеряли память. Проникнув во дворец, постарайтесь придерживаться этой версии, не вызывая подозрений.

– Поняла, – кивнула в ответ Диана.

Девушка наблюдала за работой Юфил, поэтому примерно представляла, какие обязанности у горничных и служанок. Сама леди Потрие якобы отправилась на курорт подальше от столицы – залечивать душевные раны. Чтобы убедить в этом свою семью, девушка использовала жадную до денег служанку Юфил, которой стоило пообещать щедрое вознаграждение – и она становилась преданной, как собака. Сейчас служанка, вероятно, прекрасно проводит время на курорте с приличной суммой чаевых.

– Возьмите это, – Флорика протянула маленький стеклянный флакон. – В нем смертельный яд без вкуса и запаха.

– Получается, улучив удобный момент, мне нужно будет просто подсыпать его.

– Верно. После чего вы должны покинуть дворец как можно быстрее.

– У меня будет на это время?

– Яд начнет действовать самое быстрое через двадцать минут, в худшем случае – через три часа, поэтому вам нужно будет поторопиться.

– Понятно…

Диана взяла флакон и крепко сжала в руке, снова ощущая зарождающуюся внутри себя яростную жажду убийства: «Ненавижу Эстель Фрозе. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу».

Странно, но даже в этом доме витал знакомый аромат благовоний, которые Флорика зажигала во время гаданий.

Флорика убедилась, что Диана отправилась во дворец в сопровождении нанятых ею мужчин, и глубоко вздохнула. Затем рукавом грубо стерла помаду и, поморщившись, надела на левую руку амулет, который она забрала у Дианы. Это был невероятно могущественный древний артефакт, известный как «Браслет Метаморфоз». Он позволял принять точную форму того, чьей кровью его окропили, вплоть до скелета, родинок и шрамов от оспы, что действительно внушало страх. С помощью этого браслета даже крепкий рослый мужчина мог превратиться в стройную красавицу. Куда при этом девалась излишняя масса – тайна, которую не стоило даже пытаться постичь, так как древние артефакты были созданы с помощью утраченных технологий, находившихся за гранью человеческого понимания. Единственное, что можно сказать наверняка, так это то, что использование этого браслета для изменения облика всякий раз сопровождалось невыносимыми страданиями. Кроме того, процесс перестройки скелета владельца, по правде говоря, выглядел довольно отвратительно. Кости деформировались, плоть вздымалась буграми. И пока превращение не завершалось, человек выглядел как омерзительное чудовище.

Гадалка помрачнела от мысли, что придется снова испытать такие страдания. Однако уже пришло время расстаться с этим лицом. «Флорика» глубоко вдохнула, собралась с духом и направила ману в браслет. Со временем силы древнего артефакта рассеивались, но, напитав его магической энергией, можно было свободно контролировать процесс превращения.

– Гх… – нестерпимая боль мгновенно пронзила все тело, заставив «Флорику» согнуться пополам. Плоть на руках начала вздыматься буграми, а кости по всему телу затрещали.

«А-а, проклятье, как же больно…» – сколько бы «она» ни проходила через это, к такой боли невозможно привыкнуть. Однако именно «Браслет Метаморфоз» превратил «Флорику», или, точнее, его обладателя, известного как Трикстер, в неуловимого жителя преступного мира. Искусник, который за соответствующую плату брался за все – от поиска потерянных вещей до тайного убийства, – это он, Трикстер.

Прозвище мужчина получил за то, что, подобно озорному богу из мифов, вмешивался в чьи-то дела, переворачивая все с ног на голову, а затем бесследно исчезал. Его жизненный принцип был прост: «Главное – чтобы было весело».

Тем временем боль начинала постепенно утихать. Взглянув на свои руки, он заметил, что они стали больше. Мужчина довольно улыбнулся: это больше не хрупкие женские кисти, а довольно мускулистые длани. Поднявшись, Трикстер направился в дальнюю комнату, где стоял туалетный столик с зеркалом. Взглянув в него, в отражении он увидел смуглого молодого мужчину с черными как смоль волосами и глазами, типичными для представителей народа лупт. Все в порядке. Он полностью вернулся в прежнее состояние. С облегчением вздохнув, Трикстер стал разглядывать свой истинный облик, который он давно не видел. К его изумлению, прическа и лицо выглядели точно так же, как до превращения во «Флорику». Особенно жутко, что даже щетина не отросла.

«Кем стать в следующий раз?»

Образ лу´птской гадалки был удобен для поиска «клиентов», так как такая женщина могла проникнуть куда угодно. Но приходилось сталкиваться с постоянной расовой дискриминацией. Эта страна – не лучшее место для кочевников. Если придется перевоплощаться в следующий раз, то лучше всего взять облик обычного мужчины, уроженца Розалии с непримечательной внешностью. Это позволит затеряться в толпе, да и в стране, где женщины подвергаются ограничениям, свободы передвижения у мужчин больше. К счастью, благодаря глупым заказчикам, оставившим ему кучу денег, можно было некоторое время не работать.

«Надеюсь, все получится, маркиза Рейнсворт и графиня Винтия», – мысленно произнес Трикстер имена своих пустоголовых заказчиков.

На этот раз, чтобы исполнить желание двух своих клиентов, он сделал из Дианы Потрие убийцу Эстель Фрозе, невесты принца Арклейна. Вернее, трех, если считать саму Диану, которая обратилась к нему за гаданием.

Маркиза Рейнсворт, желавшая, чтобы ее дочь стала принцессой, ненавидела Эстель, которую принц Арклейн полюбил, когда его брак с Оливией был уже почти решенным делом. Графиня Винтия винила Диану в том, что из-за нее ее сын Лайл обезумел. Диана же, в свою очередь, ненавидела Эстель.

Когда Трикстер выслушал их просьбы, на него словно озарение нашло, и в его голове родился гениальный даже для него самого план.

Диана была недалекой и импульсивной девушкой. Чем проще человеку что-либо внушить, тем лучше работают смешанные благовония нэрико[3], способ создания которых передавался в племени лупт по наследству. Хотя, глядя на девушку, мужчина, честно говоря, считал, что шансы на успех покушения крайне малы. Однако для Трикстера это не имело значения. Его наняли не для того, чтобы убить Диану и Эстель, а чтобы досадить им. Но больше всего его привлекала возможность увидеть хаос, который воцарится во дворце после того, как туда проникнет леди Потрие, перевоплотившись в Лию. Никакой третьесортный спектакль не сравнится по зрелищности с тем, как самодовольные представители высшего света мечутся в панике.

Трикстер, прищурившись, злорадно улыбнулся.

Когда Эстель рано утром услышала о том, что Лия, находившаяся в отпуске, вернулась домой с травмами, она первым делом поспешила расспросить Мей о произошедшем:

– Насколько серьезны ее травмы? Что вообще случилось?

– Она упала с лестницы и сильно ударилась головой. Кажется, травма не слишком серьезная, но, похоже, у нее есть проблемы с памятью…

Лия вернулась поздно вечером в сопровождении мужчины, представившегося врачом. Хотя она помнила свое имя и то, что работала во дворце Весов, девушка многое забыла. Например, какие обязанности исполняла в качестве фрейлины, а также про все время своей работы в графстве Фрозе.

– В таком состоянии Лия вряд ли сможет работать как прежде…

– Да, хотя сама она утверждает, что справится…

Эстель, обеспокоенная состоянием Лии, помрачнела. Лицо Мей тоже выражало тревогу.

– Где она сейчас?

– Пока я ей велела отдыхать у себя. Мне позвать ее?

– Нет, я сама зайду. Она в комнате для прислуги?

Мей и Лия, будучи фрейлинами Эстель, жили в комнате для персонала, расположенной в личных покоях своей госпожи, чтобы быть наготове даже глубокой ночью. Девушка поднялась и направилась проведать служанку.

Лия сидела на кровати в комнате для прислуги и читала книгу. Увидев ее, Эстель удивленно раскрыла глаза: «Это… Лия?»

Кажется, перед ней действительно была ее служанка. Эстель украдкой посмотрела на тыльную сторону левой руки девушки и убедилась, что родинка у основания большого пальца на месте. Каштановые волосы и глаза сине-фиолетового оттенка – все было в точности как у Лии. На подбородке девушки был красный прыщик, который Эстель видела у нее перед отъездом. Перед отпуском Лия как раз жаловалась на него. И все же…

И все же почему у служанки такой большой, как у аристократа, запас маны? Но это было не единственным, что насторожило Эстель. Как только Лия ее увидела, мана служанки резко потемнела, излучая сильную неприязнь. Лия Эмбри никогда прежде не смотрела на свою госпожу с такой ненавистью.

– Лия?

– Эсте… госпожа Эстель…

– Как ты себя чувствуешь? Я слышала, что ты ударилась головой…

– Я уже в порядке, однако ничего не помню…

– Может, тогда вернешься во Фрозе? Наверное, тебе будет легче восстановиться в кругу семьи.

Лия родилась в деревне графства Фрозе. Хотя ее семья не была богатой, девушка гордо говорила, что они очень дружны.

– П-позвольте мне остаться рядом с вами. Я ничего не помню, кроме того, что работала здесь… Мне кажется, что память вернется, если я буду здесь.

– Вот как…

Несмотря на то что она умоляла позволить ей остаться, ее аура по-прежнему была темной и зловещей. Эстель, не понимая, что происходит, нахмурилась. Велев служанке хорошенько отдохнуть, девушка вернулась в свои покои вместе с Мей, а затем, понизив голос, прошептала:

– Вероятно, это не Лия.

– Что?!

– Ее запас маны стал больше. У Лии никогда не было столько магической энергии. Теперь у нее маны столько же, сколько у аристократа среднего ранга.

Мей ничего не ответила и, коснувшись рукой подбородка, задумалась. Затем, немного помолчав, заговорила:

– Внешне она выглядит в точности как Лия. Все родинки на лице и руках и прыщик на подбородке – все совпадает с тем, как она выглядела до отпуска.

– Прости… Я, наверное, говорю глупости, да?

Мей покачала головой, глядя на подавленную Эстель.

– Нет. На самом деле я тоже заметила кое-что странное в поведении Лии.

– Странное?

– Да. У каждого человека есть свои особенности: походка, манера говорить, держать столовые приборы во время еды… Даже в таких мелочах проявляется индивидуальность, отражающая происхождение, воспитание, пол, возраст и так далее.

Действительно, манера держаться и речь представителей рабочего класса и высшей знати сильно отличались. Как бы человек ни старался за изысканной одеждой скрыть разницу в воспитании и происхождении, ему придется приложить немалые усилия, чтобы преодолеть эту пропасть.

– Лия до отъезда и сейчас – определенно разные люди. Как бы это сказать… Нынешняя производит впечатление девушки из высшего общества, выросшей в столице.

Эстель широко раскрыла глаза от удивления.

– Почему ты так решила?

– Я сделала такой вывод на основе ее поведения и манеры речи. Нынешняя Лия говорит на безупречном розалийском. Ее движения стали более изящны… Не думаете ли, что это как-то связано с тем количеством маны, которое вы в ней почувствовали?

– Хочешь сказать, что какая-то аристократка выдает себя за Лию?

– История с потерей памяти тоже звучит подозрительно, поэтому, думаю, велика вероятность, что она не та, за кого себя выдает. Я слышала, что на подпольных аукционах продают древние магические артефакты, обладающие невообразимыми силами. Нам стоит немедленно доложить его высочеству.

От слов Мей сердце Эстель тревожно забилось.

Выслушав рассказ девушек о странном поведении Лии, Арклейн скривился, будто съел что-то горькое.

– Действительно, признаков слишком много, настолько подозрительно, что даже смешно.

– Это не повод для смеха, ваше высочество, – с мрачным видом вмешался Клаус, находившийся в кабинете вместе с Арклейном.

– Ты прав. Если убийца проник под видом Лии, это означает, что его цель, скорее всего, Эстель, – скрестив руки на груди, с бесстрастным лицом пробормотал Арклейн.

«Я чувствую его негативные эмоции… Он злится?» – принц беспокоится, что Эстель может грозить опасность. И девушке это было приятно. Однако как можно было радоваться в такой ситуации? Если эта Лия – самозванка, то, значит, настоящая – в опасности. Как ее госпожа, Эстель должна в первую очередь беспокоиться о своей служанке!

«Я отвратительна…» – Эстель стыдливо опустила глаза.

– Все ли в порядке с настоящей Лией?

– Мы немедленно начнем ее поиски, – сказал Арклейн и посмотрел на Клауса.

Тот кивнул и вышел из кабинета, вероятно, чтобы отдать соответствующее распоряжение.

– Вы велели Лже-Лии сегодня отдыхать, верно?

– Да.

– Тогда пока что не будем ничего предпринимать, просто наблюдаем за ней. Эстель ни в коем случае не должна оставаться одна. Лучше всего, если она будет рядом со мной… Занятия отменяются.

– Хорошо… Благодарю вас за заботу.

От беспокойства за Лию Эстель все равно не могла думать ни о чем другом, поэтому предложение Арклейна было как нельзя кстати.

– Надеюсь, настоящую Лию удастся найти. И все же ситуация довольно серьезная. Если кто-то смог так точно подделать ее облик, то, скорее всего, не обошлось без древнего артефакта. Нужно также проверить, нет ли во дворце Весов других злоумышленников, – скривившись, пробормотал Арклейн. – Независимо от результатов поиска Лии, как только расследование во дворце будет завершено, мы начнем действовать. Эстель, будь готова ко всему.

Когда девушка услышала эти слова, у нее перехватило дыхание. Только сейчас Эстель осознала, что нет никаких гарантий, что Лию найдут живой и невредимой.

«Если с ней что-то случится…» – то она, возможно, никогда не простит это Арклейну. Эстель потупила взгляд и закусила губу.

«Почему я должна этим заниматься?!» – Диана Потрие была полна негодования. Она с таким трудом проникла во дворец Весов под видом фрейлины Эстель, Лии Эмбри, но едва наступило утро, ее подняли и начали поручать одну работу за другой.

Признавать этого не хотелось, но Эстель была хозяйкой во дворце Весов, а это означало, что работа Дианы – прислуживать ей в качестве фрейлины. Девушка наивно полагала, что ее обязанности ограничатся причесыванием госпожи, подбором нарядов и поддержанием светской беседы. Диана и подумать не могла, что ей придется застилать постель и убираться: «Юфил никогда этим не занималась!»

По крайней мере, в поместье барона Потрие уборкой занимались горничные. В домах богатых аристократов обязанности были четко разделены между слугами. Например, стиркой занимались прачки, а приготовлением пищи – кухарки, и каждый занимался только тем, что ему было поручено. Наличие большого количества слуг, специализирующихся на одном деле, было признаком богатства. Несмотря на это, во дворце Весов, похоже, постоянно не хватало рабочих рук. Говорят, это было связано с желанием принца Арклейна нанимать только тех, кому он мог доверять. Но для слуг, которые вынуждены работать в таких условиях, это настоящее испытание.

– Главное правило уборки – сверху вниз! Неужели ты и это забыла? Сначала нужно стряхнуть всю пыль, чтобы она оказалась на полу.

– Кто вообще подметает только центр комнаты, а как же углы?

– Простыни надо натягивать лучше! Давай, тяни сильнее! – бранила ее Мей.

«Заткнись! Заткнись!» – Мейбел Цао, еще одна служанка Эстель, была очень придирчивой и надоедливой. Имя и внешность, явно выдававшие в ней уроженку Ян, только еще больше выводили Диану из себя: «Что эта наглая мигрантка себе позволяет?! Таким, как ты, место в квартале Янхуа!»

А каждый раз, когда Диана видела, насколько Эстель с Арклейном близки, ее гнев только усиливался. Но больше всего девушке не нравился облик, который она обрела с помощью древнего артефакта.

Диане в Лии Эмбри не нравилось все. Это была невзрачная девушка с тусклыми каштановыми волосами, кожей, усыпанной прыщами, и синими глазами с фиолетовым оттенком, которые выдавали в ней северную деревенщину. Особенно Диану раздражали постоянно мелькающие перед глазами грубые руки Лии – некрасивые, обветренные и потрескавшиеся от холода и сухости, с коротко остриженными ногтями. Она скучала по своим настоящим рукам: белым, изящным и ухоженным до кончиков пальцев.

Сможет ли она вернуться в прежний облик? Флорика говорила, что девушка будет выглядеть как раньше. Но что, если для обратного перевоплощения ей снова придется пройти через эти ужасные страдания? Чем больше она об этом думала, тем сильнее беспокоилась. Впрочем, ради того, чтобы вернуть себе прежний вид, Диана была готова вытерпеть даже ту невыносимую боль, настолько девушке не нравилась внешность Лии. В этом облике ей даже стыдно подойти к принцу, хотя он наконец-то был так близко.

Особые благовония племени лупт начали настолько искажать мышление Дианы, что даже сам Трикстер не мог предвидеть подобного исхода…

«Но ведь настоящая я намного, намного красивее Эстель. Если принц Арклейн увидит мой истинный облик, то, вероятно, он станет моим так же, как и Лайл. Да, сияющий дворец, где сейчас сидит эта девка, подходит мне гораздо больше. Но чтобы привлечь внимание принца, я должна избавиться от Эстель, которая все только портит. Поэтому сейчас нужно набраться терпения. Я должна хорошо выполнять обязанности горничной и улучить момент, чтобы подмешать яд.»

Диана изо всех сил постаралась подавить бушующий внутри нее гнев и неохотно принялась за работу.

После полудня наконец-то появилась возможность отравить Эстель Фрозе.

– С уборкой у тебя совсем плохо… Ты хоть что-нибудь помнишь из своих обязанностей придворной дамы?

– Думаю, я смогу заварить чай, – уклончиво ответила Диана на вопрос Мейбел.

В своих навыках заваривания чая Диана была уверена, как ни в чем другом. К тому же это была прекрасная возможность подмешать яд…

Семья барона Потрие разбогатела благодаря торговле с восточными странами, в особенности с Гандией. Они первыми оценили преимущества новых быстроходных магических кораблей, известных как «чайные клиперы», что позволило значительно сократить время на транспортировку черного чая из Гандии, а также заложило основу их нынешнего состояния. Ароматный напиток и по сей день являлся основным товаром торгового дома Потрие, поэтому Диану с детства учили заваривать различные сорта чая. Это было сделано для того, чтобы она, как представительница своей семьи, могла продемонстрировать в светских кругах их новые продукты и привлечь потенциальных покупателей.

– В таком случае я думаю поручить тебе приготовить послеобеденный чай. Госпожа Эстель тоже переживает и хочет с тобой увидеться.

– Правда? – Диана тут же просияла.

Наконец-то у нее появился шанс приблизиться к Эстель. Она должна была быстро подмешать яд и убраться из этого места, а затем, вернув свой облик, найти возможность встретиться с принцем Арклейном.

– Какой чай мне приготовить? – сияя от радости, спросила Диана, не заметив, как холодно на нее посмотрела Мейбел.

Покои Эстель, куда «Лие» наконец разрешили войти, были полны предметов исторической ценности: «Мебель Ричарда, люстра, изготовленная в мастерской в Кортоне… а эта ваза сделана из хайланьского фарфора империи Ян», – все перечисленное было чрезвычайно ценными предметами антиквариата, которые могли бы занять место в музейной коллекции. Особого внимания заслуживал хайланьский фарфор. Его было принято считать отправной точкой в развитии всего гончарного производства и венцом творения керамики. Тот, что находился в этой комнате, вероятно, являлся самым ценным экземпляром эпохи.

Увидев покои Эстель, обставленные бесценным антиквариатом, который не купишь ни за какие деньги, и при этом оформленные с изысканным вкусом, Диана вновь почувствовала, как ее переполняет зависть: «Что себе позволяет эта наглая деревенщина с севера! Такая комната должна принадлежать мне!»

Мысленно проклиная девушку, Диана привычными движениями начала готовить чайный сервиз от известного отечественного производителя, который, как и все остальное здесь, был высочайшего качества.

На самом деле ей хотелось налить туда отжатую из тряпки воду, но, к сожалению, из-за наблюдавших за ней Мейбел и Эстель Диана не могла этого сделать. Поэтому ничего не оставалось, кроме как проявить все свое мастерство и приготовить самый вкусный чай, чашка которого станет последним напитком, который эта девка выпьет. Пусть это будет прощальным подарком! Уделив особое внимание количеству чайных листьев, температуре воды и времени заваривания, Диана тайком вылила в последний момент содержимое спрятанного в рукаве флакона в чашку.

– Подожди. Ты не проверила чай на наличие яда, – Мейбел вмешалась в тот самый момент, когда девушка уже собиралась подать напиток Эстель.

– Что?

– Это меры предосторожности против покушений. Когда его высочеству или госпоже Эстель подают еду и напитки, тот, кто их приготовил, должен сначала сам попробовать.

«Что за бред? Я ничего об этом не слышала…» – пока Диана колебалась, Мейбел подошла к шкафу, достала пипетку и маленький сосуд, в который набрала чай из чашки, и затем передала девушке:

– Пей.

Нет. Диана не могла этого сделать. Внутри него был смертельный сильнодействующий яд, который ей дала Флорика!

– Что такое, Лия? Это же просто формальность, – настаивала Эстель.

– Почему ты не пьешь? – Мейбел угрожающе посмотрела на пребывающую в нерешительности девушку, глаза которой беспокойно забегали из стороны в сторону.

Стиснув зубы, Диана швырнула сосуд на пол и бросилась бежать, как вдруг почувствовала такой удар в спину, что все вокруг перевернулось. Девушка удивленно распахнула глаза, у нее перехватило дыхание…

– Кх-а!

Придя в себя, Диана обнаружила, что лежит на полу, придавленная сверху Мейбел, которая сжала воротник ее униформы фрейлины так, что девушка не могла дышать. К залитому слезами лицу девушки было приставлено дуло магического пистолета. Его держала побледневшая Эстель.

– Говори! Кто ты такая, самозванка?! – сурово спросила Мейбел, от тона которой спину Дианы покрыл холодный пот.

«Как они меня раскрыли? Ведь мое лицо, телосложение и даже расположение родинок и прыщиков – все в точности как у Лии Эмбри!»

– Где настоящая Лия? Если с ее головы хоть волос упадет, тебе это так с рук не сойдет! – дрожа, сердито крикнула Эстель.

– Какая самозванка? Я Лия Эмбри! Фрейлина при дворце…

Диана не отличалась большим умом, но даже она понимала, что если ее раскроют, то это конец. Выдавая себя за другого человека, девушка незаконно проникла во дворец. Ей грозило нечто гораздо более серьезное, чем арест.

– По тому, как говорит человек, можно узнать, откуда он. У тебя нет северного акцента, как у Лии. Даже походка другая. Если уж притворяешься, то делай это как следует! – выплюнула Мейбел.

– Это недоразумение! Я Лия!

– Она бы никогда не посмотрела на меня так, – взгляд Эстель был полон печали.

– Госпожа Эстель, как вы могли такое подумать? Это ведь я, Лия! Прошу вас, поверьте мне! – Диана продолжала отчаянно все отрицать.

Услышав шум, в комнату стремительно ворвались несколько гвардейцев, находившихся снаружи. Диану мгновенно схватили и вывели из покоев Эстель.

Это был полный провал. Почему все так обернулось? Диана задавала себе эти вопросы, но не могла найти на них ответ.

После того как Мейбел и королевские гвардейцы дворца Весов схватили Диану, ее отвели в подземную тюрьму с железными решетками.

«Неужели под дворцом было нечто подобное…» – подумала она, и тут же в памяти всплыли темные страницы истории королевской семьи. Розалия – королевство с более чем пятисотлетней историей, за время которой в борьбе за трон не раз проливалась кровь. Неудивительно, что здесь были тюремные камеры и комнаты пыток.

В темнице стоял холод и пахло плесенью, никаких ковров или обоев не было, только каменный пол и голые стены. В центре стоял стул странной формы. Только когда ее насильно усадили на него, девушка поняла, для чего он предназначался – к стулу были прикреплены кандалы для рук и ног. В следующее мгновение Диана уже не могла пошевелиться.

«Что теперь делать? Это конец…» – Диана побледнела, только сейчас осознав, что натворила. В следующий момент девушка увидела перед собой хорошо начищенные ботинки. Подняв глаза, она увидела хозяина дворца Весов – принца Арклейна. Красивый мужчина с идеальными чертами лица, прекрасно гармонирующими друг с другом, смотрел на нее с холодным презрением. Его блестящие золотые волосы и синие глаза, сияющие, словно драгоценные сапфиры, завораживали своей неземной красотой. Позабыв обо всем, Диана невольно залюбовалась мужчиной, и в этот момент он заговорил с ней:

– Что ж, я выслушаю твои оправдания, самозванка, выдающая себя за Лию Эмбри.

Как Диана могла рассказать ему правду?! Если она сознается, то дому Потрие конец…

Арклейн продолжил говорить, не обращая внимания на ее молчание.

– Тебе лучше все рассказать, пока я спрашиваю по-хорошему. Существует множество способов сделать тебя сговорчивее. – Арклейн подал знак человеку, стоящему у него за спиной.

Мужчина азиатской внешности, похожий на камергера, протянул ему толстую иглу.

– Ч-что вы собираетесь делать? – невольно вырвалось у Дианы.

Арклейн, приближающийся к ней с бесстрастным выражением лица, вселял ужас. На вопрос девушки он лишь насмешливо улыбнулся в ответ:

– Воткну ее вот сюда. Уверен, будет невероятно больно. Интересно, сколько штук ты выдержишь?

Арклейн взял иголку и остановил ее острие под ногтем девушки. Лицо Дианы мгновенно побледнело. Неужели это та самая пытка? На кончиках пальцев сосредоточено большое количество нервных окончаний. Говорят, что далеко не каждый крепкий мужчина сможет вытерпеть боль от вонзания игл под ногти. Даже если он и выдержит одну или две штуки, то нужно помнить, что на руках и ногах в общей сложности двадцать пальцев. Большинство людей не выдерживают и половины, начиная молить о пощаде.

Арклейн начал вводить иглу Диане под ноготь.

– Нет! Не надо! Я все расскажу!

Еще толком ничего не произошло, но одного касания иглы хватило, чтобы девушка поняла, что не вынесет этой пытки.

– Я Диана Потрие! Мне удалось изменить свой облик с помощью древнего артефакта! Прошу вас, не делайте мне больно!

– Признаешь ли ты, Диана Потрие, что выдавала себя за другого человека?

– Признаю! Я признаю!

– Где ты раздобыла столь мощный артефакт, способный изменять облик?

– М-мне дала его гадалка из племени лупт.

– Хм… – Арклейн недоверчиво прищурился и начал безжалостно продвигать иглу под ноготь.

– Н-не надо! Прекратите! Я говорю правду! Я все вам расскажу, поэтому прошу, не делайте этого! – почувствовав укол иглы, отчаянно взмолилась Диана.

Она боялась его. Необычайно сильная угроза, исходившая от Арклейна, заставляла девушку испытывать почти животный страх.

– Что за гадалка?

– Ее зовут Флорика… Она велела мне убить Эстель…

«Верно, эта женщина меня и подговорила. Но почему у меня появилось желание убить эту девчонку?»

Да, Диана ненавидела Эстель, которую все еще любил Лайл. И как она, будучи брошенной бывшим женихом, смогла с такой легкостью пленить сердце Арклейна? Наконец Лайл, постоянно вспоминая об Эстель, свихнулся.

Диана испытывала к Эстель такую сильную ненависть, что хотела наслать на эту девицу проклятие. Но она никогда не желала ей смерти! Девушка побледнела, и ее тело сотрясла крупная дрожь. Только сейчас она осознала, насколько безумны были ее недавние мысли.

– Яд, который у тебя был… это нейротоксин, полученный из иглобрюха, я прав? Очень умно использовать то, что легко достать.

Эта рыба содержит в себе смертельный яд, поэтому в Розалии ее выбрасывают обратно в море, если вдруг обнаруживают среди улова. Но на востоке иглобрюха называют «фугу» и считают деликатесом.

– Я ничего не знала об этом! Его мне тоже дала Флорика…

– Где настоящая Лия? Ее похитили люди из дома Потрие?

– Нет! Ни отец, ни моя семья не имеют к этому никакого отношения! Это все дело рук Флорики! Лия должна быть у нее!

– Где она?

– В доме в Ист-Энде… но если они уже уехали оттуда, то я не знаю, куда ее могли увезти!

Что же делать? Что же делать? Она незаконно проникла во дворец, да еще и с ядом. За такое ее могли обвинить в государственной измене. Это тяжкое преступление, караемое высшей мерой наказания.

«Меня казнят…» – нервы девушки были на пределе, ее трясло от страха так, что слезы сами хлынули из глаз.

– Нет, нет, я не хочу умирать! Я не хотела этого! Это Флорика! Она все подстроила!

Арклейн холодно смотрел, как Диана жалобно рыдала и молила о пощаде.

Мей сообщила Эстель, что Лию нашли спустя примерно два часа после того, как самозванку схватили и увели гвардейцы. Сильно истощенную девушку обнаружили в одном из домов бедного квартала.

Эстель поспешила в гостевую комнату, куда доставили Лию. Внутри она обнаружила Арклейна. Принц поднес указательный палец к губам, жестом показывая ей быть тише.

– Она только что уснула.

– Господин Арк, все ли с ней в порядке?

Лицо спящей на кровати Лии было до прозрачности бледным.

– Похоже, после того как ее похитили, она ничего не ела и не пила, поэтому очень сильно ослабла. Но сейчас жизни Лии ничего не угрожает. Девушка сказала, что на нее кто-то напал, после чего она потеряла сознание, а очнувшись, увидела, что связана и заперта в пустом доме.

На руках и ногах девушки были ссадины, вероятно, после попыток освободиться от веревок, которыми ее обездвижили.

– Как вам удалось выяснить, где ее держат? Лже-Лия во всем призналась?

– Стоило немного припугнуть, как она тут же выдала все как на духу. Даже как-то обидно, что эта самозванка так быстро раскололась. Рассказала даже то, о чем мы не спрашивали.

Как именно он ее припугнул? Тень тревоги омрачила лицо Эстель. Допрос вели только Арклейн и Хаожань. Девушка тоже выражала желание поприсутствовать, но ей отказали, заявив, что женщинам такое видеть не стоит. Ей не давало покоя то, что происходило за закрытыми дверями, но, возможно, лучше было не задавать лишних вопросов.

– Ты мне не веришь? Я почти ничего не сделал. Просто сказал, что если она не будет отвечать на вопросы, то ей воткнут иголки под ногти.

Это даже звучало очень болезненно. Эстель скривилась, на что Арклейн лишь слегка пожал плечами:

– Уточняю, чтобы развеять твои подозрения. Я только поднес иглу к ее ногтям и больше ничего. Этого хватило, чтобы она начала умолять меня остановиться, захлебываясь слезами, и сразу все рассказала.

– Правда?

В ответ Арклейн устало кивнул. Затем, тяжело вздохнув, произнес:

– Если будем и дальше стоять здесь, то разбудим Лию. Давай обсудим все в моих покоях?

– Хорошо, – согласилась Эстель и взяла его за протянутую руку.

Хотя девушка жила здесь уже больше двух месяцев, Арклейн впервые после той самой экскурсии по дворцу Весов пригласил ее к себе в покои. Внутреннее убранство комнаты было не менее изысканным, чем ее собственной, однако интерьер был выполнен в более строгом мужском стиле. В прошлый раз она не обратила на это внимания, но сейчас заметила в углу комнаты магическое устройство для хранения алкоголя и удивленно раскрыла глаза: «Но он не выглядит как человек, который любит выпить…»

– Быть может, ты хотела бы выпить что-то покрепче? – спросил Арклейн, заваривая чай. – Хотя ты вроде не особо пьешь спиртное.

– Да… – кивнула Эстель.

На самом деле она плохо переносила алкоголь, но сейчас, наверное, не было необходимости в этом признаваться. Если Эстель выпивала больше положенного, то она совершенно забывала, что происходило потом. В такие моменты ее характер кардинально менялся, и девушка становилась просто невыносимой, поэтому перед отъездом во дворец брат и дядя строго-настрого велели ей следить за количеством выпитого.

«Раз они оба так говорят, значит, алкоголь превращает меня в совершенно другого человека?» – размышляя об этом, девушка понуро опустила голову.

В этот момент Арклейн поставил перед ней чашку ароматного черного чая и сел рядом. Еще недавно Эстель и помыслить не могла о такой близости, а теперь она с удивлением отметила, что принимает это как должное.

– Не ожидала увидеть в вашей комнате алкоголь, – сказала девушка, пытаясь скрыть свое внутреннее волнение.

– Это для учебы. Возможно, ты уже заметила, что я не очень люблю спиртное.

– Я так и думала.

– Дело не в том, что я его плохо переношу, мне просто не нравится обжигающее чувство в горле, – усмехнулся Арклейн. – В высшем свете я не могу признаться, что не пью и вообще не понимаю вкуса алкоголя, поэтому делаю несколько глотков для приличия, а оставшееся отдаю своим подчиненным. Честно говоря, я рад, что ты тоже не пьешь.

Услышав его слова, Эстель почувствовала слабое чувство вины за свою ложь.

– Что касается Лже-Лии… – Арклейн неожиданно перешел к делу. – Она назвалась Дианой Потрие. Пока что мы не можем поверить ей на слово, но я склоняюсь к тому, что это она.

– Не может быть! – ахнула Эстель.

– Характерный для аристократа запас маны, который ты видела, и ее ненависть к тебе. Я, честно говоря, не могу вспомнить ни одной другой женщины, подходящей под это описание. Чтобы убедиться, я связался с людьми, следившими за ней, но они умудрились упустить Диану из виду. Леди Потрие покинула поместье, сказав, что отправляется в путешествие, чтобы оправиться от произошедшего с Лайлом, но в пути бесследно исчезла.

– Действительно, звучит довольно подозрительно…

Эстель вспомнила, что среди всех людей из высшего света только Диана испытывала к ней настолько сильную неприязнь. Кроме нее, под подозрение попадала также Оливия, но у нее, как у дочери маркиза, запас маны был намного больше, поэтому девушку можно было сразу исключить. Помимо прочего, с того дня, как Эстель стала невестой принца, маркиз Рейнсворт отдалился от фракции Арклейна и в настоящее время придерживался нейтралитета. Видимо, пока не решался переметнуться к сторонникам второго принца.

– Она утверждает, что перевоплотилась в Лию с помощью древнего артефакта и вернется в свой облик примерно через неделю. Однако неясно, где она его раздобыла… Я думаю, пока стоит понаблюдать, действительно ли все произойдет, как она говорит.

– Верно, если сейчас предать ее суду, то она будет просто «неизвестной подозрительной личностью, похожей на Лию Эмбри».

– Согласен. Кроме того, возможно, в этом деле замешан еще кто-то другой, кто тайно дергает за ниточки.

– Вы имеете в виду некого серого кардинала?

– Да. Диана утверждает, что ее подговорила на это Флорика, гадалка из племени лупт. Сведения тайных агентов, приставленных к Диане Потрие, подтверждают, что подобная женщина действительно посещала их особняк, – Арклейн тяжело вздохнул. – Если в деле замешано племя лупт, то это все осложняет. Среди кочевых народов много шпионов, информаторов и других людей, промышляющих незаконной деятельностью.

Бродячие артисты, прорицатели, знахари… учитывая род их деятельности, вполне вероятно, что они могли заниматься чем-то противозаконным.

– Возможно, ее нанял кто-то из аристократов… Также есть вероятность, что к этому причастны повстанческие группировки национальных меньшинств. Если бы нам удалось схватить эту Флорику… однако если она уже скрылась, то выяснить, кто за ней стоит, будет очень сложно. По утверждениям Лже-Лии, у нее при себе древний артефакт, позволяющий изменить облик человека. – Принц небрежно отбросил волосы со лба и откинулся на спинку дивана.

В последнее время он иногда вел себя в присутствии Эстель более непринужденно и расслабленно, показывая ту сторону себя, которую обычно скрывал ото всех.

– Если эта самозванка на самом деле леди Диана… я и представить не могла, что она меня так сильно ненавидит.

Настолько, что изменила собственную внешность и хотела отравить ее. Эстель была шокирована.

– Она действительно тебя ненавидит, но утверждает, что убивать не хотела… И настаивает на том, что проникла сюда под влиянием гадалки из племени лупт.

– Но даже они не могут подчинить себе волю другого человека!

– Племя лупт хорошо разбирается в фармакологии, поэтому нельзя исключать такую возможность. По словам Лже-Лии, во время сеансов гадалка обязательно зажигала благовония со странным запахом.

– Вы хотите сказать, что с помощью них она манипулировала ее сознанием и внушила все это? Разве такое возможно?

– Думаю, да, так как были случаи, когда прорицатели или представители новых религий контролировали разум людей. Кроме того, племя лупт – кочевой народ, живущий по своим правилам, поэтому вполне вероятно, что среди них могут скрываться такие же «пробужденные», как ты.

Если задуматься, то такое действительно могло быть…

– Однако это все только слова Лже-Лии, поэтому я отправил людей на поиски доказательств, которые подтвердили бы ее утверждения. Так как яд, который был у Дианы, легко достать, по нему отследить что-либо, честно говоря, будет сложно. Если бы настоящая Лия хотя бы видела лицо преступника… к сожалению, на нее напали сзади, и она не смогла разглядеть злоумышленников.

– Если бы я не разрешила ей уйти…

– Ты ни в чем не виновата. Никто не мог предположить, что такое произойдет.

Во дворце в большинстве своем работали простолюдины или обычная прислуга. Для Эстель Лия была близким человеком, но с точки зрения королевских особ и представителей титулованной знати похищение простой служанки не представляло никакой угрозы для ее господина. Однако существование древнего артефакта, позволявшего принять облик другого человека, кардинально меняло ситуацию.

– Могу ли я увидеться с той, которая назвалась леди Дианой?

– Тебе, возможно, будет неприятно от встречи с ней…

– Я готова к этому. – Девушка пристально посмотрела на Арклейна, сидевшего рядом.

После небольшой паузы он вздохнул, словно принимая поражение:

– Я иду с тобой. Таково мое условие.

Эстель не стала возражать. Однако сегодня было уже поздно, поэтому они решили отложить визит к Лже-Лии на завтра.

Прежде чем пойти к самозванке, Эстель навестила настоящую Лию. Благодаря заботе Арклейна ее разместили в гостевой комнате, а не в помещении для прислуги.

– Лия, прости. Из-за того, что ты стала моей личной фрейлиной, тебе пришлось пережить такой ужас.

– Госпожа Эстель, это не ваша вина. Ответственность лежит на тех, кто меня похитил.

Лия, лежавшая в постели, выглядела куда бодрее, чем ожидалось. А когда Эстель увидела запас ее маны и то, как служанка отреагировала на появление госпожи, она сразу узнала свою родную Лию. Вместе с облегчением девушка снова осознала, насколько настоящая отличается от самозванки.

– Хотела спросить, она правда так похожа на меня?

– Настолько, что даже становится не по себе. Не только лицо, но и форма ногтей, вплоть до одинакового расположения родинок, – ответила стоявшая рядом Мей.

Услышав это, Лия мрачно пробормотала:

– Какой кошмар… С одной стороны, хотелось бы увидеть это, а с другой – нет…

– По-любому ты сможешь встретиться с ней только после разрешения врача и господина Арка. Сначала тебе нужно как следует отдохнуть и восстановить силы.

Судя по всему, после того как ее похитили, Лия не пила и не ела целых два дня, поэтому, когда ее нашли, девушка страдала от голода и обезвоживания. После лечения цвет ее лица значительно улучшился, но она была все еще слишком слаба, чтобы вставать.

– Вы правы. Это отличная возможность хорошенько отдохнуть, – лежа в постели, Лия улыбнулась Эстель. – Госпожа, ответственность за случившееся лежит на тех, кто задумал и совершил это преступление, поэтому не вините себя.

– Лия… – Девушка едва сдерживала слезы.

Искренность и честность девушки помогли ей остаться важной приближенной Эстель даже после пробуждения сверхспособностей последней. Но именно поэтому Эстель должна была в кое-чем убедиться.

– Скажи, Лия, тебе не страшно находиться рядом со мной после всего случившегося?

– Что вы имеете в виду?

– С тех пор как я стала невестой его высочества Арклейна, все изменилось. Жизнь во дворце сильно отличается от той, что была в землях Фрозе. Если ты останешься здесь, то, возможно, тебе придется столкнуться с чем-то более ужасным. Если больше не захочешь быть фрейлиной, то я свяжусь с братом, чтобы ты смогла снова вернуться к работе во Фрозе…

– Я не покину вас, – твердо заявила девушка, перебив Эстель. – Вы мне очень дороги, госпожа, поэтому я не хочу уходить. Но если скажете, что я вам больше не нужна, мне ничего не останется, как подчиниться…

– Лия… Спасибо… – Эстель сжала ее руку и искренне поблагодарила.

В подземной тюрьме дворца Весов было сыро и пахло плесенью. От холода в коридоре, сложенном из грубого камня, пробирало до костей. Казалось, достаточно провести здесь немного времени, чтобы заболеть.

– Не знала, что во дворце есть такое место, – сказала Эстель Арклейну, осматриваясь по сторонам.

Во время той экскурсии ей не рассказывали о подземных коридорах.

– Это место связано с темными делами королевской семьи. Я планировал рассказать тебе о его существовании после свадьбы…

По выражению лица Арклейна было понятно, что говорить об этом ему не хочется.

– Во дворце есть и тюрьмы, и различные потайные ходы, и скрытые механизмы. Я не могу рассказывать об этом, пока ты окончательно не станешь членом королевской семьи.

Когда древнее королевство Ла-тен завоевывало остров Великая Розалия, в Альбионе располагалось генерал-губернаторство. Нынешний дворец был построен на его руинах, и, говорят, в стенах здания скрыто множество механизмов, созданных с помощью утраченных технологий.

Арклейн привел Эстель в комнату, предназначенную для встреч с преступниками, пространство внутри которой было разделено надвое решетчатым окном, напоминая исповедальню. Когда гвардейцы привели Лже-Лию, ее лицо на мгновение гневно исказилось, но в следующий момент девушка резко побледнела. Взгляд самозванки устремился на стоявшего позади Эстель Арклейна.

Принц говорил, что не пытал ее, но правда ли это? Девушка невольно окинула взглядом Лже-Лию с головы до ног. На первый взгляд ничего не было заметно. Но возможно, когда Арклейн угрожал воткнуть иголки под пальцы Лже-Лии, он просто не сильно поранил ее.

– Вам… еще что-то нужно от меня?.. – голос Лже-Лии дрожал от страха.

– Господин Арк, похоже, она боится. Не могли бы вы оставить нас вдвоем?

– Я, кажется, уже говорил, ты можешь с ней встретиться только в моем присутствии.

– Но здесь ведь все равно есть охрана.

Внутри комнаты для свиданий находились четверо гвардейцев, пристально следящих за происходящим. Эстель ждала ответа Арклейна. Тот отвел взгляд и тихо вздохнул:

– Хорошо, но если я почувствую что-то неладное, то сразу вернусь.

Принц неохотно согласился и покинул помещение.

– Ты назвалась Дианой Потрие, Лже-Лия, – убедившись, что Арклейн ушел, Эстель обратилась к самозванке.

– Я не могу доказать это из-за действия древнего артефакта, меняющего облик, но я действительно Диана Потрие, – устало ответила Лже-Лия и с досадой закусила губу. – Зачем ты явилась? Посмеяться надо мной, какая я дурочка? Позволила себя обмануть гадалке из племени лупт, и вот к чему это все привело! Из-за тебя моя жизнь теперь разрушена!

– Как ты смеешь! – гвардейцы по ту сторону решетки направились было к Диане, чтобы усмирить ее, но Эстель остановила их движением руки.

– Пусть говорит, что хочет. Я не возражаю.

Это все, что теперь остается леди Потрие. Что бы эта женщина ни говорила, ее слова нисколько не задевали Эстель. Родившись в семье лорда, девушка знала, как обращаться с преступниками.

Видимо, самозванка подумала, что Эстель насмехается над ней. Такие же, как у настоящей Лии, сине-фиолетовые глаза девушки вспыхнули яростью, и она с ненавистью впилась в Эстель взглядом.

– Ты утверждаешь, что твоей ненавистью ко мне воспользовались?

– Да! Найдите Флорику! Я действительно ненавижу тебя всей душой, но смерти не желаю! Прошу! Иначе меня казнят за государственную измену! Я не хочу умирать!

Эстель в замешательстве слушала, как Лже-Лия отчаянно оправдывалась. Теперь она понимала, почему Арклейн назвал самозванку «обладательницей уникального склада ума» – та не признавала вины, не раскаивалась, а из ее уст звучали лишь жалкие попытки переложить вину на других и выгородить себя.

– И почему же ты меня ненавидишь?

Если Лже-Лия – это действительно Диана, то именно Эстель должна была испытывать к ней ненависть.

– Потому что господин Лайл смотрел только на тебя! Почему?! Ведь я намного красивее и милее! – выпалила Лже-Лия.

От ее ответа Эстель потеряла дар речи.

– Почему такая, как ты, удостоилась внимания принца Арклейна? И Лайл, и его высочество – все тебе одной! Как такое возможно? Это нечестно!

Почему она должна выслушивать оскорбления от человека, которого едва знает? Ход мыслей этой девушки ей был непонятен.

– Господин Лайл сошел с ума тоже из-за тебя, Эстель Фрозе! Если бы не ты!

Судя по всему, стоявшая перед ней Лже-Лия – действительно Диана, так как об этом из-за приказа о неразглашении должен был знать только узкий круг лиц.

– Ты наверняка их соблазнила! У тебя грудь, как у коровы!

В то время как Лже-Лия все больше распалялась, Эстель чувствовала лишь нарастающее безразличие.

– Почему ты молчишь? Неужели я попала в точку?

– Не хочу опускаться до твоего уровня, – в ответ на ее провокации Эстель смерила девушку ледяным взглядом, и Лже-Лия попятилась.

Если эта самозванка на самом деле была Дианой, то теперь становилось понятно, почему бывший жених посещал в то подпольное заведение. Леди Потрие. Она вела себя как капризный ребенок. Лайл же был мягким и тихим человеком, поэтому неудивительно, что ее постоянные истерики довели его до нервного срыва.

Эстель встала со стула и молча направилась к выходу, как вдруг Лже-Лия позади нее закричала:

– Постой! Я и правда ненавижу тебя, но убивать не собиралась! Это все Флорика! Она дала мне яд!

Проигнорировав ее возгласы, Эстель покинула комнату для свиданий. Арклейн, ждавший ее снаружи, тут же заговорил:

– Я все слышал. Ты не расстроена?

– Все в порядке. Она того не стоит, – улыбнулась девушка.

Арклейн на мгновение удивился, но затем выражение его лица смягчилось.

– Да, ты права.

Приняв поданную руку, Эстель в сопровождении принца покинула темницу. По дороге девушка задала ему вопрос:

– Что теперь с ней будет?

– Хм… А какое наказание ты считаешь справедливым, Эстель?

– Почему вы спрашиваете об этом меня?

– Потому что ты и Лия пострадали от ее действий. Я уже говорил с Лией, она сказала, что оставляет решение за тобой. Хотел бы понять, настаиваешь ли ты на строгом наказании или считаешь, что она заслуживает снисхождения? Каким, по твоему мнению, должен быть ее приговор?

Эстель задумалась. После недолгого молчания она наконец ответила:

– Дайте мне немного времени подумать над этим. Сейчас я не могу дать окончательного ответа.

Пока еще не доказано, что Лже-Лия – это Диана, к тому же нет уверенности, действительно ли за всем стоит гадалка из племени лупт.

– Хорошо. Когда решишь, дай мне знать.

По цвету его маны Эстель сделала вывод, что ее ответ пришелся принцу по душе. Девушка улыбнулась уголками губ.

Спустя два дня появились новые новости об инциденте с Лже-Лией. Арклейну доложили, что заключенная ведет себя странно. Поспешив туда, он застыл, пораженный увиденным. В тюремной камере на полу лежала скорчившаяся девушка. Ее спина омерзительно вздымалась и опадала.

– А-а-а!

Это было похоже на вой дикого зверя. На лице девушки отражались мучительные страдания. Вцепившись ногтями в холодный пол, заключенная корчилась в агонии. Зрелище было невыносимым… Однако больше всего пугало то, как тело девушки извивалось неестественным образом, словно у нее не было костей и мышц. Лопатки то вздымались, то опадали, руки с хрустом выворачивались в обратном направлении. Все ее тело пугающе корчилось. Арклейн не мог поверить собственным глазам.

– Прошу прощения, ваше высочество… Она неожиданно начала стонать, а потом пришла в такое состояние… Мы не решились прикасаться к ней и не знаем, как быть… – произнес бледный и растерянный гвардеец, вызвавший Арклейна.

Клаус, вместе с принцем спустившийся сюда из его кабинета, тоже был потрясен.

– Как же больно-о-о-о! Больно, больно! Угх… А-а-а!

У Лже-Лии начали обильно сыпаться волосы. Каштановые пряди выпадали, а на их месте заново вырастали русые. В голове Арклейна промелькнула мысль, что это «возмездие». Среди мощных древних артефактов иногда встречались такие, которые требовали от владельца немыслимую плату за свою силу. К примеру, древнее оружие королевской семьи. Предания гласят, что в подземельях дворца хранится древняя реликвия, способная призвать с неба карающие молнии и выжечь землю дотла, но для ее пробуждения необходимо принести в жертву члена королевской семьи и иметь колоссальный запас маны.

Браслет, который Арклейн ранее использовал, чтобы поменять цвет глаз и волос, не шел ни в какое сравнение с мощью этого древнего артефакта, позволяющего полностью видоизменить тело. Способность воссоздать не только лицо, но и скелет человека, его родинки и даже незначительные ссадины объясняла, почему расплата за такую силу столь ужасна. Было бы прекрасно, если бы она ограничивалась лишь болью во время трансформации…

Прямые, без намека на завиток каштановые волосы сменялись густо вьющимися русыми, а грубые рабочие руки становились тонкими и белыми, как у знатной дамы. Пугающе извивающаяся Лже-Лия преображалась прямо у Арклейна на глазах. Когда все закончилось, перед ним предстала… Диана Потрие.

Та самая женщина, причинившая Эстель столько боли. Теперь ее показания становились более убедительными. Однако следов Флорики, гадалки из племени лупт, все еще не было найдено. Им удалось подтвердить ее существование и обнаружить дом в квартале для мигрантов, но к тому моменту женщина уже покинула его, и жилище пустовало.

Этот район располагался в одной из самых зловещих частей столицы. Из-за царившего там беззакония проводить тщательное расследование было крайне сложно. К тому же вряд ли «Флорика» осталась в столице после того, как совершила настолько дерзкое преступление. Вероятно, найти того, кто дергал за ниточки, будет очень трудно. Однако можно было с уверенностью сказать, что королева и герцог Марвик, по всей видимости, не имели никакого отношения к этому делу. Последний вообще был известен своими националистическими взглядами, его расистские высказывания не раз вызывали возмущение общественности. Герцог презирал мигрантов и кочевые народы, поэтому даже мысль о том, что он мог использовать их в своих планах, была абсурдна.

Однако это подтверждало существование неизвестного врага, обладавшего древним артефактом, позволяющим менять облик. В этой ситуации принц все больше нуждался в сверхспособностях Эстель.

Арклейн мысленно представил лицо своей невесты и тихо вздохнул. В последнее время с ним творилось что-то странное. Стоило ему увидеть Эстель, как сердце начинало биться чаще. Он думал, что проведет с ней ночь – и эти чувства утихнут, но они, наоборот, только усилились.

Принц бросил взгляд на тюремную камеру, в которой держали Диану, ощущая странное раздражение.

Когда Арклейн пошел искать Эстель, чтобы сообщить ей о том, кто на самом деле Лже-Лия, он обнаружил ее играющей на фортепиано в парадном зале дворца Весов.

Умение играть на фортепиано считалось обязательным для девушек из высшего общества, так как в музыкальных салонах иногда их могли попросить что-либо исполнить. Подобные мероприятия наряду с чаепитиями были неотъемлемой частью светской жизни знатных дам.

Эстель исполняла прелестную танцевальную композицию, которая была популярна в высшем свете. Увы, ее игра оставляла желать лучшего. Даже будучи очень снисходительным, нельзя было похвалить ее мастерство. Она ошибалась в одних и тех же местах и постоянно сбивалась. Однако в этом исполнении чувствовалась свойственная девушке старательность.

Она была так сосредоточена, что не заметила, как Арклейн зашел в зал, и продолжала играть. Эстель обратила на него внимание только тогда, когда прозвучал последний аккорд.

– Если вы были здесь, то стоило окликнуть меня, – видимо смутившись и заливаясь румянцем, мило проворчала она.

– Не хотел прерывать тебя.

– В следующий раз, пожалуйста, дайте мне знать, что вы здесь, – поджав губы, попросила она и принялась складывать ноты.

– Мне нужно кое-что сообщить тебе…

– Что-то случилось?

– Лже-Лия приняла свой настоящий облик. Это действительно Диана Потрие.

– Вот как… – спокойно отреагировала девушка и пристально посмотрела на Арклейна.

– Удалось ли что-то узнать о гадалке из племени лупт?

– Нет, к сожалению, отыскать ее будет непросто.

– Вы думаете, что за всем этим стоит кто-то еще?

– Да. После знакомства с Дианой Потрие я не думаю, что она смогла провернуть это в одиночку. Учитывая, что в деле использовался могущественный древний артефакт, велика вероятность, что кто-то манипулировал ее ненавистью к тебе в своих целях.

Отец Дианы, барон Потрие, скорее всего, не имеет к этому никакого отношения. Девушка же слишком глупа, чтобы быть соучастницей столь хитроумного заговора. Гораздо вероятнее, что ее использовали как обреченную на неудачу пешку, чтобы запугать Эстель.

– Я просила вас дать мне время подумать о наказании Дианы. Могу ли я сейчас сказать вам, к чему в итоге пришла?

– Да, я хотел бы услышать твое мнение.

– Больше, чем покушение на мою жизнь, я не могу простить Диане похищение Лии и то, в каком состоянии ее нашли. Лайл тоже тоже начал посещать то подпольное заведение из-за того, что она обратила на него свое внимание и затем, судя по всему, постоянно доводила бесконечными капризами. Даже если за всем этим инцидентом стоит кто-то еще, то я все равно считаю, что она должна понести справедливое наказание согласно закону. Но… – Эстель замолчала на мгновение, словно слова застревали у нее в горле. – Если судить по закону, то ее обвинят в государственной измене, ведь так?

– Верно, так как она пронесла яд во дворец.

Закон Розалии гласил, что покушение на жизнь короля, королевы и наследного принца, а также попытка осквернить честь королевы, незамужней принцессы, супруги наследного принца приравниваются к государственной измене. Намерение причинить вред членам правящей династии отождествлялось с предательством короны. В прошлом подобное считалось тяжким преступлением и каралось самым суровым видом смертной казни – «волочение лошадьми, повешение до смерти, посмертное обезглавливание и четвертование». Сейчас из соображений гуманности этот жестокий метод казни был упразднен и заменен на повешение, но даже просто заговор против королевской семьи мог повлечь за собой суровое наказание.

– По всем законам ее следует отдать под суд. Но если ее казнят, то я буду сожалеть об этом до конца своих дней.

– На самом деле сложно сказать, чем все закончится. Поскольку это касается чести семьи и торгового дома Потрие, барон использует все свое состояние, чтобы добиться смягчения приговора. К тому же если подтвердится причастность племени лупт, то это может быть расценено как смягчающее обстоятельство.

– Я изучила прошлые судебные дела по государственной измене. Даже просто за подготовку к ней в лучшем случае грозит пожизненное заключение, а в худшем – смертная казнь, верно?

– Да. Эстель, ты считаешь это достаточно суровым наказанием?

Взгляд девушки заметался из стороны в сторону, выдавая ее волнение.

– Я… я боюсь, что от моего решения может зависеть жизнь человека. Думаю, что каждый, кто совершил преступление, должен понести соответствующее наказание, но… – Эстель замолчала и потупила глаза. Затем, после небольшой паузы, она, словно решившись, снова заговорила: – Может показаться, что я хочу снять с себя ответственность, но могу ли я положиться в этом деле на вас, господин Арк? – Эстель подняла взгляд и посмотрела на Арклейна.

Ее красно-фиолетовые глаза, способные, казалось, разглядеть самые потаенные чувства, встретились с взглядом Арклейна.

– Вы ведь думаете, что можете использовать это дело, чтобы заключить сделку с бароном Потрие, не так ли?

Это замечание задело принца. Девушка видела его расчетливую натуру насквозь.

Много раз Арклейн показывал ей свою темную сторону. Неудивительно, что она разгадала его замысел. Почему же он теперь так переживает из-за этого?

– Господин Арк, вы имеете полное право игнорировать принятое мной решение, но все же стараетесь уважать мое мнение. Мне приятно, но в то же время осознание того, что дело касается государственной измены, ложится на меня тяжелым бременем… Прошу прощения, что не могу ясно выразить свои мысли и объяснить их должным образом… – в ее сбивчивой речи чувствовались внутренняя борьба и искренность. – Если этот инцидент может быть вам полезен, господин Арк… то часть меня рада этому. С другой стороны, Лия чуть не умерла. Я ужасная госпожа, да? – печально улыбнулась девушка.

Арклейн невольно протянул руку и коснулся ее волос, проводя по ухоженным, блестящим каштановым прядям.

– Не говори ничего больше. Я, кажется, понимаю, что ты имеешь в виду.

Эстель замолчала и смущенно отвела взгляд.

– Ты доверяешь мне решение этого вопроса, верно?

В ответ на этот вопрос девушка кивнула.

– Мне было бы достаточно, если бы вы сделали так, чтобы я никогда больше ее не увидела. Господин Арк, прошу, используйте этот инцидент в своих интересах.

– Хорошо.

Пожалуй, отправить Диану в женский монастырь, где она примет постриг и проведет всю оставшуюся жизнь, – наиболее желательный исход. Монашеский постриг – это клятва посвятить всю жизнь служению Богу. Дав обет, она навсегда отречется от всего мирского и проведет остаток дней как монахиня, без права на возвращение. А если еще удастся отделить торговый дом Потрие от фракции второго принца…

Прикидывая, какие условия он может выдвинуть, Арклейн неожиданно осознал, что сам себе противен. Хотя, казалось, он должен быть рад, что все складывается в его пользу, но принц чувствовал угрызения совести и нарастающее внутреннее смятение от сказанных Эстель слов «воспользуйтесь этим».

Внутренний голос предостерегал, что нельзя поддаваться этим эмоциям. Подобные чувства делают его уязвимым. Арклейн, чье будущее было сейчас таким неопределенным, не нуждался в человеческих эмоциях. Нужно было подавить их и запечатать в глубине души. Однако принц все еще ощущал кончиками пальцев прикосновение к волосам Эстель…

Арклейн медленно сжал правую руку в кулак.

Хьюз Потрие получил от Арклейна известие, что его дочь Диана арестована за незаконное проникновение во дворец Весов. Более того, при ней был обнаружен яд.

Барон не поверил своим ушам. Девушка, переживавшая разрыв помолвки с Лайлом, должна была отправиться в путешествие вместе со служанкой Юфил, чтобы залечить душевные раны. Отец поспешил связаться с последней через магическое устройство, которое он ей вручил, и выяснил, что Диана выдала служанке крупную сумму денег, а сама бесследно исчезла. И что хуже, она сбежала вместе с гадалкой из племени лупт, которая была частым гостем в их особняке…

«Что за глупая девчонка…» – Хьюз знал, что после того, как Диана заполучила Лайла Винтия, она стала одержима его бывшей невестой – Эстель Фрозе. Он также был в курсе, что девушка приглашала в особняк подозрительную гадалку, чтобы пожаловаться ей на Лайла и Эстель. Однако барон и сам иногда обращался к прорицателям за советом в ведении торговых дел, поэтому не мог упрекать дочь за это. К тому же Диана была его любимой младшей дочерью. Хьюз понимал, что слишком балует девушку, но даже представить себе не мог, что она дойдет до такого безумства…

«Неужели я ошибся, когда попытался устранить Лайла, подстроив несчастный случай?» – мысленно задавал себе вопрос барон. Именно Хьюз нанял того человека, который толкнул под карету шатающегося жениха Дианы. Отец действовал из лучших побуждений. Он не мог позволить своей дочери выйти замуж за наркомана. Но если бы он знал, что его благие намерения приведут к тому, что Диана решится на такое безумство… Теперь Хьюза мучило чувство вины, что он тогда не поговорил с дочерью и не убедил ее отказаться от Лайла.

Барон приказал Юфил немедленно вернуться, прекрасно понимая, что велика вероятность, что девушка уже никогда не ступит на порог его дома. Ведь по возвращении ее ждал выговор и увольнение. Причин добровольно возвращаться у служанки не было.

Все было очень серьезно. Когда Арклейн вызвал его к себе, Хьюз схватился за голову, не зная, что делать. За покушение на жизнь наследного принца могут обвинить в государственной измене. Если дело будет предано огласке, то Диана понесет соответствующее наказание, а репутация торгового дома Потрие будет разрушена.

Прежде всего, необходимо было выяснить правду. Если Диану действительно держат под стражей во дворце Весов, то нужно найти способ уладить дело тихо и мирно.

С тяжелыми мыслями Хьюз начал готовиться к визиту.

– И все же я хотела посмотреть на нее. На своего двойника.

Мирно отдыхавшая в своих покоях Эстель невольно усмехнулась, услышав слова Лии, полные сожаления. К моменту, когда служанка полностью поправилась, Лже-Лия уже вернулась в свой настоящий облик, поэтому их встреча так и не состоялась.

– Как можно так спокойно об этом говорить? Ты ведь чуть не умерла, – холодно произнесла Мей.

А Эстель, будучи с ней солидарной, присовокупила:

– Человек может прожить без воды всего три дня. Если бы тебя нашли на сутки позже…

– Мне становится страшно от одной только мысли об этом. – Лия помрачнела и вздрогнула.

Инцидент с самозванкой оставил неизгладимый след в душе всегда веселой и жизнерадостной девушки. Сердце сжималось, стоило только представить, как служанке было одиноко и страшно, когда она, похищенная, очнулась в пустом доме без еды и воды…

Тем временем во дворец Весов на переговоры о судьбе Дианы прибыл барон Потрие. Сама девушка по-прежнему находилась в темнице. Хотя условия содержания там оставляли желать лучшего, ее здоровье было в полном порядке, и она, кажется, по-прежнему продолжала обвинять во всем «Флорику».

Когда Диана перевоплощалась в свой настоящий облик, это было ужасающее зрелище. Ее тело неестественно изгибалось, а волосы разом выпали. К счастью, этот древний артефакт, похоже, не имел побочных эффектов, которые отразились бы на исходном теле носителя.

Арклейн не желал, чтобы Эстель знала детали переговоров, поэтому попросил девушку провести весь день в своих покоях. Принц, как всегда, был излишне заботлив. Эта позолоченная клетка постепенно начинала душить ее, но в то же время Эстель чувствовала странную радость от нахождения в ней. С ней творилось что-то странное и нездоровое.

Принц был очень ласков с девушкой. Он обращался с ней бережно и уважительно, будто с фарфоровой статуэткой, которая в любой момент может разбиться. Арклейн настолько сильно заботился о ней, что такое отношение можно было легко принять за настоящую любовь. Оглядываясь назад на то время, когда она только переехала сюда, Эстель осознала, что полностью привыкла к жизни во дворце Весов. Когда она жила в графстве Фрозе, ей периодически приходилось отправляться куда-то по делам, поэтому девушка сама не осознавала свою склонность к уединению. Оказывается, она была из тех людей, которые без необходимости выходить на улицу целыми днями спокойно сидели бы у себя в комнате.

– В итоге я решила положиться на господина Арка касательно вопроса о том, как стоит поступить с Дианой Потрие. Лия, ты не против? – спросила Эстель, на что служанка утвердительно кивнула.

– Раз вы приняли такое решение, госпожа, то пусть будет так. Я не обладаю достаточными знаниями, чтобы судить о справедливости наказания.

Среди рабочего класса уровень грамотности был невысоким настолько, что Лия с трудом умела читать и писать. Развитие магических технологий способствовало индустриализации, в столице и подконтрольных королевской семье территориях вводилось обязательное начальное образование, но в сельских провинциальных регионах такого пока еще не было. Дети в столице, похоже, получали гораздо лучшее образование, чем жители графства Фрозе…

От одной мысли об этом Эстель становилось грустно.

Вечером, когда Эстель и Арклейн сидели вместе на диване в их супружеской спальне и наслаждались чаем перед сном, принц сообщил ей об итогах переговоров с бароном Потрие.

– Диану поместят в специализированную больницу с решетками на окнах под предлогом лечения психического заболевания.

– Что?

Видя ее замешательство, Арклейн продолжил:

– Мы предлагали отправить ее в женский монастырь. Но барон Потрие настоял на учреждении, где за ней будет легче приглядывать. Безусловно, наша сторона тоже отправит своих людей для наблюдения.

– Вот как…

Эстель не могла понять, что для Дианы было бы более суровым наказанием: монастырь или больница. Однако от одной мысли о том, что девушка больше никогда не появится на публике, внутри нее начинало зарождаться злорадство и чувство собственного превосходства, к которым примешивались отвращение к самой себе и угрызения совести за эти низменные эмоции, которые повергали Эстель в уныние.

– Кроме того, нам удалось заключить несколько выгодных сделок… Спасибо, что доверила мне решение. – Принц заметил замешательство девушки, и его мана немного померкла. – Ты сожалеешь об этом? – спросил Арклейн, но Эстель лишь покачала головой.

– Диана Потрие – преступница. Она должна понести соответствующее наказание. Однако мне становится не по себе от мысли, что за всем этим может стоять кто-то еще, и больше всего я чувствую вину перед вами, господин Арк, за… – она тщательно подбирала слова.

Арклейн нахмурился.

– Почему ты вдруг заговорила обо мне?

– Это я виновата, что ей удалось проникнуть сюда. Вы и без того измучены политическими интригами… – В тот момент, когда она это произнесла, мана Арклейна померкла еще сильнее.

– Супруги – это «люди, поддерживающие друг друга и в горе, и в радости», – принц процитировал отрывок из клятвы, которую произносили жених и невеста во время свадебной церемонии в мессианской церкви. – Из-за меня тебе постоянно грозит опасность. Неужели забыла, как тебя пытались убить из арбалета?

– Но тогда вы защитили меня своей силой.

– Одно неверное движение, и ты могла бы упасть с лошади. Так что в этом смысле я причиняю тебе намного больше хлопот.

Услышав слова Арклейна, Эстель медленно подняла на него взгляд.

– Я не жалею о том, что вынудил тебя принять мое предложение руки и сердца, и не отступлю от своего решения. Но это не значит, что я не чувствую вины за то, что втянул тебя в свои дела.

Девушка широко раскрыла глаза от удивления, а Арклейн продолжил говорить со страдальческим выражением лица:

– Мой долг – защищать тебя. Кроме того, в безрассудстве Дианы, возможно, есть и моя вина.

– Это не так…

– Ты, на которую она смотрела свысока, стала будущей принцессой. И похоже, у Лайла все еще были чувства к тебе. Нет сомнений, что именно сильная зависть Дианы стала причиной произошедшего.

– Нет! Господин Арк, вы не виноваты! – поспешно возразила Эстель.

– По такой логике и ты тоже. Эта женщина несет всю ответственность за то, что, поддавшись собственной зависти, совершила столь безумный поступок, – спокойно возразил Арклейн.

Эстель не нашлась с ответом и замолчала.

– Я буду делать все, что в моих силах, чтобы отплатить за то бремя, которое ты несешь.

Сердце девушки болезненно сжалось от его слов. Это был уже не первый раз, когда принц говорил подобное, и Арклейн действительно заботился о ней. И все же… «долг» и «плата», которые он упоминал… девушка ненавидела себя за то, что так болезненно воспринимала эти ничего не значащие слова. Более того, ее необдуманные слова, кажется, разозлили Арклейна. Нужно было что-то ответить ему, но в голову ничего не шло.

– Большое спасибо… – выдавив из себя слова благодарности, она ощутила на себе вопросительный взгляд принца.

Эстель не хватило смелости спросить, что он всем этим хотел сказать, и она отвела глаза. Внезапно послышалось едва слышное шуршание одежды, и в следующий момент Арклейн притянул девушку к себе и заключил в объятия. Принц по-прежнему испытывал какие-то неясные, мрачные эмоции.

«Он пытается утешить меня?» – в замешательстве размышляя о значении его поступка, Эстель все же расслабилась в теплых объятиях Арклейна.

Здравствуйте! Меня зовут Мари Морикава.

Прежде всего хочу поблагодарить за проявленный к моей книге интерес. Это произведение заняло второе место и получило награду DRE STUDIOS на первой церемонии вручения премий DRECOM MEDIA. Я не ожидала, что моя работа получит столь высокую оценку, поэтому с момента, когда мне сообщили о присуждении премии, и по сей день я пребываю, кажется, в каком-то прекрасном сне.